Любовь Лесова – Света с того света (страница 3)

– Понимаешь, наших друзей ведь ничем не удивишь: они состоятельнее нас. И относиться они к тебе лучше не будут, хоть как наряжайся, и хоть чем их корми.

– А как они ко мне относятся? – напряглась простушка-жена.

– Мужья подсмеиваются над твоими наивными суждениями, а жены недолюбливают из-за твоей красоты. Чем лучше ты выглядишь, тем им неприятнее.

– Максим, я об этом догадывалась, но раз они твои друзья, то терпела. Детки у них миленькие, приятно смотреть, как у нас им весело…

Они поднялись с дивана. Красивая пара! Светлана была с грацией и повадками пантеры, милой, ласковой, но пантеры. Максим был высоким и стройным мужчиной, всегда в дорогих костюмах, подтянутый, лощеный. Черты лица были как у античного Давида. «Греческий бог» – польстила ему одна симпатяшка на работе, а жена и не знала ни про греческих богов, ни про комплименты. Великолепная пара уже давно не ладила между собой. Копились взаимные претензии.

– А меня задевает это твое терпение. Да, ладно, пойдем наверх детей делать! – ляпнул он тогда спьяну, обняв за плечи жену в вечернем платье. Терпеливая, услужливая, заботливая Светлана вдруг отстранилась и жестко парировала: «А что у тебя стало получаться?». Грациозно выскользнула из объятия и, как разъяренная дикая кошка, казалось, выпустила когти. Другая грань Светиного характера проявилась тогда во всей красе: истеричность и импульсивность. В разгорающемся конфликте оба наносили словесные удары наотмашь и ниже пояса, задевая самые больные темы друг друга. Перешли уже к оскорблениям… Максим, взбешенный намеками на его мужскую несостоятельность, проехался в ответ по дурной наследственности своей избранницы, якобы, врожденной тяге ее к алкоголю, тунеядству и неуравновешенности.

– Я ухожу! – Светлана не ожидала от себя такой фразы. Но сама пафосная обстановка: она в длинном вечернем платье с бокалом в руках в центре огромного зала, наполненного огнями и их отражениями в черных окнах; он, злой и растерянный, напротив нее; – требовала театральных эффектов. Максим тупо смотрел как в следующую минуту его красавица-жена накинула плащ поверх красного платья. «Ну и проваливай, куда хочешь, истеричка! – выкрикнул зло вдогонку. Светлана, не оглядываясь, вышла в ночь, хлопнув дверью. И больше он ее живой не видел. А все проклятый алкоголь!

Глава 6

Осень… Непогода за окном и в душе. Сердце сжимается от предчувствий будущих холодов и ближайших необходимых, но печальных действий. Любовь Андреевна, сыщица-любительница, писательница и художник, а по образованию – врач, собиралась посетить сегодня … кладбище: навестить место упокоения ее давнего друга детектива Больцова, а также его жены. Пять лет уже прошло с ухода в лучший мир Семена Ивановича, а рана не зарастает: уж очень близки они были духовно. Хорошее слово есть – «соратники». Так вот они вместе раскрыли не одно преступление, много надежных друзей приобрели в любимом селе Купавино (Читай «Дело на миллион»). А ведь это Больцов ее пригласил сюда в место их школьной жизни, их юности, и она приехала из далекой Америки, сохранив от неудачного брака там экзотическую фамилию Бови, а Больцов с супругой Дашей переехали в село, чтобы спокойно пожить здесь на пенсии после стольких лет работы в следственных органах краевого центра – сибирского города Иткутска. Но спокойной жизни не получилось. Чего только не случалось за эти годы в Купавино! Как, впрочем, и повсюду добро борется со злом, и зло, особенно, в душах очень трудно победить. Вот такие печально-пафосные размышления посещали голову нашей олдушки (пятьдесят восемь – далеко не молодость) пока она ехала на такси с цветами в место печали. Потом с трепетом их возлагала на мраморные надгробия в день очередной годовщины ухода дорогого друга. Обычно она не вглядывалась в другие памятники и происходящее вокруг них. Продолжая мысленно беседовать с прошлым, Любовь направилась к выходу по главной аллее. Невольно отметила, как много новых постояльцев появилось за прошедший год: ведь есть совсем молодые! Жить бы да жить! Она, казалось, не по своей воле остановилась у крайнего нового захоронения, зацепившись за пронзительный решительный взгляд молодой брюнетки, которая вглядывалась в нее с фотографии на новом кресте в окружении многочисленных венков и вороха цветов. Что случилось с такой красавицей? Что за роковые события прервали молодую жизнь? Любовь с трудом отвела взгляд от фото и спешно продолжила путь к выходу, но казалось, что пламенный взор продолжал жечь ей спину. Лицо покойницы она запомнила.

