Любовь Оболенская – Истинная. Талисман генерала драконов (страница 15)
И тут Армхарду не повезло.
Дважды.
Хьюго совершил ловкий маневр, уходя от серебряного пламени — а его ледяное копье вонзилось в лапу генерала...
Армхард еле слышно застонал — но смог выровнять полет, и оба дракона пошли на второй круг.
Похоже, в этом и заключалась дуэль. Драконы вдвоем описывали большую восьмерку, встречаясь в ее середине и обмениваясь смертоносными ударами — до тех пор, пока один из них не падал на землю замертво...
И сейчас шансы выжить стремительно падали и у меня, и у генерала, полет которого стал дерганым, неровным. Видимо, он испытывал сильную боль, а торчащее из лапы копье еще и моталось из стороны в сторону под собственным весом, дестабилизируя полет...
Я же лихорадочно думала...
Ну а леди-берейтор, потерпев неудачу, сейчас неспешно отстегивала с пояса вторую плеть, и теперь-то она уже вряд ли промахнется...
Драконы вновь пошли на сближение, и я понимала, что до смертельного удара остались считанные секунды. Сейчас моя противница учтёт то, как я отклонилась от первого удара, мысленно поправит точку прицела, и, скорее всего, метнет плеть не в меня, а в луку седла — единственный выступ, за который мне реально удержаться в полете...
Но я уже знала, что буду делать!
И, наверно, леди-берейтор, которая сейчас раскручивала над головой свою плеть, сильно удивилась тому, что я не стала пытаться отклоняться в сторону, а наоборот, схватившись за луку седла левой рукой, выпрямилась — и резко махнула правой!
...Я успела за долю секунды до того, как моя соперница швырнула в меня шипастую смерть.
Но я — успела!
Мой кинжал полетел вперед словно стрела — и вонзился точно в горло леди-берейтора!
Не зря ж я так ловко метала дротики в баре... Это всего лишь наследие моей прежней профессии, которая предусматривала попадать брошенным ножом в яблоко при помощи техники безоборотного метания с расстояния в десять метров. Конечно, швыряя кинжал со спины летящего дракона, попасть в движущуюся цель вообще практически нереально...
Но у меня просто не было иного выхода! А когда организм понимает, что от его навыков зависит жить ему дальше, или умереть, он порой способен сотворить настоящее чудо!
Леди-берейтор выронила свою раскрученную в воздухе плеть... которая шипастым концом ударила по морде Хьюго, в этот момент выплевывающего второе копье...
В результате выплюнутое ледяное оружие пролетело мимо, а струя серебристого пламени, которую изрыгнул Армхард, опалила край крыла ледяного дракона...
Ну а леди-берейтор медленно завалилась набок — и камнем полетела вниз...
— Ловко, — прорычал генерал, заходя на третий круг. — Но теперь, думаю, Хьюго нас добьет. Он зол, и на нем нет лишнего груза в виде талисмана.
— Я попробую тебе доказать, что правильный талисман — это далеко не лишний груз! — прокричала я в ответ. — Протяни мне лапу!
— Что? — раздраженно рявкнул дракон.
— Протяни ко мне раненую лапу!
— Зачем? Не вздумай хвататься за ледяное копье, оно отморозит тебе руку!
— С каких это пор драконы заботятся о своих талисманах? — ехидно прокричала я. — Лапу протяни, говорю!
Наверно Армхард сделал то, что я просила, исключительно из побуждений: «ну, если не нужна тебе рука, то давай, действуй!»
Но мне было наплевать на драконьи эмоции. Я нагнулась, свесилась с седла, схватилась за ледяное копье, и, приложив все свои силы, дернула...
Дракон зашипел от боли. Копье вышло лишь на две трети, при этом наконечник остался в ране, которая выглядела не очень... Похоже, оружие ледяного дракона успело неслабо проморозить плоть, так как лапа Армхарда была похожа на ледышку...
Но я не сдалась!
Набрала в грудь побольше воздуха, и с криком вырвала копье из раны!
Первым моим побуждением было выбросить свой трофей, который чувствительно куснул кожу ладони — примерно, как на крепком морозе голой рукой взяться за стальной поручень. Но это ощущение тут же отпустило: видимо, сработало мое первое знакомство с этим оружием, впитавшемся в мое тело...
— Это не поможет, — проревел Армхард. — Я теряю силы... На третьем круге Хьюго меня собьет.
— Соберись, тряпка! — заорала я. — И хватит круги нареза̀ть! Иди на таран, понял? Лети прямо на Хьюго!
— Но тогда мы оба погибнем!
В голосе дракона чувствовалась неуверенность.
— Ну и что?! — крикнула я. — Зато умрем с честью!
