Любовь Оболенская – Истинная. Талисман генерала драконов (страница 16)

Но у Армхарда на этот счет были свои соображения.

Когда мы приземлились, и я спрыгнула со спины серебряного дракона, он столь же быстро перекинулся в человеческое обличье. При этом рука генерала выглядела неважно — черное отверстие посреди предплечья, вокруг которого разлился участок бледно-мраморной кожи с пузырями по краям — верный признак сильнейшего обморожения...

Однако Армхард лишь поморщился, дотронувшись до раненой руки, после чего, не взирая на боль, направился к своему противнику.

— Ты проиграл, Хьюго, — произнес он, протягивая здоровую руку. — Но я вновь предлагаю тебе забыть беспочвенную обиду и остаться друзьями...

— Я не пожимаю руки тем, кто на дуэли применяет бесчестные приемы, — злобно прошипел Хьюго, плюнув под ноги Армхарда. — И теперь тебя будет судить рыцарский трибунал!

Глава 26

— Я ж говорила, надо было его добить, — тихо произнесла я.

Это услышал Хьюго, который зашипел в бессильной злобе, но на этот раз броситься на меня не рискнул — видимо, не захотел огрести в третий раз.

И Армхард мои слова тоже расслышал.

Обернулся.

Посмотрел на меня так, словно увидел впервые, и сказал:

— А ты, я смотрю, за словом в карман не лезешь. Пойдем-ка в мою карету, потолкуем...

...Возница генерала сноровисто закрепил на заднике кареты седло, сброшенное Армхардом во время обратного перевоплощения, уселся на ко̀злы, и щелкнул бичом. Огнедышащие кони быстро набрали скорость, и карета помчалась по дороге.

В отличие от казенного экипажа, на котором я приехала сюда, транспорт генерала был снабжен очень хорошими рессорами, потому тряска практически не ощущалась. Да и побольше был этот экипаж раза в два, потому Армхард мог позволить себе восседать напротив меня совершенно свободно, слегка развалясь на подушках — ну и я тоже сидела вполне удобно на мягком кресле...

Генерал смотрел на меня с интересом. Много ли нужно богатому и влиятельному мужчине, чтобы его взгляд потеплел, когда он смотрит на девушку? Да сущая ерунда! Спасешь ему жизнь, и, считай, привлекла его внимание. И даже вопроса о моей персоне удостоилась.

— Откуда ты? — спросил генерал. — Расскажи о себе.

Я кочевряжиться не стала, и вкратце поведала о своем мире — и о себе, воздержавшись от повествования о моем боевом прошлом. Мол, спортсменка, занималась прокатом дельтапланов, пока ваш Рандомайзер меня меткой на руке не осчастливил. И, в общем, нигде не соврала, ибо недосказанность еще никто и никогда не называл ложью.

— Мир шестнадцать М, — кивнул Армхард. — Слышал о нем. Только, сдается мне, не всё ты о себе рассказала. Вряд ли простая специалистка по полетам на матерчатом крыле способна в полете попасть своей сопернице кинжалом в горло. А уж выбить глаз дракону его же собственным копьем — я про такое даже в выдуманных менестрелями балладах не слышал.

— Думаю, я на твой вопрос ответила, генерал, — отозвалась я.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай, — кивнул мой собеседник. — В конце концов, у каждого могут быть свои тайны. Но хочу сказать, что ты спасла жизнь нам обоим. Еще никому не удавалось победить Хьюго на дуэли, но сегодня он знатно получил по своей отмороженной морде.

Армхард расхохотался, и я тоже невольно улыбнулась, ибо сейчас передо мной сидел не надменный рыцарь, а совершенно другой человек, который, оказывается, умеет смеяться искренне и от души.

Впрочем, веселился генерал недолго.

Отсмеялся — и задумался...

Да и я тоже призадумалась — в том числе, и о том, что меня ждет...

— Что такое рыцарский трибунал? — спросила я.

— Суд чести, — отозвался Армхард. — Неофициальный, но его приговоры не обсуждаются. В нашем ордене девять рыцарей-драконов. Все выслушают версию Хьюго, потом я расскажу свою, и семеро оставшихся вынесут вердикт.

— И каким он может быть?

Генерал пожал плечами.

— Например, оправдательным, в чем я сильно сомневаюсь, ибо дуэльный кодекс жестко регламентирован, и я сегодня его нарушил. Либо обвинительным, что влечет за собой лишение титула и состояния с последующим изгнанием. Или же могут приговорить и к самоликвидации.

— Типа сэппуку у самураев...

— Что?

— Много лет назад в одной из наших стран рыцарей могли приговорить к самоубийству посредством взрезания себе живота.

— Типа того, — кивнул Армхард. — Только дракон убивает себя иначе, направив свою стихию не во внешний мир, а внутрь себя. Например, из меня после смертного приговора получится красивая серебряная статуя. Правда, есть еще и позорный вариант с тем же результатом, когда провинившегося казнит один из членов ордена. Тогда в результате получается статуя дракона из невзрачного серого камня, которую разбивают на части, а осколки уничтожают, чтобы от приговоренного не осталось ничего. Даже памяти.

