Любовь Котова – Дикая. Вернуть темного (страница 8)

И вот мы наконец в чистом и сухом подвале пятиэтажки. Массивную дверь на входе открыл изнутри сам Филин.

– Что случилось?

– Выброс. Самым краем зацепил. Пси-шлем вдребезги, – коротко ответила я, пытаясь отдышаться.

– Так. – Филин повернулся к Котяре, с трудом стоявшему на ногах, посветил фонариком в глаза, особенно заинтересовавшись правым. Обернулся, крикнул: – Готовьте процедурную! Протокол «пять-пять»… – Он на секунду задумался. – «…тринадцать»!

В дальнем конце подвала хлопнула дверь, засуетились люди. Я сумрачно поинтересовалась:

– Что за протокол?

– Выживший после Выброса. – Филин с интересом посмотрел на мои руки, вцепившиеся в автомат. – Думаешь, препарировать его собираемся? Ошибаешься.

– Хорошо бы, – хмыкнула я. – Всю глюкозу на него перевела, обидно будет, если зря.

– Глюкозу? – заинтересовался Филин. – И как?

– Как видишь. Дошел. – Я прислонилась к стене, изо всех сил стараясь не выдать, что больше всего хочу упасть прямо здесь и чтобы меня никто не трогал. Но, видимо, маскировка не удалась, потому что Филин теперь внимательно посмотрел на меня:

– Ты сама как?

– Нормально.

А «нормально», как известно, понятие растяжимое. Неудивительно, что Филин не поверил. Но спрашивать больше ничего не стал.

– Ладно. Переночуешь у нас, завтра поговорим. Надеюсь, Котяра к тому времени тоже в себя придет.

Я кивнула. Даже на банальное «спасибо» сил уже не осталось. До выделенной мне комнаты я дошла на автопилоте и, осев на пол, отключилась, едва за мной закрылась дверь.

Болело все. Даже то, что болеть не могло в принципе. Оттого я и проснулась в семь часов утра вместо того, чтобы спокойно проспать как минимум сутки (ну или сколько бы мне дали). И тут же, словно того и ожидая, раздался стук в дверь.

– Дикая, спишь?

Котяра!

– Нет. Заходи. – Я сделала попытку встать, но затекшее тело отказалось слушаться. Так что напарника пришлось встречать сидя, аккуратно разминая шею. – Ты как? Напугал меня вчера… ох, ешкин кот!

Котяра невесело усмехнулся.

– Точнее не скажешь. Накаркали, выходит, а?

Причина такой моей реакции оказалась проста и незамысловата. Не ожидала я, что привидевшаяся мне вечером странность оформится за ночь окончательно. Но – оформилась, и теперь правый глаз у Котяры выглядел как от кошки пересаженный. Ярко-желтая радужка и хищно вытянутый зрачок.

Вот только мне ли таких странностей бояться? После брата-темного?

– Теперь ты точно – Котяра.

– Ага. «Закону» теперь на глаза лучше не показываться. Да и одиночки могут не оценить.

Тут он прав, как ни крути.

– Зато представь, как тебе, тертому калачу, новички завидовать будут? Ты ж в темноте теперь как кошка видеть должен.

– Есть такое. – Котяра покрутил головой, явно привыкая к новой способности.

– Ну вот. Сколько о тебе баек сложат, представляешь? – я шутливо ткнула его в ногу.

– Такое себе утешение, – ответил Котяра. Но я-то видела, что губы его расползаются в улыбке.

Впрочем, он тут же посерьезнел.

– Тебя со мной в лаборатории не было, поняла? – произнес еле слышно, словно случайно придвинувшись вплотную и тут же вернувшись на прежнее место.

Чего ж тут непонятного… Чем меньше Филин знает о моем участии, тем лучше. Тот же Котяра может припомнить, что пси-излучение я перенесла гораздо легче его самого. Если уж он, зная «Прогресс», решил об этом не упоминать, то мне тем более не стоит.

После повторного осмотра в той же процедурной Филин резюмировал:

– Везучий ты, сталкер. Больше никаких изменений в твоем организме, кроме глаза, пока не обнаружено. Отделался легким испугом, можно сказать.

– Ага. Обделался, – хмыкнул Котяра. – Вот только «законникам» этого не объяснишь.

Филин почему-то посмотрел на меня.

– В связи с этим есть предложение. Как вы оба смотрите на то, чтобы вступить в нашу группу? Ты, Котяра, показал себя вполне полезным членом команды. Да и ты, Дикая… медик нам лишним не будет. Зато вам не придется по кустам прятаться от каждого шороха.

Однако… Щедрое предложение, ничего не скажешь. И даже вроде без подвоха.

– А ваша группа – она что собой представляет? – поинтересовалась я больше для того, чтобы не молчать растерянно.

– Скажем так – наемные ученые, – подмигнул вдруг глава «Прогресса». – В конфликты не вступаем, занимаемся сбором и обработкой различной информации. Соответственно, по Зоне ходить придется не меньше, чем вы ходили до этого, но вот еду и патроны уже самостоятельно добывать не придется. Да и твой глаз, Котяра, людей будет раздражать гораздо меньше. Точнее, связываться не захотят.

Мы с Котярой переглянулись, и он правильно истолковал сомнение в моих глазах. Повернулся к Филину:

– Мы чуть позже тебе ответ дадим.

