Любовь Попова – Беременна от сына президента (страница 39)

— Какой Ирой? Он Марину бросил!

— Да какая Марина. Откуда Ира-то взялась? Она же мертва.

— Не совсем.

— Объясни, толком, пока я тебе зад как в детстве не надрал.

— А твое совещание уже закончено?

— Карим! — родители в голос кричат, и я рад, что тут звуконепроницаемые стены.

— Тогда сядьте, а то история долгая.

— Ясно.

Мама идет к плите, но отец усаживает ее за стол и сам делает чай, добавляя туда каплю бальзама. Ставит перед мамой, чье лицо бледнее мела.

— Дыши, сама его вырастила.

— Может и не было бы такого, принимай ты в этом участие.

— Мам, пап, я еще ничего не рассказал.

— А я уже предчувствую запах хуйни, которую ты натворил.

Я думаю, как рассказать, избегая неприятных деталей восемнадцать плюс. Рассказываю, что встретил Арину на остановке, что у нас быстро закрутилось, но любовницей она быть не захотела. Мы расстались, но она оказалась беременной. Я забрал ее, купил ей квартиру. А потом оказалась, что Арина это Ира Садырова. И теперь да, теперь я хочу на ней жениться и уже расстался с Мариной.

Коротко, четко, по делу, но на душе все равно гадко.

Родители слушают внимательно, вопросов не задают, а потом отец отпивает свой уже остывший чай. Мама так и вовсе в прострации.

— Почему ты изменил Марине, у вас же все было хорошо? Хорошо ведь?

— Хорошо. Я не знаю, мам. Может быть потому что она Арина была похожа на Иру? И я…

— Заебись отмазка, конечно. Мало я тебя бил в детстве.

— Марина такая хорошая девочка.

— Эта хорошая девочка подстроила аварию Аллы, чтобы та не рассказала мне несколько неприятных деталей, — про пистолет молчу, там непонятно.

Папа трет виски, в итоге достает виски и наливает себе полный стакан.

— Ты уверен? Марина не была замечена ни в чем противозаконном, — защищает ее мама.

— У Нади долгов выше крыши, естественно они вцепились за шанс с нами породниться. Или она не занимала у тебя денег?

— Ну так по мелочи. Мне же не сложно.

— Этих мелочей уже на пару лямов, Диан. Ладно, с Мариной решим. А что с этой Ариной Ирой. Камиль там в ярости, требует, чтобы я тебя как минимум четвертовал.

— Ну его понять можно…

— А зачем тебе на ней женится, на Ире, ты же не планировал. Пусть спокойно рожает в кругу семьи. Будешь видится с ребенком, как и хотел, по выходным, — предлагает отец, но я головой качаю.

— Я планировал на самом деле, просто позже, когда скандал с разводом с Мариной уляжется.

— То есть ты планировал на ней женится, уже зная, что разведешься? — хватается за сердце мама.

— Ну… Да, план был такой.

— Вот это план, сын. Надеюсь ты мосты не так же планируешь? Иначе скоро не женщины будут страдать, а люди, которые с этих мостов валятся.

— Зачем? Карим, — мама на грани истерики, а у меня впервые с детства лицо от стыда жжет. – Ты же двух получается девушек обманывал.

— Ну… Я думал, что это помешает отцовским выборам.

— Что? Артур!

— Не надо на меня спирать свои косяки, сын. Моему переизбранию помещает разве что моя смерть, а ваши игры в песочнице — это детский сад, к политике не имеющий никакого отношения.

Чувствую себя дебилом, который был уверен, что планета плоская и сжег человека утверждающего обратное, а теперь выяснилось, что сжег просто так.

— Значит так, — встает отец, допивая свою порцию виски. – Ты разбираешься с этим всем сам.

— А можно мне…

— Ты даже не разговариваешь больше с Надей. С Мариной. Это их дела, нас они не касаются. У меня леса в Якутске горят. Наводнение в Оренбурге. Очередная война на востоке. Мне вот этим ваши сопли не ко времени.

Словно, когда – то было иначе.

— Он наш сын.

— Он взрослый мужик, который сам не знает, чего хочет и постоянно перекладывает ответственность на других. Марина бы никогда не пошла на преступление, если бы не твое желание вернуться в беззаботное детство. Оно закончилось, Карим, ты и сам скоро отцом станешь. И думаю только от тебя зависит, позволят ли тебе им стать.

