Любовь Попова – Куплю тебя, девочка (страница 49)

— Хороший ты человек, Артур, — говорю вяло, почти не соображая. Сознание скачет перед глазами, и когда их закрываешь легче. Легче не думать. Легче не мечтать. Легче не вспоминать о нежной коже и запахе, от которого так же кружится голова.

— Хороший — это в детском саду, а я просто приспосабливаюсь. А к тебе проще всего, потому что можно будет занять твое место.

— Что? — поднимаю голову, вижу, как Артур закрывает страницу с Аленой и открывает видео, где на помосте стоит какая-то девушка. Голая.

— Спи говорю, — отвечает Артур, закрывает ноут. А я закрываю глаза и погружаюсь в сон. И мысль еще плещется, кого убить, чтобы всю жизнь снился только один человек?

Алена. Такая красивая. Желанная. С влажной от пота кожей лица. Искусанными губами. С растрепанными волосами. Мечта, воплотившаяся наяву. И я уже с ней. Уже между раздвинутых ног, уже готов коснуться полуприкрытых грудей, таких сочно выступающих сосков.

Как вдруг она выгибается и что есть силы орет, буквально оглушая и спугивая стайку птиц над головой. А я невольно бросаю взгляд вниз, под круглое пузо, где между ног происходит это самое. Лезет головка ребенка.

Меня как подкидывает из сна. Пинком. И я открываю глаза, пытаясь понять, где вообще нахожусь и что мне такое могло присниться. Привидится же… Алена же не дура, чтобы не предохраняться, верно?

Это первая мысль, а вторая, что спал я о-очень долго. А за окном вместо заката — рассвет.

— Пятница?! — ору я, осознавая, что проспал ночь. Но все еще хуже.

— Суббота, — отзывается со смешком Артур.

Он мне что-то подмешал. Я резко вскакиваю, но тут же валюсь обратно на диван, как подкошенный.

— Да не бзди. Зато выспался, — мысли что ли читает, скотина.

— Сколько я спал?

— Больше суток. Зато меньше времени трахнуть Алену.

— Ты охуел!? — другого слова просто не нашлось. — Ты что мне подмешал?

— Я тебе говорил и повторюсь, от твоего успеха зависит слишком многое. И я не собираюсь терять шанс на нормальное существование из-за твоего неуемного либидо. И не смотри на меня так. Твоя Алена дома. Все готовятся к свадьбе.

Нормальное существование. И об этом говорит человек, который сидит в хате за тридцать миллионов в центре Москвы.

— Я тебе не верю, — реву я и вскакиваю снова, наступая на сидящего за барной стойкой козла. Тот тут же поднимается и тычет в меня вилкой, которой что-то жрал. Бросаю взгляд на тарелку. Спагетти. И рядом стоит еще одна порция. — Где мой телефон?!

Артур указывает вилкой на угол стола, и я хватаю смартфон, не сводя взгляда с Артура. Уже спокойно сидящего и наматывающего макароны на зубцы. Иногда я с завистью думаю о его выдержке. Иногда сдерживать собственные эмоции получается с трудом. Особенно, когда это касается Алены.

В телефоне тридцать пропущенных вызовов. И я сначала просто их пролистываю. Отец. Мать. Надя. Даже Аня. И только один единственный от Алены. На душе теплеет. Все-таки волновалась. И я автоматом набираю именно ей, быстро пройдясь пальцами по волосам и в раковине прополоскав рот.

— Выспался? — спрашивает, и мне хочется уловить обиду в его голосе, но я слышу равнодушие. И она давит на грудь, вынуждает задыхаться.

— Я вчера был в ЧС?

— Я вчера разговаривала по телефону. А когда перезвонила, в ответ пришло сообщение, что ты спишь.

— С кем разговаривала, — вспоминаю вчерашние фото и подозрения-клещи уже пьют кровь, лишая мысли.

— С мамой твоей, — вздыхает Алена, и я присаживаюсь рядом с Артуром, стреляя в него взглядом. — Она волнуется за Сережу. Хотя тренер уверяет, что все нормально.

— А поговорить с самим Сережей она почему не просит? Давно ей говорю купить ему мобилу.

— Точно! — восклицает она, и я слышу скрип кровати в ее комнате и чуть тяжелее дыхание. К маме бежит. — Ты на свадьбу-то явишься? Твоя невеста этим сильно интересовалась.

И только я хочу ответить, как она кричит.

— Лисса! А пусть тренер передаст трубку Сереже. Да, Никита звонит. Скажу, — смеется она и понижает голос, а я подпираю рукой голову. Им наслаждаясь. Каждым звуком, который произносят эти розовые губы. Меньше всего мне хочется думать, что они могли делать раньше. Но воображение упорно подсовывает картинки. — Тебе просили передать, что ты говнюк.

— Очень приятно. Там уже полным ходом приготовления? — оттягиваю ворот рубашки, который кажется удавкой. Слишком быстро. Я не готов.

— Да, тут настоящий бедлам, если честно. Прячусь от твоей невесты, которая внезапно записала меня в подружки и хочет нарядить в нечто розовое. И я бы надела, да оно в груди тесно.

Она еще что-то говорит, а я о ее груди, блять, думаю. Что ее нельзя одевать в тесное. Ей свобода нужна. И мои руки. Которые в данный момент покалывает от желания проверить величину в живую.

