Любовь Перуница – Супружеская бизность (страница 20)

Пытаюсь написать Элине. «Как ты? Как дела?» Отправляю. Сообщение не доставляется. Странно. Пробую позвонить — идут гудки, а потом сбрасывает. Пытаюсь через мессенджер — вижу, что она в сети, но ответа нет.

Тревога начинает сновать под рёбрами. Не было никогда, чтобы моя жена игнорировала, не отвечала. Я пишу Полине: «Привет, как вы там?». Тишина в ответ. Ни галочки «доставлено».

Ощущение, будто я нахожусь в центре тихого, надвигающегося урагана. В Москве кипит ненужная выставка, кто-то ворует мои идеи, а там, дома, моя семья молча уходит в штопор, отрезая все связи. И я ничего не могу сделать. Ни-че-го.

Перед тем как спуститься на ужин, получаю сообщение от Виктории. Она просит зайти к ней в номер — показать свежие намётки, которые она всё же сделала на основе сегодняшнего анализа поставщиков, и обсудить ситуацию с Малаховым. Мне тоже не терпится обмозговать данную проблему.

Поднимаюсь к ней на этаж. Стучу в номер 814. Внутри слышатся лёгкие шаги.

— Открыто!

Я толкаю дверь и замираю на пороге.

Свет приглушён. На большой кровати, прямо на белоснежных простынях, лежит Виктория. На ней короткий красный пеньюар из шёлка с чёрной кружевной отстрочкой. Рядом на тумбочке — открытая бутылка вина и два пустых бокала.

Она опирается на локоть, её улыбка максимально соблазняющая. Медленная, томная, полная обещаний, о которых мы никогда не договаривались. Волосы распущены. Тонкая бретель соскальзывает с голого плеча, почти открывая взору пышную грудь.

— Заходи, Андрей. Не стой в дверях. Я бы многое хотела обсудить.

Не дышу. В ушах — только нарастающий гул. Ловушка, которая захлопывается со всех сторон сразу. Работа. Семья. И вот это. Простое, пошлое, безотказное «решение», которое в один миг может разрушить всё, что ещё держится на честном слове.

План в голове появляется мгновенно.

Под похотливым взглядом прохожу внутрь номера, захлопываю за собой дверь, отсекая сложный и правильный мир.

Глава 24

Сделал выбор

Дверь за моей спиной захлопывается с оглушительным щелчком. Делаю шаг внутрь, встаю перед кроватью. В воздухе витает аромат её парфюма.

— Как интересно. И что же конкретно ты хочешь обсудить?

— Тебя. Меня. Нас, — голос звучит томно, с придыханием.

Словно пёрышко, легко и непринуждённо, Виктория встаёт с кровати. Берёт бутылку и разливает вино по бокалам. Один подаёт мне.

— Андрей. Знаешь, как только я тебя увидела, я сразу поняла: ты тот самый мужчина. Сильный, дерзкий. Который не боится трудностей. Но имеет лишь один недостаток. — Томно улыбается, делает глоток вина.

— И какой же?

— Семья.

Она отставляет бокал на столик позади меня, обходит, и её пальцы касаются моего галстука.

— Они не могут дать тебе того, что могу дать я.

— И что же это?

— Свободу. Лёгкость. — Ловкие пальцы ослабляют узел, расстёгивают несколько верхних пуговиц рубашки. Полные губы касаются плеча. Меня передёргивает — не от желания, а от острого, ясного понимания спектакля. И сейчас я должен подыграть.

Её вид, обстановка — всё это так притягательно и маняще, но…

Наклоняюсь к её уху, отвожу прядь густых волос.

— Предлагаешь мне себя? — Пальцами провожу по линии челюсти, приподнимаю её подбородок. Смотрю прямо в глаза.

— Ложись.

— О, строгий начальник изволил поиграть? — Ухмыляется, но медленно отступает к кровати.

— Да, мы с тобой немного поиграем, Вика. Здесь только мы. И никаких правил.

— Я так долго этого хотела…

— Ты действительно этого хочешь? Понимаешь, на что идёшь? Я могу быть грубым.

Её глубокий вдох, смешанный с приторно-возбуждённым стоном, — красноречивее любых слов. Она играет роль, которую, как ей кажется, я хочу видеть.