— Ясно, — сказала я. И, немного подумав, спросила: — А где проходит суд рыцарской чести?

— На Площади Памятников, — ответил генерал. — Думаю, Хьюго не будет тянуть, и уже сегодня я получу туда приглашение. В общем, я, скорее всего, с той Площади не вернусь, так что с забавами покончено. Ты сегодня заслужила жизнь, и я скажу лорду камергеру, чтобы он организовал тебе доставку обратно домой, в твой мир. Такое случается редко, но твоя отвага достойна награды. В вашем мире ценится золото?

— Д-да... — слегка запнувшись, произнесла я. — А к чему вопрос?

— Я велю дать тебе с собой тысячу старинных золотых монет твоего мира — думаю, в моей казне они отыщутся. Антиквариат ценится в любой вселенной, а когда он воплощен в золото, так тем более.

И, горько усмехнувшись, генерал добавил:

— Тебе они точно пригодятся. А мне, наверно, богатство уже ни к чему — при нарушении дуэльного кодекса чести обвинительный вердикт почти всегда неизбежен, и тогда всё состояние приговоренного достается пострадавшему.

— Получается, я тебя подставила, — пробормотала я.

— Нет, — покачал головой Армхард. — Хьюго, признаться, давно мне надоел своими выходками, и рано или поздно всё б и закончилось вызовом на дуэль, где бы он благополучно прикончил меня. Попадаются порой такие друзья, которые, по сути, хуже врагов. Всё было нормально, пока я не стал богаче него, и вот тут у него взыграла зависть.

— А почему ты тогда не послал его куда подальше?

— Вступая в орден, рыцари клянутся друг другу в вечной дружбе, — пожал плечами генерал. — И еще не было случая, чтобы кто-то из них нарушил свое слово.

— Хорошо этот Хьюго устроился, — возмущенно проговорила я. — По сути, он же тебя провоцировал, ища лишь повод чтобы вызвать на дуэль, убить, а после заграбастать твое состояние!

— Хоть ты и спасла мне жизнь сегодня, это не дает тебе права сомневаться в рыцарской чести члена нашего ордена, — отрезал Армхард. — Впрочем, мы уже приехали. Сейчас иди в Дом служанок и жди. Я отдам необходимые распоряжения, после чего за тобой зайдет лорд камергер, передаст тебе обещанные деньги, и отправит домой. На этом всё, наша беседа окончена.

«Хоть ты симпатичный парень, и смеешься красиво, но всё-таки характер у тебя дерьмовый», — подумала я, вылезая из кареты, которая остановилась во дворе замка. Не успела я в сердцах с силой захлопнуть дверцу, изукрашенную генеральскими вензелями, как возница вновь щелкнул бичом, и огнедышащие кони помчались дальше, к главному входу в за̀мок.

А я осталась стоять как дура в изорванном платье рядом с Домом служанок, причем на душѐ у меня было довольно погано от мысли, что фактически из-за меня Армхард попал в весьма паскудную ситуацию, которая может стоить ему жизни.

Глава 27

Минут через десять после того, как вдали улеглась пыль от кареты Армхарда, подъехал экипаж Люсии — причем, он еще не остановился, как до меня донеслись выкрики кастелянши:

— А быстрее ехать ты ну никак не мог?! Колеса он берег, как же! Ты их что, сам из деревяшек вырезаешь? Тебе их бесплатно на генеральской конюшне выдают! Да плевать мне, что ты больше меня возить не будешь! Другие найдутся, помоложе, посимпатичнее и посговорчивее!

Вылезши из экипажа, Люсия так хлопнула дверцей, что та, жалобно затрещав, повисла на одной петле. Впрочем, кастеляншу, раскрасневшуюся от гнева, это ничуть не заботило.

— Пень старый! — пророкотала она, подходя ко мне. — Сундук свой передвижной полуразвалившийся он берег! А я чуть не пропустила что у вас там с генералом произошло! Ну, давай, рассказывай! Хотя нет. Пошли я тебя переодену сначала, потом по кружке чая с мёдом бахнем, а то ты вся дрожишь на ветру. Только пока идем подробности не забудь!

...Переодела меня Люсия в какую-то безразмерную шерстяную кофту, хоть и далеко не новую, но теплую, ибо я и правда успела замерзнуть в своем легком платье, которое вдобавок искромсала кинжалом. После этого, пройдя на кухню, кастелянша налила нам по огромной кружке напитка, вкусно пахнущего медом и полевыми цветами, а на середину стола поставила блюдо с пирожками и бутербродами, которые принялась с аппетитом наворачивать.

— Я с этой дуэлью проголодалась как псина бездомная, — сообщила она мне. — Давай тоже угощайся, а то тощая ты, словно моя смерть. И за свое гостеприимство я жду подробнейшего рассказа! А то мы снизу видели только как леди-берейтор упала, и как Хьюго мордой в земле котлован вырыл, когда сверху грохнулся.

Ну, я и рассказала всё, как было.

В процессе повествования Люсия охала, ахала, и на том моменте, когда Армхард пообещал мне тысячу золотых монет, даже подавилась пирожком, отчего мне, вскочив, пришлось осуществить прием Греймлиха, хотя обхватить Люсию за талию было довольно-таки непросто.