Любовь Оболенская – Возлюбленная берсерка (страница 9)
Пришла запоздалая мысль, что надо было бы не трофейный франкский меч взять, а свой Небесный, который полегче, и, как следствие, более маневренный в бою — но, как говорится, все мы задним умом крепки, а возвращаться к стойке с оружием чтобы сменить меч было уже поздно...
Кричать и звать кого-то на помощь я не стала.
Бесполезно.
Мой новый дом члены общины Скагеррака построили на совесть, хорошо законопатив все щели лесным мхом — соответственно, с такой звукоизоляцией меня никто бы не услышал.
Потому оставалось только одно.
Защищаться...
При этом я понимала, что двое здоровенных викингов, скорее всего, одержат верх в этом бою, ибо они были прекрасно осведомлены о моих боевых навыках и готовы к битве. То есть, эффекта неожиданности в данном случае не будет...
Эх, опять я промахнулась, думая о людях лучше, чем они есть на самом деле! Получается, Пиан и Хун были той ночью в сговоре с Айварсом, и убили его по чистой случайности. Их копья предназначались мне, а задачей строителя было лишь отвлечь меня, после чего мне в спину и прилетела бы гарантированная двойная смерть.
Но Айварс не смог совладать со своей ненавистью ко мне, и решил провернуть всё сам — за что и поплатился. А двое предателей-данов придумали новый план, который сейчас и реализуют — пока что, вполне успешно. Но им придется очень постараться, чтобы забрать мою жизнь и казну общины. Далию только жалко, которая оказалась не в том месте и не в то время... Но может эти уроды хоть ее пощадят, ей-то им мстить точно не за что... Хотя надежда на это слабая: во все времена убийцы обычно не оставляют в живых свидетелей своих преступлений...
Засов с грохотом рухнул на пол. От мощного пинка дверь распахнулась, и в комнату влетел Пиан.
Да уж, не зря его имя на языке данов означало «медведь». Здоровенный, сволочь! Но посмотрим, как в данном случае сработает поговорка из моего времени, звучащая как «большой шкаф громче падает».
Мой выпад мечом был безупречен! И он непременно пронзил бы сердце дана, если б внезапно за моей спиной не раздался пронзительный визг, от которого я невольно вздрогнула... и клинок моего меча лишь скользнул по груди Пиана, не причинив ему никакого вреда.
Ну да, Далия проснулась от грохота, и как самая обычная женщина не нашла ничего лучше, как взвизгнуть сиреной — которую, увы, никто не услышал. А вот мой удар ее вопль сбил весьма эффективно...
Я попыталась выдернуть себя обратно из длинного выпада, рванувшись назад.
И у меня это получилось...
Правда, дорогой ценой, ибо Пиан среагировал правильно, и резким ударом своего меча выбил оружие из моей руки...
Увы, это было поражение.
И, как его следствие, неминуемая смерть...
Да, я, конечно, отпрыгнула назад, выдернув нож из чехла на поясе. Но что я могла сделать своим ножом против двоих вооруженных мечами викингов?
Правильно, ничего.
Что Пиан и озвучил, скаля зубы в мерзкой ухмылке.
— Ну что, королева Скагеррака, вот и настало время поквитаться за смерть наших братьев, ставших жертвой твоего коварства и ведьмовских придумок.
— Помнится, вы оба дали клятву, что ваши мечи отныне будут служить нашей общине, — процедила я сквозь зубы.
— А мы и не отказываемся от своих слов, — мерзко рассмеялся Хун, следом за братом вошедший в мою спальню, также с обнаженным мечом в руке. — Думаю, мы окажем Скагерраку большую услугу, если убьем ведьму, которая своими чарами околдовала местных жителей, научив их бесчестным способам ведения войны.
— Против грязных захватчиков годятся любые способы для того, чтобы отправить их в Хельхейм, — брезгливо произнесла я.
Наверно, сейчас мне нужно было бояться, но при виде этих мерзавцев в моей душе не возникло никакого иного чувства, кроме омерзения. И, не сдержавшись, я от души, смачно так плюнула прямо в улыбающуюся рожу Пиана.
И не промахнулась.
— Довольно разговоров, брат! — произнес Пиан, неторопливо стирая мой плевок со своих усов. — Настало время напоить клинки наших мечей кровью этой проклятой ведьмы.
И, нарочито медленно занеся меч наискось, шагнул вперед, явно намереваясь одним ударом перерубить мне горло.
