Любовь Левшинова – Ванильная смерть (страница 28)

Воздух на кухне остыл. Гриша глянул через плечо на дверь маминой спальни – из-за нее доносились звуки мультиков. Громов был рад, что пацаны еще были в одной возрастной категории, чтобы на время таких разговоров их можно было посадить за один фильм. Громов сглотнул слезы напряжения в горле. Хренова кухня раньше была убежищем, где они собирались всей семьей. Но времена меняются.

– А почему бы тебе в таком случае ноутбук свой не продать? – Отец поднялся с места и по звукам его шагов Гриша услышал, что тот начинает взвиваться. – У тебя есть телефон, зачем еще один гаджет?! – Громов старший повысил голос и Гриша отпрянул от стены.

Это тут при чем? Отца так задевает собственная беспомощность и то, что Влада предлагает конструктивные решения, но те в свою очередь ударят по его эго перед теми, у кого он одолжил деньги?

– Потому что я не трачу на его ремонт сотни тысяч после каждого использования, – парировала Влада и тоже поднялась с места, отойдя к плите.

Гриша понял, зачем. Она держала дистанцию. На всякий случай. Громов, не думая, вышел из коридора.

– Привет, пап! – преувеличенно бодро пропел он, прошел на кухню к Владе, встал спиной к отцу и посмотрел на сестру напряженно.

– Мы тут разговариваем, – сухо произнес Громов старший.

– Да, простите, – все еще выдерживая зрительный контакт, Гриша пытался спросить без слов Владу, нужна ли помощь.

Влада ему лишь улыбнулась и погладила Гришу по руке. Чуть мотнула головой: «все в порядке». Затем закатила глаза и пока отец не видел выражения ее лица за спиной Гриши, который с театральным воодушевлением заваривал чай на дорожку, улыбнулась: «Просто бесится».

Гриша округлил глаза и беззвучно хмыкнул: «Слава богу, я уж подумал».

Влада сложила губы трубочкой: «О, нет, не сегодня».

Громов незаметно кивнул сестре, отхлебнул чая и обнял на прощание отца. Тот отреагировал неловко, застыв в быстрых объятиях сына, как соленой столб.

Гриша знал, что словами помочь не сможет. Пробовал не раз вступиться со здравыми аргументами, но чувствовал, что все время был на шаг позади, Влада его вечно останавливала: «Не надо, не в тему». Сестра будто еще в семнадцать перебралась во взрослую лигу и разговаривала с родителями наравне: была в курсе всех финансовых проблем, исполняла ведущую роль в бизнесе, заботилась о младших. А Громова это будто обошло стороной – все это.

Он жил в своем мире и мог только сочувствовать сестре. Казалось, ему в эту лигу не пробиться. У Влады был какой-то особый уровень эмоционального интеллекта и ответственности, которыми Гриша не страдал. Влада говорила, что это хорошо. Хорошо, что он может заниматься своей жизнью и не играть в родителей с родителями. Потому что она не может.

Гриша чувствовал, что она права. Чувствовал облегчение, даже сейчас, когда открывал входную дверь. Голоса сестры и отца останутся за ней, а впереди, этим вечером, его будет ждать выставка в Эрарте и разговоры об искусстве с Лизой.

И в то же время он чувствовал вину за то, что ему так легко живется.

Что с этим делать – Гриша не знал. Поэтому не делал ничего.

– Банки не подождут, – донеслось с кухни. – Ладно, школа, еще месяц я могу потянуть, но па, мы же договаривались обо всем заранее, я же расписывала график платежей…

– Это ты с собой договорилась, – в ответ прозвучало отцовское ворчание. Гриша нахмурился. – Я ни на что не соглашался, ты все решила сама.

– Ты… – Влада захлебнулась возмущением. – Да о чем ты!

– Я не помню никакого обсуждения, может я был занят, а ты под руку лезла, – отрезал он сухо. – Двенадцатый класс, подумать только. Я в его возрасте уже техникум закончил.

Гриша не смог проглотить слюну.

– Только ты жил в Советском Союзе, где образование в университете бесплатным было, – без запинки парировала Влада. Это отец ее научил быстро думать. – И обошелся лишь военной кафедрой. А Гриша…

Громов зажмурился. Каким же ребенком он все еще был! Свято поверил в увещевания Влады – развивай писательский талант, как же! Гриша знал, что сестра говорила правду, но ведь он, сопляк, даже не задумался над тем, что у двенадцатого класса новой школы было совершенно земное и материальное обоснование – оттяжка армии. Влада для него это сделала. А он даже не понял.

– Мы вернемся к этому разговору позже. – После паузы твердо произнесла Влада. – Эй! – Крикнула она в коридор и Гриша вздрогнул. – Я не слышала хлопка входной двери – хватит уши греть! – Беззлобно хмыкнула она и Гриша стушевался от одного голоса сестры. – Вали куда собирался, – тепло направила Влада. – И купи мне на обратном пути красный скитлз!

Гриша улыбнулся сквозь напряжение и растерянность.

