Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 6)
– Председатель, хотя его и не наказали, а даже похвалили за выполнение плана, вскоре спился. Видать, совесть его замучила. А потом повесился – может, это она его заставила, чтоб не проболтался. А Рогатая ушла из деревни. Больше ее тут не видели.
М-да, можно было бы зафиналить поинтересней!
Ленька повернулся к Майе, чтобы сказать, что им пора, но тут из темноты в свет костра вынырнула Таня Япрынцева. В голубом сарафане, открывающем плечи, с распущенными волосами, она походила на нимфу, прекрасную и непостижимую, внезапно явившуюся людям. Девчонки радостно завизжали, будто их посетила какая-нибудь Ариана Гранде. Леньке показалось, что позади зашумели колеса машины, удаляясь в сторону деревни. Таню, видимо, кто-то подвез. Один из ухажеров? Почему только этот «кто-то» не присоединился к их компании и не продолжил свои ухаживания? Странно, подумал Ленька, и за размышлениями забыл о решении уйти.
Следом пришел Степа, и они принялись обсуждать плюсы и минусы отечественного автопрома на фоне недавней покупки новенькой «Лады» Степкиным отцом. Майя отошла к соседнему костру, поговорить с Камилой, а когда вернулась – на ней лица не было.
– Что такое? – тихо спросил Ленька, наклонившись к подруге.
Майя, казалось, едва сдерживала слезы.
– Да Нелька эта… дура! – Она мотнула головой в сторону, и Ленька заметил шушукающихся Нельку с Таней: они отошли от костра и увлеченно о чем-то болтали. Даже слишком увлеченно. Леньке показалось, что они спорили. В конце концов Нелька резко махнула рукой и вернулась на прежнее место. Таня подошла следом с легкой усмешкой на лице, мол, ей все по барабану.
– Что она тебе сказала? – строго спросил Ленька и внутренне застонал. Он уже заколебался думать, как защитить Майю от нападок Лукмановой. Нагрубить и пригрозить? Но она все-таки девчонка, пусть пьет и матюкается не хуже любого парня! Делать вид, что ничего не происходит? Но это означает проявить слабость и малодушие, да и Майю жалко. Сто раз он учил ее, как давать отпор таким, как Нелька, но у нее вечно не хватало духу.
– Да просто… наорала, как всегда. Типа, я их подслушиваю, хотя я просто мимо шла, к Камиле! Дура!
– Ну и хрен с ней, пошли уже отсюда! Есть что обсудить…
Но Майя не успела ответить.
Ритмичные басы, громкие и частые, точно бубен шамана, впавшего в экстаз, прорвались в гул береговой тусовки. Музыка стремительно приближалась – по дороге, ведущей из деревни, быстро ехала машина. Все на миг затихли, вытянув головы или даже поднявшись со своих мест, – не так уж много местных ребят раскатывали на тачках, особенно по ночам. Лихо войдя в поворот, черная машина с дерзкой мордой затормозила у их костра. Не выключая музыки, из-за руля вышел Дима Бероев, Ленькин бывший одноклассник, а тачка, на которой он приехал, – новенькая «бэха» – принадлежала его отцу – местному предпринимателю Михаилу Яковлевичу.
Поняв, кто прикатил, Ленька фыркнул и демонстративно сел спиной к Димке и его тачке. Все знали, что Димка давно уже сохнет по Япрынцевой и все эти фортеля на отцовской «бэхе» выделывались ради нее.
– Показушник тупоголовый, «золотой» сынок, – прошипел Ленька банке пива. Услышала его только Майя и, ласково сжав локоть, улыбнулась. Он заставил себя расслабиться и улыбнуться в ответ. Взял себя в руки, так сказать. Просто больно было видеть разочарование в глазах Майи – она поняла, что он все еще ревнует Япрынцеву.
Между тем выяснилось, что помимо собственной неотразимости Дима привез еще и бутылку виски, и ее демонстрация вызвала почтительные возгласы у всех присутствующих. Дима – высокий, медноволосый, с выразительными глазами и вечной усмешкой на лице – самодовольно обвел взглядом компанию и будто бы невзначай присел возле Тани. У Нельки, оттесненной его плечом, перекосило лицо, однако она промолчала.
Дима тут же принялся болтать с Япрынцевой, но о чем именно – Ленька не слышал. Из машины орала музыка, кто-то продолжал подпевать бедолаге, бренчащему на гитаре, Дарина постоянно закатывалась от смеха, вызывая сальную ухмылку у сидевшего рядом парня, и все, казалось, говорят одновременно. Так что Леньке оставалось только наблюдать – а это он любил. Быть тайным наблюдателем не только интересно, но и очень полезно – многое можно узнать, не задавая вопросов. Он видел, что Япрынцева не особо охотно участвовала в диалоге с Бероевым, равнодушно озиралась по сторонам и чуть ли не зевала. Все же интересно, почему она его динамит? Трудно признать, но эти двое подходят друг другу как соль и перец: блондинка, звезда школы, и качок, капитан баскетбольной команды. Эталонная пара, прямо как из американской молодежной комедии.