Подхожу вплотную, мягко, но решительно подталкиваю её на кровать, заставляя отползти глубже в кровать. Срываю с себя галстук и, движением на грани грубости, перехватываю тонкое запястье. Привязываю к стойке кровати. Мои губы — в сантиметре от её, дыхание смешалось, когда моя рука скользит ко второму запястью. Молниеносным движением обматываю руку прочным кушаком от халата и затягиваю узел на другой стойке.

Я фактически верхом на ней. Вика всё позволяет.

— Я, Виктория, из тех мужчин, которые стелют мягко, но спать жёстко. И трахаются так же — жёстко, и со всей отдачей. А ещё я очень и очень голоден…

— О, я это вижу, чувствую твою необузданную сексуальную энергию…

По её коже бегут мурашки, дыхание учащается. Вика прикрывает глаза и поджимает ноги. На обнажившемся бедре замечаю широкую кружевную полоску чулок. В других обстоятельствах это возбудило бы. Сейчас — лишь подтверждает продуманность ловушки.

Резким движением хватаю за лодыжку, пальцами прохожу по внутренней стороне бедра, почти до самой промежности. Только почти. Стаскиваю чулок с ноги. Привязываю её лодыжку к ножке кровати тонкой тканью. Со второй ногой проделываю то же самое.

Отстраняюсь, осматриваю результат своих действий, до конца не понимая, чего именно хочу добиться в результате.

Дизайнерша выжидающе смотрит на меня, без стеснения. Распятая на кровати, светит почти обнажёнными интимными местами, которые лишь номинально прикрыты прозрачным бельём. Даже приятно, что для моего «развлечения» так старались.

Чего-то не хватает.

Её взгляд всё ещё слишком дерзкий, слишком читающий. Нужно убрать это преимущество.

В углу комнаты замечаю небрежно брошенную сумку, на поверхности лежит шёлковая маска для сна.

— Что ты делаешь?

— Хочу максимально усилить все твои ощущения, — говорю я и надеваю на её глаза повязку.

Отлично. Теперь можно не притворяться и начать настоящую игру!

— Ну что, Вика. Теперь, когда ты готова слушать, мы поговорим. — Я резко меняю интонацию с заигрывающей на жёсткую, угрожающую.

Девушка дёргает запястьями, чувствуя смену настроения.

— Андрей! Ты что творишь? Это не смешно! Развяжи меня немедленно! — её томный грудной голос сменился на визгливый, полный паники.

— Конечно, конечно. Какие могут быть шутки? — сажусь в кресло рядом с окном, глядя на её беспомощную фигуру. — Я включаю видеозапись. Поза у тебя откровенная, горячая, и если ты не хочешь, чтобы этот ролик с соответствующими хештегами утёк на все известные ресурсы с клубничкой, то тебе сто́ит быть предельно откровенной. В противном случае игры будут интереснее, видео будет более пикантным, и, клянусь богом, аудитория будет исчисляться миллионами.

— Скотина! Ты не посмеешь!

— Итак, давай начистоту. О твоих настоящих работодателях. О том, что они хотят от меня. И о той роковой ошибке, которую ты совершила, решив, что я стану твоей лёгкой мишенью.

— Отпусти меня сейчас же!

— Кричи громче. Пусть кто-нибудь придёт, посмотрит на это представление…

— Мудак!

— Твой босс — Воганов?

Девушка вырывается, извивается, визжит. Но, сто́ит отметить, звукоизоляция здесь отличная. Никто не придёт.

— Знаешь, у меня не так много времени, чтобы слушать твои поросячьи визги, — говорю я, когда её вопли стихают, переходя в рыдания. — Я хочу домой. К жене и детям. Так что, кто под меня копает?

— Да! Это Воганов! Ты перешёл дорогу его партнёру! Мне поручили сливать твоих клиентов, демпинговать цены, утопить репутацию и провалить конкурс! Больше я ничего не знаю!

В этот момент я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ей пощёчину. Но гнев сейчас — плохой советчик. Есть те, кто стоит за ней.

Срываю с неё маску. Её глаза полны ненависти и страха.

— Ты просто тупая жадная сука. — Стальным голосом цежу ей сквозь зубы прямо в лицо. — Орудие в руках больших дядь. Пешка. Радуйся, что я тебя не распял здесь. Или не поручил это грязное, но приятное дельце кому-нибудь другому.

Подумав секунду, подхожу к туалетному столику.