– Пока! – неловко крякнул он.

– Возвращайся сколько хочешь, – послышался приглушенный ответ отца Владе, но терпение сестры Гриша испытывать уже не хотел.

Поджал губы, хвост и закрыл за собой дверь. Дышать стало легче.

Глава 16. Тоска до тошноты

Ноябрь по-хозяйски разлегся на улицах города. Шотландская клетка линий Васильевского острова утопала в мокрых листьях, моросил дождь и депрессия тихой сапой подкрадывалась к каждому жителю, не успевшему принять антидот в виде атмосферной книги или чашки горячего чая с ягодами.

Лиза не пряталась от мороси: счастливо жмурилась и подставляла дисперсному туману лицо. Смеялась: бесплатные косметические процедуры!

Сердце Гриши улыбалось. Он галантно открыл перед ней дверь кофейни, предоставил право выбрать напиток, но не оплатить его. Лиза с благодарной улыбкой взяла тыквенный латте, Громов – американо. «Так по-мужски», – сама того не заметив, сделала ему Лиза огромный комплимент. Гриша зарделся. Благо, в кафе было жарко и румянец после стылой сырости улицы здесь появлялся у всех.

– Это было потрясающе, – выдохнула младшая Купер, присаживаясь за столик. – Даже не думала, что от искусства можно получить в два раза больше эмоций, просто разделив их с кем-то.

Круглый столик у окна в крошечной кофейне создавал кинематографичный эффект. Капли на стекле соревновались в скорости друг с другом, ветер закручивал вихри листьев, а внутри было тепло. Гриша смотрел на бежевые стены, светильник над столиком в белом кружевном абажуре и на Лизу. Ее большие голубые глаза глядели открыто, светлые локоны, выбившиеся из хвоста, обрамляли мягкие черты лица.

– Это точно, – искренне согласился Гриша.

А вот ее сестра не поняла бы. Что бы делала Эмма в музее современного искусства? Вздыхала бы «ску-ка» и смеялась бы над смешными названиями картин, которые на самом деле являлись тонкой аллюзией на великие произведения? Давала бы комментарии не в кассу? Что-то из этого списка точно исполнила бы.

– Чувствую, учитель по изо теперь не дождется от меня точного выполнения задания, – хихикнула Лиза. – Слишком сильные впечатления от выставки, мне нужно будет это переварить.

Но возможно, Эмме и не нужно было во всем разбираться. Возможно, она просто льнула бы тонкой талией, плечами к нему, обнимала бы Громова за руку, шутила невпопад и смотрела бы так, будто он – самый значимый человек на земле. Хватала бы с вниманием каждое его слово и восхищалась бы элементарными для него, но гениальными для нее объяснениями.

Нет.

Гриша зажмурился, сконцентрировался на другой Купер. Той, что сидела напротив и тоже смотрела на него особенно.

– В таком случае, тебе должны будут к пятерке целых два плюса дать, – с усилием вернулся в разговор Громов. – За креатив. Не видел, как ты рисуешь, но я так понимаю, в этой школе из всех таланты достают. А у тебя внутри много всего, что ты могла бы отдать творчеству.

– Красиво сказано, – Лиза смущенно улыбнулась.

Она была такой хрупкой и невинной. Как первый ландыш в вечном сугробе зимы. И смотрела особенно, но не так, как сестра. Эмма смотрела на Арсения, будто говорила: «Я – лучшее, что с тобой случалось. Именно поэтому я выбрала тебя. Потому что ты тоже лучший». Лиза смотрела на Гришу не так. Она восхищалась им, но ее в ее же взгляде Громов не видел. Там был только он. Но Лизе было всего шестнадцать.

И ему пора перестать думать о ее сестре. Хотя при взгляде на Громова Купер старшая транслировала нечто, что тяжело было игнорировать. То, что заставляло гадать, зачем, почему и как, даже когда ее рядом не было. Эмма засоряла его мысли потому что смотрела каждый раз, даже мимолетно, на него со жгучим, неподдельным интересом. Это выматывало.

Лиза помялась, повиснув в паузе диалога, затем хлебнула кофе из стаканчика.

– В субботу Вероника зовет меня на вечеринку на кораблике, несколько ребят из соседних школ устраивают. Ты пойдешь? – В глазах Лизы читалось желание его там увидеть. – Андрей тоже собирается.

Гриша на секунду запнулся, затем улыбнулся и покачал головой.

– В субботу, к сожалению, буду занят, – с Лизой он хотел провести время, тем более, тусовка на корабле обещала быть более цивильной, чем в клубе или на квартире Барсов, но все же малодушной частью своей рад был, что у него дела. Лиза погрустнела. Еле заметно, но Гриша заметил ее в миг ставшие тяжелыми глаза. – Поедем с Владой и младшими навестить маму, – сдержав вздох, пояснил он.

Лиза встрепенулась и оживилась, но виновато поджала губы. Будто ей было стыдно за то, что она пожелала про себя, чтобы Гриша отменил все дела, не зная об их значимости.