Глава 7

Потеряв любимую жену, Максим жил на транквилизаторах, спал на снотворных, но ощущения сна не было. Родители боялись за его рассудок. На следующий день после похорон они настойчиво звонили в дверь особняка. Было уже далеко не утро, требовалось вместе с близкими навестить могилку по обычаю. Но Максим пока даже не представлял как он до двери дойдет, не то, чтобы поехать на кладбище. Увидев дорогого сыночка в полном раздрае, матушка не смогла сдержать слез, а отец нахмурился: «Соберись! Что ты как тряпка, ей богу!». Мать – учительница, сухонькая и прямая, с аккуратной устаревшей завивкой (перманентом) на седых волосах, как всегда, с заносчивым видом поднялась по лестнице в кабинет сына. Софья Петровна считала необходимостью вмешиваться и контролировать жизнь своего взрослого сына. Воспитывала его с пеленок и по настоящее время. Настойчиво прививала любовь к Родине.

У него с детства засело в голове стихотворение поэта Некрасова, которое мать его заставила выучить, и он его не раз декламировал на школьных вечерах. Стихотворение было про два пути в жизни: «Одна просторная, дорога торная, страстей раба, по ней громадная к соблазну жадная идет толпа. Другая тесная, дорога честная, по ней идут лишь души сильные, любвеобильные, на бой, на труд. За обойденного, за угнетенного встань в их ряды. Иди к униженным, иди к обиженным: там нужен ты!». Так что покровительство обездоленным внушалось маменькой с детства, но результаты воспитания пока были противоречивыми.

На этот раз в руках Софьи Петровны были какие-то папки. Подойдя с ними к столу, заваленному бутылками, стаканами, окурками и таблетками, она решительно сбросила все в корзину для мусора.

– Где у тебя ноутбук? –спросила вдруг жестко, без всяких слезинок и сантиментов.

– Вот! – взлохмаченный и опухший вдовец протянул родительнице гаджет.

– Я узнала, что у вас в фирме серьезная растрата бюджетных денег. На днях будет проверка. Посмотри, не заблокированы ли счета уже.

–Сын, ты можешь потерять вслед за женой, еще и наш бизнес. Быстро приводи себя в порядок! Вот документы, которые нам передала Марина. Она не знает, как выправить отчетность…, – поддакнул отец.

– Какая Марина?

– Марина Дашкова, твой главный бухгалтер, очнись! Девочка – специалист, давно уже предупреждала о растратах, но ты же ничем заниматься не хочешь. Марине проще со мной поговорить, чем со своим начальником, – матушка не сдерживала эмоций. Разговор уже шел на повышенных тонах.

– Хорошо, съездим на кладбище, а потом займусь отчетностью. Завтра на фирме разгребем дела.

– Вот это дело! – кивнул отец и сразу же все направились к выходу.

Глава 8

Света в тот роковой вечер, злая и разгоряченная, выбежала из дома. Любимый муж Максим намекал на ее бездетность, подсмеивался, оскорблял… Она, правда, тоже обвиняла мужа в несостоятельности. Хотела уколоть его побольнее. Конфликт получился пренеприятный.

Забеременеть было ее навязчивым желанием во время их благополучного брака. Немногочисленные приятельницы, с трудом скрывающие зависть к беспроблемной по их убеждениям жизни красивой и обеспеченной молодой женщины, не упускали возможности попив-поев за ее счет (точнее, за счет мужа), как бы с сочувствием, выспрашивать насчет планирования детей. С мнимой заботой предупреждали, что мужики, обычно, поживут-поживут, да и уйдут к той, кто подарит наследника.

Этой ночью выйдя зачем-то ночью за ограду коттеджа, она продолжала бодро шагать на каблуках по асфальтированной дороге коттеджного поселка, зажатой с двух сторон высокими заборами соседей, навстречу луне. Вдруг почувствовала холод, ледяной воздух пробирал до костей, особенно зябко было в тонких колготках и шелковых трусиках. Ведь сентябрь в Сибири уже предполагает даже заморозки по ночам.

– Светлана Ивановна, здравствуйте! Вы куда это пешком в такую пору идете? – это из своего домика вышел охранник поселка. Стоял и улыбался нарядной даме, которую не раз видел и немного симпатизировал.

Светлана встала, как вкопанная, уставилась на охранника и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежала на высоких каблуках назад к дому.

«Не поймешь этих барышень», – хмыкнул охранник, обидевшись, что с ним даже не разговаривают. Позже он даст показания, что где-то через полчаса, он поднял шлагбаум перед белой «тойотой» этой же дамочки. Видеокамеры также зафиксировали, что Светлана выехала из семейного гаража около двух часов ночи и проехав мимо въезда в их поселок, понеслась неизвестно куда по шоссе.

Глава 9

«Какой у меня муж бесчувственный! Ему все равно, где я и что со мной, – жалела себя, незаметно разгоняясь на пустой ночной дороге. Камеры ее уже, конечно, зафиксировали, придут штрафы за превышение скорости. И уж совсем нехорошо, если остановят ГАИшники и заставят дуть в трубочку. Раз уж дернулась и уехала, то надо где-то переждать, посмотреть на поведение супруга, вернуться потом в объятия с взаимным прощением. Пришла в нетрезвую голову мысль навестить фамильную собственность, то есть, домишко-развалюху на окраине Купавино. Закрыли они его с Максимом сразу после смерти ее матери. Про домишко больше и не вспоминали: уж очень много боли было с ним связано.