Любовь Попова – Босс по соседству (страница 14)

— По крайней мере нет взрывов. — выдохнул я, смотря на этих паникующих мартышек.

— А вы уже убытки считываете?

— Как и любой бизнесмен. Не надо на меня так смотреть. Вызывай несколько машин с подъемниками. Сейчас достанем этих рукожопов. И найди мне главного по охране труда. Я его уволю.

Полина хотела убежать, но я рванул ее на себя и снял каску с одного из рабочих. Напялил на ее глупую голову.

— Не снимай, твоя голова мне еще понадобится.

Знала бы ты для чего.

Она кивнула и убежала с телефоном в руке, а я пошел разбираться с полицией, которая только что приехала, и пожарными, которые уже выкатывали лестницы. Набежали репортеры, и мне никогда не нравилось с ними разговаривать, но пришлось. Вообще этим должна заниматься Полина, но последние пол часа я ее вообще потерял из виду.

Похоже эту стройку придется заморозить, потому что, судя по ответу прораба, они вообще никогда не видели ответственного по охране труда.

Как подумаю о чайках, которые налетят брать штрафы, холод по коже. Ну ничего, самое главное нет погибших, а я даже сумел показать, что большой начальник не только в офисе сидит, но и на месте вопросы может решать.

Где Полина.

— Помощницу мою не видели?

— Она там, — тычет пальцем прораб Кузнецов — старый седой дядька. — Общается с семьями пострадавших.

Какая заботливая. Только это не ее работа. О чем и иду ей сообщить.

Но увидев ее мягкую улыбку, я не стал прерывать процесс. Она успокаивала женщин, что волновались за своих мужчин, убеждала, что все получат компенсацию и положенные выходные.

Так стоп. Об этом не было и речи.

— Полина Сергеевна, — зову ее, и она оборачивается. Еще раз улыбается женщине и идет ко мне. — Компенсация?

— Зажмотили?! Эти люди чуть не погибли. По вашей вине. Если бы вы все контролировали… — громко Куликова. Не в том месте горло срываешь.

Я беру стерву под локоть и завожу в один из строительных вагончиков прораба.

— Выйди.

— Понял, — тут же выбегает старик, закрывая за собой дверь.

— А в чем я не права. Вы воротите огромными деньгами, но порой забываете, что на вас работают люди. А именно эти люди и приносят вам средства, чтобы оплачивать машины, квартиры, любовниц.

— Ты высказалась? — я вижу, что она сама на грани слез. — У меня шестьсот тридцать пять объектов по всей стране. Я физически не могу присутствовать везде. Хотя и стараюсь. Аварии случаются, люди умирают. И если после каждой такой ситуации ты будешь меня компрометировать, то долго мне на этом посту не выжить. Как и тебе быть моей помощницей.

— Вы не выплачиваете компенсации?

— Я не обязан это делать, так как именно косяк был строителей, но я делаю это. Тихо. Без шума. Потому что, если начать говорить о компенсации этим людям, найдутся те, кто пойдут в суд. И работы прибавится у тебя. Понимаешь?

— Я думала…

— Что сделаешь лучше. Но прежде чем проявлять инициативу, говори со мной. Я в этом бизнесе с пеленок, а ты только начала. И судя по выбранному факультету, мало будешь касаться самого процесса строительства. Он всегда несет опасность людям.

— Простите, — она облизывает пухлые губки, впервые за долгое время смотря мне в глаза. — Уволите меня?

Сейчас она похожа на котенка, которого очень хочется приласкать. И я не сдерживаюсь и подхожу ближе. Ощущаю дурманящий аромат ягод, которые пробивается даже сквозь гарь и строительную пыль.

— Как же ты боишься вылететь, крошка. Я бы мог это использовать. Мог бы заставить тебя лечь со мной… — рука сама тянется к тонкой талии, скрытой массивным пиджаком и строительным жилетом. На ее лице грязь и копоть, но ничто не может скрыть нежность кожи. Блеск глаз. Запах желания.

— Могли бы… — шепчет она. — Но не будете.

— Почему это?

— Вы не из тех, кто насилует женщин или шантажирует их.

И как она догадалась, что я планирую.

— Можешь мне поверить, пигалица, я очень к этому близок, — быстрым движением целую ее висок и выхожу из строительного вагончика. Иду разбираться с остатками проблем, стряхивая с себя привычное возбуждение. Только через пару часов могу спокойно сесть в машину.

В этот раз Полина садится рядом со мной, но прижимается к стеклу виском и слишком быстро засыпает.

Вечер. Час пик. Пока едем, я просматриваю ее отчеты, ищу имя того, кто будет отвечать за все это. Хотя, конечно, понимаю, что вся ответственность на мне.

Всегда так было.