Степа начал строить планы на завтра, Ленька отвлекся от созерцания сладкой парочки, стараясь отвечать что-то подходящее случаю, хотя на самом деле плевать ему было на завтрашний праздник. Если все сложится как надо, они с Майей в это время будут уже в Арслане, за чертой прошлой жизни.
Внезапные крики на той стороне круга заставили всех примолкнуть. Кто-то вырубил музыку в тачке, кто – не ясно, потому что Дима стоял тут. Стоял и орал на Таню с перекошенным от гнева лицом.
– Ну и вали, овца! Шлюха тупая!
– Ты че, ваще оборзел? – тут же вступилась Нелька, а Таня покраснела как помидор и что-то прошипела, но Ленька не расслышал, что именно.
Димка замахнулся, и все разом вскрикнули. Но удара не последовало – в последний момент Бероев взял себя в руки.
– Дура ты, поняла? – Он выдавил из себя усмешку. – Такие обычно плохо кончают.
И ушел, расталкивая вскочивших ребят, к машине. В этот момент Ленька увидел Вику, Димкину сестренку, одноклассницу Майи. Она стояла у тачки и испуганно хлопала глазами. Секунду спустя машина умчалась, увозя Бероевых-младших в сторону деревни.
После недолгой паузы вновь затренькала гитара и захихикали девчонки. Таня пыталась делать вид, что ничего не произошло, зато Нелька заливалась за двоих, понося Бероева, но не слишком старательно.
Майя шепнула:
– Ну что, идем?
Они ушли, ни с кем не попрощавшись. Впрочем, их ухода все равно никто не заметил, только мрачные тени прибрежного леса долго вздыхали вслед.
Глава 4
Разобравшись с воспоминаниями и ничего в них не найдя, Леня сгонял на велике к парочке бывших Майкиных одноклассниц, с которыми она общалась чуть ближе, чем с остальными, узнать, может, она с ними выходила на связь. Регину, с которой Майя сидела за одной партой, он дома не застал, зато вторая, Аленка, сама так и засыпала его вопросами, мол, почему это он ищет Майю, если ближе Леньки у нее никого не было? Поняв, что вести расспросы таким топорным методом – плохая затея, он поспешил ретироваться.
Вернувшись домой, Ленька наконец застал мать. Она возилась на кухне, с порога он слышал громыхание посуды и за двадцать лет своего существования научился по этим звукам различать материно настроение. Сейчас, судя по легкому дребезжанию, она была в умеренной степени взвинченности.
– Леня? – окликнула она, услышав его возню у двери.
– Да.
Он прошел в маленькую кухню, теперь, в летний сезон, заставленную банками свежеприготовленного варенья, ведрами с еще не переработанными ягодами, подносами с порезанной мятой и матрешкой, выставленными на просушку, и всякого рода тарой, где вечно что-то перебиралось, остывало, отмокало и засахаривалось. Живности они не держали, матери этого удовольствия и на работе хватало, а вот огород – самое милое дело. Засажено все от забора до забора, куда ни ступи – обязательно попадешь в грядку. Вот они уже где у Леньки, эти грядки.
Мать – Лидия Николаевна – полненькая, невысокого роста, в домашнем платье и с вечно перекинутым через плечо кухонным полотенцем, хлопотала у плиты.
– Дядя Миша тебя не встретил? Или ты уже оттуда?
Дядя Миша – юмаковский участковый. Нутро вдруг неприятно заныло, хотя он понимал, что старлей, скорее всего, просто опрашивает всех, кого видели ночью рядом с Таней. Всю толпу, что плясала вчера в клубе, в общем-то.
– Нет. Он заходил?
– Ага. Беда-то какая, ужас. Вроде тихо у нас, но раз в пятилетку обязательно – как гром среди ясного неба – что-нибудь да отчебучат! И надо же подумать – в самой школе! Камеры-то у них не работают, оказывается, а директриса на них деньги с родителей собирала!
«Как удобно», – подумал вдруг Ленька. Вот он, например, не знал про неработающие камеры. А кто мог? Димка Бероев, чей отец – главный местный меценат, постоянно жаловал школе немалые суммы? Степка, чья мать в этой школе – директорская секретарша?
– Чего молчишь? Чай будешь?
– Я завтракал.
– Надеюсь, тебя там рядом не было, с этой девушкой?
– Эта девушка – Таня Япрынцева, моя бывшая одноклассница, мам. Так говоришь, как о посторонней.
– Знаю я, что там за одноклассница.
В голосе он уловил нотки презрения, что для его добродушной, хоть и любившей поворчать маман было не свойственно.
– Видимо, правду болтали, раз так кончила.
– Ты о чем?
– Как будто и сам не знаешь. Похождения эти ее… королевские.
Ленька напряженно размышлял, пытаясь понять, к чему она клонит. Сплетней, связанных с Япрынцевой, ходило, конечно, немало: кого она отшила, с кем флиртовала, куда ходила… Но ничего такого, чтобы согласно кивать головой, мол, да-да, именно к такому концу все и шло, он припомнить не мог. После окончания школы она тоже поступила в колледж в том же Биишево, соседнем большом селе. Только не в Ленькин, а в педагогический. Там их пути совсем не пересекались. Может, она там что-то натворила?