Любовь Оболенская – Возлюбленная берсерка (страница 11)

— Я не намерен ждать до весны! — запальчиво выкрикнул Рагнар. — Если наш союз благословили небеса, то о каком промедлении может быть речь?

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — вновь улыбнулась я. — А теперь, наверно, нужно выйти к людям. Полагаю, Далия уже разбудила весь Скагеррак, и сейчас, судя по гулу снаружи, перед нашим домом собралась порядочная толпа.

...Я не ошиблась.

Возле моего нового дома толпилась вся наша община. Чувствовалось — еще немного, и люди ринутся внутрь выяснять что со мной. Пока они не решались на это — видимо, Далия успела рассказать, что мои враги мертвы. Но по напряженным лицам людей было видно, что терпение у членов нашей общины уже заканчивалось.

Когда мы с моим женихом вышли из дома, я, предупреждая град вопросов, сразу же воскликнула:

— Люди Скагеррака! Этой ночью Рагнар убил подлых предателей Пиана и Хуна, которые пытались лишить меня жизни, а также сделал мне предложение выйти за него замуж. И я дала свое согласие.

Толпа глухо заворчала, словно большой, недовольный зверь.

— Пиан и Хун были данами, — громко проговорил одноглазый Ульв. — И Рагнар тоже дан. Как знать, не попытается ли и он когда-нибудь убить тебя, дроттнинг?

— Вот-вот, — подхватил Рауд, который после известия о моей предстоящей свадьбе стал мрачнее тучи. — Пиан с Хуном тоже казались лучшими друзьями общины. Кстати, Далия сказала, что Рагнар убил их голыми руками. Как такое возможно против двух взрослых бойцов, вооруженных мечами?

— Мой жених берсерк по рождению, — отозвалась я. — Ему не нужно пить отвар из мухоморов чтобы его посетило боевое безумие. Сегодня ночью сам О̀дин явился ему во сне, и по его указанию Рагнар прибежал ко мне на помощь.

— Это правда, — проговорил юный Альрик. — Сегодня я нес ночную стражу возле воро̀т Скагеррака. Рагнар бежал на лыжах от кромки леса со скоростью, непостижимой для человека, и я понял, что либо кто-то из богов вселился в него, либо они помогают ему в каком-то очень важном деле, потому и отпер ворота.

— И тем самым спас нашу королеву, — проговорил старый Тормод. — Промедли ты немного, выясняя, зачем Рагнар вернулся в Скагеррак, и нашей дроттнинг уже не было бы в живых.

— Может ты и прав, старик, но я не верю этому дану, — сплюнул в снег Рауд. — Да, он ведет себя как друг, и я сам подарил ему свой плащ. Но сегодня ночью мы все узнали цену дружбе данов. Если волк сейчас не скалит свои клыки, это не значит, что в следующее мгновение он не попытается вцепиться тебе в горло.

— Я понимаю тебя, Рауд, — проговорил Рагнар. — В тебе сейчас говорят боль предательства, которую мы сегодня все ощутили, а также любовь к нашей королеве. И я готов принять любое ее решение. Если она скажет мне покинуть Скагеррак, я уйду, и вы больше никогда меня не увидите...

— Я дала обещание выйти замуж за этого человека, — перебила я своего жениха. — И сейчас скажу следующее. Если вы считаете, что Рагнар не достоин быть членом нашей общины и должен ее покинуть, я уйду вместе с ним!

В морозном воздухе на несколько мгновений повисла гнетущая тишина. Которую нарушил надтреснутый от старости, но всё еще сильный голос Тормода:

— Люди Скагеррака! Поднимите правую руку те, кто хочет, чтобы Лагерта и Рагнар покинули нашу общину!

И вновь тишина разлилась над нашей крепостью... Казалось, она невидимым столбом поднимается ввысь, достигая Вальгаллы, и сейчас скандинавские боги, затаив дыхание, смотрят вниз, ожидая, что же решат люди...

Ни одна рука не поднялась вверх.

Я видела, как бледные лучи восходящего солнца неторопливо скользят по снегу, сверкающему под ними так, словно на него рассыпали миллионы мелких бриллиантов.

Как вечное светило неторопливо, словно опытный художник, освещает лица людей, раскрывая на них гаммы самых разнообразных эмоций...

Но у меня отлегло от сердца, когда я увидела, что никто не смотрит на моего жениха с ненавистью. Да, недоверие присутствовало во взглядах некоторых членов общины. Но таких людей было явное меньшинство...

— Нечего тут судить да рядить! — выкрикнул лучник Кемп, одной рукой обнимающий свою Отталию. — Мы с моей невестой тоже решили пожениться, так что было бы здорово объединить две свадьбы в одну. А то ж иначе придется всем нам дважды мучиться перееданием и похмельем, что плохо сказывается на работе, здоровье, и продовольственных запасах общины.

Люди начали улыбаться. Простодушный кузнец Магни вообще расхохотался в голос — и я почувствовала, как внутреннее напряжение отпускает меня.

Тяжелая и страшная ночь закончилась.

Впереди был новый день — и новая жизнь рядом с любимым и родным человеком, чьего ребенка я уже носила у себя под сердцем.

