Любовь Попова – Босс по соседству (страница 13)
— Нет, но я подожду до шести, ведь именно во столько кончается мой рабочий день, а потом буду на связи. Если вам что-то потребуется, вы всегда можете позвонить.
Потребуется. Ты вряд ли сможешь дать мне сегодня то, что мне действительно требуется.
А лучше действительно общаться по телефону и не находиться рядом с этой заразой.
— Все тогда.
Я отключаюсь, уже захожу в лифт. Прислоняюсь лбом к металлической стенке. Даже, кажется, бьюсь об нее головой. Зря вчера повелся на шантаж Василины, которая обещала нанимать для меня самых неквалифицированных сотрудников весь следующий год. Но она объяснила сцену, свидетелем которой я стал, и получается, что я, не разобравшись, выставил себя ослом, уволил девчонку. Но если бы не эти ее улыбки, этот ее костюм с кнопочками. Пальцы до сих пор помнят бархат ее влажной кожи.
Документы действительно в машине, в идеальном порядке, и даже помечены места, на которые нужно обратить внимание. Я весь день в работе, почти не думаю о Полине, но эти цветные стикеры порой отвлекают. В голове уже новая дебильная фантазия, что на ней только эти самые цветные стикеры. И я по одному сдираю их, открывая для себя все части ее юного, такого идеального тела.
Блять.
Но, конечно, по возвращении в офис после разъездов я не нахожу ни Куликовой, ни стикеров, ни тем более стикеров на Куликовой, только пустой кабинет и тишину.
Пытаюсь найти причину вызвать ее сюда, но не нахожу. Даже телефон ее квартиры набираю, но бросаю трубку обратно. Поднявшись на этаж, долго смотрю на ее дверь и даже подхожу, пытаясь прислушаться, чем она занимается, но слышу только тишину.
Хм… А вдруг что-то случилось? Вдруг ей стало плохо или она в беде. Стоит все-таки позвонить и проверить. Так что я с воодушевлением надавливаю на звонок и жду.
Слышатся шаги босых ног, и я пытаюсь представить, какие у нее пальчики. Наверняка маленькие, аккуратненькие, которые спокойно поместятся в моей ладони и идеально будут смотреться у меня на плечах.
— Да, Владимир Прохорович?
— Открой дверь, — наверное, надо было не так начинать.
— Дело в том, что рабочий день закончен, и все рабочие моменты мы можем обсудить завтра. К тому же у вас встреча в девять утра, я бы рекомендовала…
— Господи, закрой рот, Куликова. Дела мне нет до твоих рекомендаций, кроме разве что как глубоко тебе нравится...
Дебил. Ну почему рядом с ней даже через чертову дверь я не могу сдерживаться.
— Спокойной ночи, Владимир Прохорович, — звучит после короткой паузы, и я роняю руку, что прижимал к двери, сжимая ее в кулак. Как мантру себе повторяю: «Она отличная секретарша, а трахать можно кого угодно. Кого угодно». На сегодня будет достаточно руки.
Правая за день вроде расшевелилась.
Кому-то, может, и нужно порно, а мне достаточно босых ног Полины и звука того, как они шлепают по кафелю, который, похоже, останется в памяти надолго.
Первый оргазм — всего пара движений. Закрыв глаза, легко представить, что делает это Куликова, таким вот образом желая мне спокойной ночи.
Второй оргазм наступает не так быстро, но стоит снять с образа голой Куликовой все стикеры, как напряжение спадает, а рука наполняется горячей спермой. И уже бы спать пора, но по телеку кто-то выламывает дверь, и я представлю, что это я врываюсь к жаждущей ласке Куликовой и сшибаю ее с ног, чтобы уложить прямо в прихожей и ворваться меж гостеприимно раздвинутых ног.
Третий оргазм никак не наступает, хотя рукой я работаю уже минуты три. Но когда рука уже немеет, и я просто перестаю ее чувствовать, в мозг стреляет вспышка, которая жидким огнем растекается по венам. А сквозь хриплый стон проступает дикое:
— Куликова…
* * *
Утром в офисе никого, я быстро беру нужные документы и спешу к машине. И не успеваю уйти, в лифте сталкиваюсь с Полиной. Судя по свежему цвету кожи, кто-то прекрасно спал, и только за это я ее ненавижу. Только мне спиться плохо?
— Доброе утро. Вы не опаздываете? — проходит она мимо меня, мельком посмотрев в глаза. Эй, я теперь пустое место?
— Мне тут ехать пять минут.