— Ты не повлияешь, как я понял?

— Я? Я буду рад поздравить тебя на твоей свадьбе, когда бы она не состоялась, но вести тебя за ручку к твоей суженой точно не буду. И ты не будешь, — смотрит он на маму, которая тут же поджимает губы. – Сам, Карим. Теперь все сам. Ну и поздравляю в будущим отцовском, хотя и несколько неожиданным. Хотя может и не плохо, что Ира потерялась, иначе есть шанс, что заделал бы ты ей ребенка гораздо раньше. Надо кстати выяснить, достаточное ли количество презервативов в аптеках, а то похоже все резко закончились, да?

Он уходит, не прощаясь, а мы сидим с Мамой, пока она смотрит в пространство.

— И откуда у тебя столько неуважения к женщинам?

— Да нет никакого неуважения. Просто… Просто я знал, что мне за это ничего не будет. Серьезного. Марина стерпит.

— А если бы Арина или Ира согласилась стать любовницей, сколько бы это продолжалось?

— Я не знаю. Арина откровенно не тянула на роль жены…

— А Ира тянет?

— Нет, ведь по сути это тот же человек, просто если я не женюсь на ней, я вряд ли смогу снова с ней видится.

После этой фразы я застываю, понимая, что впервые озвучил то, о чем шептало мое подсознание. Мама вздыхает, отпивает свой чай.

— Вот, уже ближе к правде. И дело даже не в любви, ведь, не в привязанности к той девочки из детства, это скорее неприятное открытие для тебя. Дело в том, что у тебя забрали игрушку и поиграть теперь ты с ней не можешь.

Разочарованный тон матери бьет по больному.

— Тогда зачем я отвез ее к родителям, я же мог просто оставить ее себе.

— Не смеши господи, Карим. Я с политиком живу. Любое ваше действие — это вклад в будущее. Таким поступком ты хотел заслужить ее доверие, показать, что не совсем оскотинился. Пегому что знал, что рано или поздно за ней придут. Чистой воды манипуляция. Мне даже жаль тебя, если честно. Потому что Марину ты предал, а Иру тебе никто не даст видеть. Только не Камиль, который пол жизни потратил, чтобы ее найти.

— И что, предлагаешь оставить все так, не искать с ней встреч? Оставить в покое? Она ждет от меня ребенка…

— Если не любишь, то точно оставить. Потому что как только тебе отдадут твою игрушку, ты пойдешь искать новую.

— А если люблю?

— Пока есть если, любви быть не может, — она встает, целует меня в щеки и уходит из кузни, оставляя меня одного.

Глава 36.

В моей комнате ничего не изменилось. Все те же обои, та же кровать с балдахином. Те же шторы. Словно эти десять лет я спала и вот проснулась. Тут и мои награды за участие в различных музыкальных конкурсах и дипломы за участие. Тут вся моя жизнь… Встаю, когда замечаю корочку своего альбома с секретами. И, конечно, тут все исписано сердечками и фотографиями Карима. Я верила, что мы поженимся, а вот теперь уже не очень. И дело даже не в отце, что не подпустит ко мне Карима, и не в матери, которая убеждена, что его добрый поступок — чистая манипуляция, просто он не любит меня. Он не искал меня, когда я исчезла с его горизонта, он не готов был остаться со мной, когда нашел. Быть может, сейчас, когда выяснилось, что я не обычная девочка из деревни, а дочка друзей его родителей? Да и то, ему было проще от меня избавиться, чтобы не навлекать проблем на свой брак, на свою жизнь, на выборы его отца.

Я раздеваюсь, принимаю душ, ложусь в постель. Перед глазами проносятся моменты нашей близости, такой сладкой и горькой одновременно… Я закрываю веки, чувствую, как под ними скапливаются слезы. Я ведь и тогда сильно ему навязывалась. Постоянно ходила за ним хвостиком. И кажется, он смирился с моим присутствием, а теперь… Теперь он просто отвез меня к родителям, снова давая понять, что я лишь обуза в его жизни…

И только внутренний голос шепчет: "Зачем он тогда приезжал каждый день, зачем говорил, что нужно подождать, зачем говорил, что хочет, зачем целовал так жадно, несмотря на сопротивление?"