Глава 16

Пиана и Хуна похоронили бесславно. Раздели полностью — чего добротной одежде пропадать? — а обезображенные Рагнаром тела затолкали в прорубь.

— Надеюсь, рыбы не отравятся этой падалью и не передохнут, — сказал Ульв, напоследок плюнув в ледяную воду, поглотившую трупы.

В душѐ я была, конечно, против таких жёстких похорон, но ничего не сказала. Гнев жителей Скагеррака был вполне оправданным, и однозначно никто не стал бы рыть могилы для предателей в насквозь промерзшей земле...

Когда с этим неприятным делом было покончено, оказалось, что Далия с подругами уже успела отмыть от крови спальню в моем доме и привести там всё в порядок.

— Прости, дроттнинг, что сбила своим криком твой удар мечом, — проговорила женщина, глядя в пол. — Но всё это было так страшно...

— Не ругай себя, дорогая, — сказала я, обнимая ее. — Тут кто хочешь испугался бы.

— Но не ты, — вздохнула Далия. — Если б ты знала, как я завидую твоей храбрости, красоте — и жениху, конечно. Такой красавец, да еще и берсерк по рождению! Любая женщина мечтает о таком счастье!

Вот те раз...

Я опасалась, что община, узнав кто такой Рагнар на самом деле, выгонит человека-зверя в лес от греха подальше. А оказалось наоборот. Люди Скагеррака, посовещавшись между собой, в результате посчитали большой удачей, что на их стороне будет сражаться такой замечательный воин, умеющий по-медвежьи вырывать зубами куски мяса из своих врагов.

Как говорится, кто бы мог подумать!

И сам Рагнар не ожидал, что, поразмыслив, члены общины придут к такому выводу. Даже Рауд перестал коситься на моего жениха. Подошел, хлопнул его по плечу своей лапищей так, что Рагнар аж слегка присел, и проговорил:

— Ты это... Не прими в ущерб то, что я сказал сегодня утром. Сам понимаешь, все мы переживали за нашу дроттнинг, ну я в сердцах и ляпнул не подумав...

— Ничего страшного, дружище, — улыбнулся Рагнар своей фирменной добродушной улыбкой, протягивая руку рыжему викингу. — Я всё понимаю. Хорошо то, что хорошо заканчивается.

— Это ты отлично сказал! — отметил Рауд, пожимая протянутую руку. — Ну, что ж, если Лагерта выбрала тебя, а ты ее, значит такова воля норн, которые решили сплести воедино ваши судьбы. Остается лишь пожелать вам счастья, и начинать готовиться к свадьбе. Холодно будет, конечно, праздновать ее среди зимы, но что поделать — с волей норн не спорят, ибо таким спорщикам они запросто могут укоротить нити их жизней...

В девятом веке свадьбы особой подготовки не требовали. Люди просто надели свою самую красивую одежду, приготовили лучшие кушанья из возможных — и приготовились послушать, что скажет старый Тормод, который по общему и единогласному решению заведовал всеми обрядами общины.

Старик, надевший на себя целую коллекцию амулетов, вырезанных из кости и камня, торжественно провозгласил:

— Сегодня мы соединяем узами брака нашу прекрасную и храбрую дроттнинг Лагерту и конунга Рагнара, а также славного лучника Кемпа и достойную дочь нашей общины Отталию. Пусть Фригг, богиня семьи, брака и домашнего очага дарует вам любовь, счастье, достаток и много детей, из которых с такими родителями обязательно получатся замечательные жители Скагеррака!

Вообще-то свадьбы викингов были довольно сложными, с кучей обрядов, в которых не последнюю роль играли родители жениха и невесты. Но случилось так, что родителей ни у кого из нас уже не было в живых, а петь и танцевать на морозе никому не хотелось. Потому после оглашения Тормодом ритуальной речи, жители общины по-быстрому принесли жертву богам, зарезав быка и спустив его кровь на священный алтарь, потом разделали тушу и, затащив ее в длинный дом, пристроили на вертел над очагом, вокруг которого усердно пировали два дня подряд, отмечая столь знаменательное событие.

Я же про себя с удивлением отметила, что чувствую себя гораздо лучше, чем на любом корпоративе своего времени. Там, в моей прошлой жизни, среди коллег по работе и тех людей, что называли себя моими друзьями, не было даже намека на то духовное единение, какое присутствовало здесь между жителями нашей общины. Все мы здесь были даже больше чем семья. Я чувствовала себя неразрывной частью единого организма, где если кто-то посмеет обидеть своего, за него немедленно горой встанут все жители Скагеррака! И веселились здесь тоже искренне — хоть и по-простому, но от души, понимая, что, называя тебя другом, никто не держит камень за пазухой и говорит то, что думает...

В общем, мне слишком хорошо было среди этих людей для того, чтобы я хоть на мгновение пожалела о странном решении судьбы забросить меня в чужое тело. И если б мне сейчас предложили вернуться обратно в свое время, я бы совершенно точно отказалась. В том числе и потому, что рядом со мной сейчас сидел самый любимый на свете человек, отец моего ребенка — а что еще нужно женщине для счастья? Правильно, ничего больше и не надо...