— Тогда подпишите пока приказы, чтобы потом не думать про это.
И как про это не думать...
Еще пару минут побыть с ней, ощутить запах ее сладкого шампуня. Ладно.
— Давай свои приказы, — иду за ней, оценивая, как смотрится сзади новый брючный костюм. Она чуть наклоняется, берет со стола бумаги и раскладывает передо мной, подавая ручку своими тонкими, длинными пальцами. И ноготки не длинные, но острые. Как надо...
Я беру ручку правой рукой, но понимаю, что сейчас вообще ни черта не подпишу. Ручка падает, и Полина, нахмурившись, наклоняется над ней. Потом вдруг смотрит на меня с жалостью.
— У вас Паркинсон?
— Что? — я даже не понимаю, о чем она. — Что это?
Она поджимает губы, уже внимательнее смотря на мою руку.
— Болезнь такая. Когда мозг перестает контролировать мышцы рук. Просто вы выронили ручку, и я подумала…
Полина отходит от меня на приличное расстояние и коротко кивает.
— Распишетесь потом, когда сможете.
И мне впервые стыдно за то, чем я занимался вчера три раза. Впервые стыдно перед кем-то помимо матери, словно Полина не догадалась, а увидела это своими глазами. Лучше бы поучаствовала, ей Богу.
— Хорошего дня, Владимир Прохорович.
— И вам, Куликова. И вам, — прощаюсь я и выхожу, возвращаюсь в лифт, чтобы спуститься на парковку к машине. А по дороге размышляю, а можно ли опуститься до шантажа собственного сотрудника, если надоело дрочить? Но ведь сначала нужно выяснить, чем можно ее шантажировать. И то, что она знает про подобную болезнь, наводит на определенные мысли.
— Кирилл, здорово. Как сам?
— Все огонь, только вы просто так не звоните, Владимир Прохорович.
— Не звоню, тут ты прав. Сможешь кое-что узнать?
— Думаю да, а можно немного больше информации?
— Куликова Полина Сергеевна. Очень близко знакома с болезнью Паркинсона. Скорее всего болеет кто-то из родных.
— Наверное, спрашивать, зачем вам, это не стоит?
— Жду информацию, — без комментариев отключаюсь и абстрагируюсь, занявшись текущими делами.
Глава 11. Владимир
От Кирилла не было пока никакой информации, а я продолжал бороться с самим собой.
По идее мое желание исполнилось. Теперь у меня идеальная секретарша, которая молча выполняет все распоряжения, не отвлекает меня короткими юбками, накладными ресницами и постоянными неуместными улыбками.
Более того.
Если бы не я помнил, как умеет улыбаться эта пигалица, я бы мог подумать, что она вообще никогда этого не делала. И это бесило. Потому что теперь у меня возникала дикая жажда вызвать эту ее улыбку.
Я даже поспорил с собой, что может ее рассмешить, и способен ли я на это. Вот у Артема бы точно получилось. Он тот еще клоун. А я скорее могу напугать, чем вызвать смех и радость.
— Владимир Прохорович! — забегает Куликова спустя несколько дней нашей совместной работы. Она часто дышит. В ее глазах светится паника, и она впервые не может найти слов.
— Ну, Куликова! Что случилось?!
— Авария! На объекте «Новый». Только что позвонили. Пожарные уже едут.
Я срываюсь с места, бегу в сторону лифта, в голове начинают метаться мысли о причинах аварии и ее последствиях. Нет, есть, конечно, различные акты и положения на это счет. Любые убытки можно будет покрыть, кроме разве что жизни людей.
— Ты куда? — рядом в лифте едет Куликова. Она упорно отказывается ездить со мной на встречи. Если бы не ее идеальная работа в офисе, только за отказ бы уволил. Но тут-то что?
— Думаю, там может потребоваться моя помощь.
— Проходила курсы пожарных?
— Нет, но наверняка нужно будет что-то фиксировать, а вам будет не до этого, — подает она мой пиджак. Я отворачиваюсь и одеваюсь. Ладно. Она может и права. Главное пусть дышит так часто где-нибудь на расстоянии.
В машине она садится рядом с водителем, чем сильно меня раздражает. Но в голове сейчас только авария и я оставляю мысли о Куликовой.
На объекте не все так страшно, как можно себе представить.
Сварочный аппарат заискрил, рядом был утеплитель, пожар мгновенно захватил этаж, сжег «леса», поэтому несколько строителей оказались висящими в воздухе, готовые вот-вот сорваться вниз.