Глава 13
И тут позади Пиана раздался рёв, который не могло исторгнуть человеческое горло!
Дан обладал хорошей реакцией. Он мгновенно отскочил в сторону, разворачиваясь в прыжке лицом к опасности...
И я увидела Рагнара...
Правда, я не сразу его узнала...
Светловолосый викинг стоял возле двери, опустившись на одно колено.
Его лицо страшно менялось, словно превращаясь в звериное...
Потому, что даже в приступе самой жесточайшей ярости не может так трансформироваться человеческий рот, растянувшийся до размеров звериной пасти...
Не могут такой нечеловеческой злобой гореть глаза, зрачки и радужка которых сжались в едва заметные черные точки...
Невозможно, чтобы столь глубокие морщины избороздили лоб и подбородок, собрав их в кожаные продольные бугры, а ноздри раздулись настолько широко, словно у зверя, учуявшего добычу...
Пальцы Рагнара, судорожно согнутые наподобие когтей, принялись драть кожаный нагрудник его доспеха, процарапывая ногтями на дубленой поверхности светлые полосы, а рев, который исторгла глотка этого монстра, заставил меня замереть от ужаса.
И не только меня...
— Ч-что это? — пролепетал Хун.
— Йотун, вселившийся в выскочку-конунга, — рявкнул Пиан.
Дан сумел перебороть ужас, сковавший его на мгновение — и ринулся в атаку, занося меч для сокрушающего удара.
Но Рагнар оказался быстрее...
Словно лесной зверь мощно оттолкнувшись от пола всеми четырьмя конечностями, он прыгнул снизу, под занесенную руку Пиана, который не ожидал от человека подобной скорости передвижения...
От человека ли?..
Вряд ли Рагнар сейчас был им.
Потому, что не свойственно людям ни передвигаться, подобно атакующим диким зверям, ни поворачивать голову под таким углом... И уж тем более даже самым жестоким из них не придет в голову воткнуть пальцы под брови врага, запрокинуть ему голову и, впившись зубами в шею, не прикрытую бородой, одним резким рывком головы вырвать противнику горло...
Пиан все еще стоял на ногах, глядя, как из его разорванной шеи фонтаном хлещет кровь, а Рагнар уже бросился к Хуну, который попытался неловко ткнуть стремительно приближающееся чудовище своим мечом...
Но у дана ничего не вышло.
Слишком быстр был Рагнар.
Одной рукой он просто отбил в сторону меч врага — а другой ударил.
Наотмашь.
По уху Хуна...
И я отчетливо услышала, как, словно сухая ветка, переламываемая через колено, хрустнули шейные позвонки дана.
Хун отлетел в угол комнаты, словно мешок с ячменем — и сполз по стене. При этом его голова неестественно и жутко легла ему на плечо. Наверно, так и бывает, когда у человека сломана шея и, похоже, порваны все ее мышцы. А еще ухо Хуна, по которому ударил Рагнар, превратилось в кровавую лепешку, которая сейчас алым блином расплывалась по его щеке, медленно стекая на меховой воротник куртки...
А потом на пол рухнул Пиан, так и не выпустивший из руки свое оружие. По поверьям викингов, воин, умерший в бою с мечом в руке, обязательно попадает в Вальгаллу. Но, думаю, вряд ли О̀дин предоставляет место за пиршественным столом эйнхериев для предателей и подлых убийц, пусть даже умерших по всем правилам скандинавских поверий...
Рагнар же обвел бешеным взглядом залитую кровью спальню, взглянул на меня... и я увидела, как в его звериных глазах промелькнуло что-то человеческое.
А потом его лицо вновь стало изменяться...
Рот, растянутый в жутком оскале, начал принимать нормальную форму.
Складки кожи, изуродовавшие лоб, стали разглаживаться.
И маленькие черные точки в центре белков глаз, принялись растекаться по ним, стремительно увеличиваясь и превращаясь в зрачки, окруженные радужкой цвета весеннего чистого неба...
Внезапно Рагнар упал на колени и его начала трясти крупная дрожь. Окровавленными руками он схватился за плечи, словно человек, замерзающий в лютую стужу, и я услышала, как в гнетущей тишине стучат его зубы...
Усилием воли стряхнув с себя оцепенение, я сдернула с кровати тяжеленную медвежью шкуру — откуда только силы взялись? — и, подбежав к своему спасителю, накинула ее ему на плечи.