Я была почти уверена, что Армхард меня не послушается. Слишком горд, слишком спесив... Но, видимо, генерал впечатлился тем, как я разделалась с леди-берейтором и освободила его от копья, которое он явно опасался самостоятельно вырвать из раны зубами, небезосновательно полагая, что вражеское оружие заморозит ему пасть...
И серебряный дракон сделал так, как я сказала, ринувшись на Хьюго по прямой, лоб в лоб, как в фильме про врагов-автомобилистов, несущихся друг на друга, вжимая в пол педаль газа...
Глава 25
Оскаленная пасть ледяного дракона стремительно приближалась. Еще мгновение, и он выплюнет очередное ледяное копье...
— Слушай поводья! — проорала я Армхарду. И на автомате добавила: — Дёрну за них — кабрируй!
Понял ли дракон то, что я прокричала? Не уверена... Но не было у меня времени разъяснять ему, что такое положительный тангаж, оно же кабрирование, оно же наклон летательного аппарата относительно поперечной оси, а по-простому — задирание морды дракона кверху чтобы он резко взмыл выше, когда мне, а, точнее, нам, это понадобится...
Такие вот хаотичные мысли метались в моей голове, когда две летающие машины смерти неслись навстречу друг другу... И я мысленно усмехнулась, когда увидела на морде Хьюго сначала недоумение, а после — страх... Ибо понял он, сволочь, что не собирается мой Армхард следовать дурацким самоубийственным правилам, и вот прям сейчас врежется в этого ледяного гада, чтобы вместе с ним рухнуть вниз с высоты...
И Хьюго растерялся...
Похоже, по меркам их тусовки, он в боевом плане был круче серебряного дракона, и на дуэль шел, будучи уверенным в победе. И вдруг — такой облом...
Ледяной дракон явно не собирался умирать сегодня, потому заметался, и дернулся вправо, подставив глазницу, в которой только-только начало зарождаться нечто, похожее на глазное яблоко...
В нее я и швырнула ледяное копье, после чего, не глядя на результат, изо всех сил дернула поводья на себя, откинувшись назад в седле, задирая голову Армхарда кверху и вынуждая его выполнить кабрирование с очень крутым углом...
И дракон меня понял!
Мощно ударил крыльями, взмыл вверх, пронесся по инерции над Хьюго — и, свесив голову вниз, долбанул его сверху струей серебряного пламени, которая значительно так опалила спину ледяного дракона! Жаль расстояние было слишком большѝм и сверкающий огонь распылился в воздухе, а то б, думаю, ледяному мерзавцу не поздоровилось бы.
Обернувшись, я увидела, как Хьюго падает вниз, беспорядочно хлопая крыльями и пытаясь поймать ими восходящие воздушные потоки. Армхард же, развернувшись, хотел было элегантно пролететь над поверженным врагом, но я дернула поводья и заорала:
— Пикируй! Надо добить гада!
На что серебряный дракон грациозно повернул голову ко мне и прорычал:
— Это не соответствует кодексу рыцарской чести.
— Да твою ж крылатую маму за хвост... — тихо пробормотала я, кипя праведным гневом...
Но, хотя, конечно.
Кто я тут такая?
Всего-лишь живой талисман.
Безделушка, осмелившаяся чего-то там вякнуть. И то, что я спасла Армхарду жизнь, немедленно будет обесценено и быстро забудется, ибо не положено всяким бесполезным амулетам выручать из беды благородных драконов.
— Что? — переспросил Армхард.
— Ничего, проехали. Вернее, пролетели, — буркнула я. — И с местью, и с победой.
Действительно, как говорят у меня в мире шестнадцать М, поздняк метаться когда почки отвалились. Раненый Хьюго ближе к земле криво-косо стабилизировался в воздухе и совершил аварийную посадку, зарывшись при этом мордой в землю.
Всё это я видела со спины серебряного дракона, который, плавно снижаясь, тоже наблюдал за судьбой своего соперника...
Наконец, лапы Армхарда коснулись земли неподалеку от места посадки Хьюго — который, вырвав из глазницы собственное копье, швырнул его на землю, и немедленно принялся превращаться обратно в человека.
Процесс занял меньше минуты — и вот уже Хьюго стоит, пошатываясь и держась рукой за глаз, из которого течет голубая кровь, а его красивый камзол на спине полностью сгорел к чертям собачьим вместе с седлом, и висит клочьями на его хозяине.
Эта картина мне была прям как бальзам на душу. Жаль конечно, что Армхард не согласился добить ледяного подонка, но у них тут, по ходу, свои крайне вредные приколы насчет рыцарской чести. Мой жизненный опыт однозначно подсказывал: раненого врага не нужно благородно жалеть, ибо существует неиллюзорный шанс, что он подлечится, и вновь попытается грохнуть тебя. Ну и зачем нужны такие неоправданные риски?