– Понимаю, – кивнул тот и вышел из комнаты. Мы остались одни среди белой плитки, перемигивающихся приборов и различных колбочек. Только с потолка равнодушно смотрел глазок видеокамеры.

– Ты хоть и Дикая, но в группе шансов выжить больше.

Может, и больше. Но в таком случае «Прогресс» рано или поздно прознает про Стаса, и что за идеи взбредут тогда в их многоумные головы – одной Зоне, пожалуй, и известно…

– Зона против.

Котяра вздохнул.

– Мне с Зоной не спорить, факт. Ладно. Я у тебя в долгу, но пока могу отплатить только припасами в дорогу. А там… Зона сведет – встретимся.

Я улыбнулась.

– Договорились.

Глава 6

Доктор

Вычитав в КПК все, что касалось Болот, я поняла только одно – Зона там еще более негостеприимна, чем обычно. Живность по большей части не изучена, а та, с которой сталкерам повезло – или не повезло – встретиться, могла вызвать оторопь даже у самых опытных. Огромные зубастые твари в бочагах, мутировавшая до размеров крупной мухи кровососущая мошкара, призрачные зомби и плотоядные растения… Плюс ядовитые испарения, болотные огни, топи и прочие прелести, присущие болотам.

Но деваться мне было некуда. Звериный доктор редко появлялся вне своей вотчины, и предсказать, когда и где это произойдет в следующий раз, не мог никто. Так что между «ждать чуда» и «чудить самой»… простите, «действовать»… я выбрала второе.

– Что Пильману скажешь? – поинтересовалась я у Котяры перед уходом.

– Да как есть, так и расскажу. Прапор остатки пси-шлема принес, будет что предъявить в доказательство. «Прогресс» я насчет Феди и Димы уже озадачил. Пускай они головы ломают, что это было.

Они-то поломают… Надеюсь, не зазря. Мы мало-мальски внятного объяснения не нашли даже на свежую голову.

Теперь я шла по узкой лесной тропе, дышала свежим воздухом и никак не могла отделаться от ощущения, что всего этого могло больше не быть. Все это могло закончиться вчера. Но почему-то я продолжаю жить, шагать, дышать. Почему? Может, Зоне от меня что-то нужно?

Впереди послышался характерный электрический треск, и я выбросила из головы лишние мысли. «Молнии» в лесу – редкость, они больше асфальт и бетон предпочитают. Там, где все это имеется, конечно. Я, стараясь как можно меньше трещать ветками, обошла опасное место, но вскоре с тропинки пришлось уйти окончательно: проход перекрыли сразу несколько разных аномалий. Я признала еще одну «молнию», «топку» и две «комариные плеши» и собиралась обойти и их, когда «топка» неожиданно поползла в мою сторону. Едва удержавшись от изумленного возгласа (мало ли, на звук среагирует), я оперативно вернулась в кусты, очень надеясь, что аномалия далеко не пойдет. Пожара еще тут не хватало…

«Топка» следом не двинулась, но лес здесь оказался настолько густой и буреломный, что о привале я начала мечтать уже через полчаса. Ветки и кусты цеплялись за одежду и волосы, коряги – за ноги, и вскоре я готова была поклясться, что они делают это специально. Еще и лабиринт из упавших стволов, которые приходилось перепрыгивать, переползать, обходить… Хорошо, хоть аномалий здесь не было, – видимо, им соседство с павшими лесными гигантами не нравилось.

В общем, я упала на отдых, едва добравшись до первой мало-мальски подходящей полянки. Подходящая – это пять шагов в диаметре и без нависающих над головой веток. Костер, конечно, не развести, но сесть на ствол павшей березы, ноги вытянуть и перекусить консервами – самое оно. В лесу тишина, только ветер верхушки елок качает. Я покрутила головой, прислушалась. Откуда-то с юга донеслось грозное завывание, раздалась автоматная очередь, и снова все затихло. Ну, мутантов здесь можно не опасаться – они тоже не дурные, чтобы в этом буреломе дичь караулить.

Сунув руку в рюкзак, сразу наткнулась на найденную в лаборатории папку. Я так и не сказала Котяре про нее. И уж тем более не стала сообщать «Прогрессу». Мне самой было очень любопытно. Про лаборатории, разбросанные по всей Зоне, слухов ходило множество, и большинство сталкеров склонялись к версии, что проводились там опыты по выведению новой породы людей. Иначе как объяснить появление всех этих спрутов, топтунов, мантикор? Это явно не просто мутации – это результат целенаправленного воздействия. Побочные продукты, так сказать… Я вздрогнула, вспомнив разорванные тела «каменщиков». Интересно, создавая чудищ, они думали о том, что однажды сами попадут под раздачу?

Как я и предполагала – в папке оказались отчеты о ходе экспериментов и нечто вроде дневника одного из ученых. Я просматривала материалы по диагонали, спотыкаясь на незнакомых терминах, но суть уловила. В лаборатории действительно ставили опыты над людьми: исследовали скрытые резервы организма, облучали радиацией, кололи экспериментальные препараты. Увлекались и биоинженерией. ДНК человека скрещивали с ДНК цыплят, крыс, кошек… Неудавшиеся образцы утилизировали, с удавшимися работали дальше.