И не удивлюсь, если позвонит отчим, который и доверил мне управление этой махиной. Он всегда мечтал, что его пост займет настоящий сын — Артем, но тот увлекся военным делом и никогда не интересовался строительным бизнесом.

А я всегда хотел заслужить одобрение того, кто столько сделал для меня и моей матери.

И нет ничего удивительного, что спустя несколько часов после очередного ЧП от него поступает звонок.

Но я не хочу брать трубку, не хочу в очередной раз оправдываться, словно перед последней инстанцией. Так надоело подчиняться его правилам и постоянно ощущать себя ребенком перед взрослым. Я тоже взрослый.

Вот сейчас очень по-взрослому хочу выебать свою секретаршу. Она так крепко уснула, вряд ли заметит, что я нечаянно поднял преграду между нами в виде подлокотника. И точно совершенно не заметит, что теперь головой лежит на моих коленях.

Глава 12. Владимир

Есть ли надежда, хоть маленькая, что у меня не встанет? Нет. Как ни печально, но возле ее головы, затрагивая нежные локоны, растет стояк. Причем так быстро, словно планирует убежать от меня. И я его за это не виню. Последние пару дней я упорно его игнорирую, убедив себя, что я не сексуальный маньяк-дрочер. Но сейчас, смотря на то, как пухлые губки приоткрываются, выдыхая теплый влажный воздух, я склонен сомневаться в своей адекватности.

Эту малышку надо отправить далеко. Рядом с ней просто опасно находиться. А особенно так близко. Особенно когда дрожащие пальцы сами тянутся убрать локон с лица, открывая его моему похотливому взгляду. Так близко. Я замечаю даже несколько веснушек. И в голову лезут мысли, а где еще у нее есть эти крошечные брызги шампанского. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть их получше, и тут она вздрагивает. Меня обволакивает нежный воздух, которым она дышит. И он лучше любого опиума. Волнует, околдовывает. И трепещущие ресницы почти как крылышки бабочки. И хочется тронуть их, посмотреть, такие ли они нежные на ощупь. А губы. Я до сих пор помню, какие они на вкус. И сейчас они так близко, что сил терпеть нет. Я устал. А этой девочке все равно от меня никуда не деться. Можно сколько угодно себя обманывать.

Я замечаю, что, несмотря на закрытый пиджак, из скоромного декольте видно нежные полушария. Я бы многое отдал, чтобы просто на них посмотреть. А мысль о том, как будут смотреться ее тугие соски, когда я на них кончу, просто сносит мне башню.

Я касаюсь нежного полуоткрытого бутончика губ, ощущая их терпкий вкус, мягкость, как меня захватывает тугая спираль желания. Полина приоткрыла глаза.

Есть шанс, что она забудется и подумает, что это всего лишь сон. Поэтому я спешу, надавливаю. Не сильно, но твердо. Толкаюсь языком, чувствуя, как ее нежная плоть отвечает, как губы двигаются, вторя мне. Танцуя со мной. Имитируя половый акт, который между нами неизбежен. Внутри рождается огромное, живое существо. Рычит в груди, требуя немедленно взять свое. Покорить и никому не отдавать.

И я несдержанно нажимаю между ног, готовый вот-вот порвать ткань бесявых брюк. Но наваждение быстро заканчивается. Полина раскрывает глаза шире и отталкивает меня.

Все понимает.

И как бы ей не хотелось накричать, потребовать ответа, молчит.

— Что-то я задремала, — умница. Делай вид, что ничего не было. Возможно, убеждая себя в этом, ты поверишь сама себе.

— Да, да, я тоже.

Она на мгновение цепляет меня взглядом, но отворачивается. По ней видно, как ей не терпится выйти из машины и оказаться от меня как можно дальше. Но теперь я хочу помучить ее, как она ежедневно истязает меня одним своим присутствием. А еще посмотреть, так ли толста ее броня.

— Не спеши. Я провожу, — говорю с усмешкой, когда дверь с ее стороны не поддается. Как она не пытается ее открыть. Начинает дергать. Паникует.

— Так мне тут несколько этажей.

— Так мне тоже, — выхожу из машины и сам открываю ей дверь. Полина все еще грязная. Я тоже.

Может опять душ предложить совместный.

— А вы в офис, наверное, пойдете, — торопится она к лифту, коротко прощаясь с водителем.

— Завтра будь к восьми, — говорю ему и спешу за Полиной. Она нажимает кнопку лифта, и я нажимаю на ее палец своим, выдыхая где-то в области уха. — Какой офис. Надо сначала душ принять.

— Мне кажется, он уже едет.

— Душ?

— Лифт, — отходит она в сторону. А когда дверца открывается, забивается в самый угол. Я следом захожу, но не отворачиваюсь к дверям, как всегда делаю. Напротив встаю.

— Кабина там. Кабина здесь, — тесное пространство, где тело, зажатое в углу, не сможет сопротивляться.

— Я грязная?