— Ален… Меня опоили, в смысле я хотел приехать вчера.

— А теперь ты не сможешь меня трахнуть. Не велика беда. Скажи Артуру спасибо. Он бережет твою репутацию, которую ты упорно пытаешься уничтожить. И меня заодно.

— Я не хотел этого, я просто…

— Знаю. Я бы давно убежала, и хрен бы ты меня нашел, но я так устала скитаться по помойкам, что хочется просто лечь там, откуда тебя не выгонят.

— Я бы никогда тебя не выгнал, — встаю со стула и иду на балкон с окном в самый пол, вид за которым открывается на весь жестокий город. — Я бы оберегал тебя всю жизнь…

— Знаю, — говорит она мягко и чуть слышно выдыхает. А меня желание увидеть ее такой вот мягкой пронзает насквозь как игла смерти. Как я смогу без нее жить? Как? — Но ты все время забываешь, что ты не один. И дело даже не в Наде, а окружении, которое тебя вырастило. Они ждут от тебя свершений, а не связи с бывшей…

— Хватит! Не говори этого больше. Не говори, иначе я кляп тебе засуну.

— Я думала, тебе больше нравится, как я кричу, — произносит она таким шепотом, словно в ухо дует теплым дыханием.

— Нравится, — бьюсь лбом о стекло. — Невероятно нравится. Алена, а может я приеду, и будет время…

— Я думала, ты держишь слово.

— Держу. Конечно, держу. Хотя можно списать на то, что я политик… — посмеиваюсь, когда выть хочется. И какого хрена она так далеко. Какого хрена Артур считает, что имеет право вершить мою судьбу. Какого хрена все всё за меня решают.

— Не надо…

— Ален. А если… — мысли в голове, как брызги воды в жару, мозг плавленый обжигают. — А если уехать. Бросить все и всех. Вместе. Только ты и я?

Глава 46

Молчание красноречивее любых ответов. Она согласна. И как бы мне не было страшно, это будет самый настоящий поступок в моей жизни. Не надо будет зависеть от любителей давать советы и наставления. Начнется новая жизнь. Я, она и весь мир у наших ног. Не надо будет прятаться. Не надо будет просить ее стонать потише. Все будет так, как этого хочется нам.

— Ты бы хотел этого? — спрашивает сдавленно, и когда я уже готов ответить: «Да». — Хотел бы трахать меня, пока член не сотрется? А, когда надоест, начнёшь попрекать, что я испортила тебе жизнь? Что сгубила политическое будущее, а дети, попавшие в рабство, тоже моя вина?

— Алена, что ты несешь?

— А твоя семья? А те, кто в тебя верят и вкладывали силы, деньги, чтобы ты стал тем, кто ты есть? Думаешь, они будут рады, если ты убежишь со шлюхой…

— Хватит говорить это слово! — ору я, ударив кулаком по стеклу. — Ты не шлюха! Так получилось! Ты не виновата!

— Но это твое слово! Ты сам меня так назвал! Ты дал повод своим друзьями думать о том, кто я такая! Ты вместо уважения уложил меня в постель на глазах всего дома! Ты целовал меня на глазах своих друзей, ясно давая понять, что владеешь мной! Ты шантажировал меня, потому что все, чего ты хотел, это трахаться с грудастой фантазией с рисунка! — рисунка? — А когда секс надоест, что останется?! Что останется, Никита?! А когда деньги закончатся, что останется. Ничего…

— Алена! Я не совсем уж инвалид. У меня есть образование, собственные накопления! Мы можем, знаешь, что, — чащу я, пытаясь ее успокоить, но она снова перебивает.

— А я скажу, что? Твоя ненависть ко мне приобретет самые уродливы формы, и ты будешь унижать меня, бить меня, мучать меня. А знаешь, что я? Я и слова против не скажу. Не смогу сказать! Потому что люблю тебя! Потому что не могу тебе противостоять! — орет она в трубку со слезами и резко отключается.

А я зубы сжимаю, как мне выть волком хочется. Свадьба. Через два часа. И все закончится. Не будет Алены. Не будет эмоций, что сносят крышу. Не будет тела, что манит как наркотик. Без которого ломка — это лишь первая стадия.

Права ли Алена? Возненавижу ли я ее? Не знаю. Знаю только, что и жить без нее уже не смогу. Каждый свой поступок я пропускал через призму вины перед ней. Когда задолбался видеть в каждой давалке Алену, выбрал правильную Надю. Меня колбасило от ненависти и желания сдохнуть, до жажды бросить все и лететь к ней. Даже если лететь придется на тот свет.

Стекаю по стенке и вижу рядом сигареты.

Закуриваю, но никотин не приносит успокоения. Только раздражает, а в горле першит.

Откашливаюсь. В тот момент, когда на балконе появляется Артур.

— Ехать надо.

— Не хочу, — как ребенок. Но, кажется, я еще не вышел из детства, где была грудастая фантазия с рисунка. Странно. Алене-то откуда знать, что я рисовал?

— Если любит, подождет. Но сейчас надо не портить жизнь. Ни себе. Ни ей. И просто сделать то, что от тебя ждут. Все ждут, Никитос. Даже она ждет, что ты женишься и перестанешь напоминать ей о прошлом. Не удивлюсь, если она ничего не рассказывала.