Любовь Кошкина – Только ты (страница 2)

Он забыл, что собирался взять мужчину. Забыл про «без маленьких детей» (она всё равно сказала, что у неё двое, но это не проблема). Забыл про всё, кроме одного: эта женщина — алмаз. И он не имеет права её упустить.

— Вы приняты, — сказал он через сорок минут. Даже не спросил у начальника. Начальник бы согласился.

Лиза улыбнулась — чуть-чуть, только уголками губ. Сказала «спасибо» и ушла.

Александр остался сидеть в пустом кабинете, глядя на дверь, за которой она исчезла. В груди было странно — не больно, не сладко, а так, будто что-то сдвинулось с места. То, что он считал мёртвым уже лет десять.

«Что это было?» — спросил он себя.

Не получил ответа.

Вечером, вернувшись домой, он услышал привычное: «Где ты ходишь? Дети голодные!» Вера накинулась на него ещё в прихожей. Пацаны бегали по коридору, орали динозаврами. Квартира пахла жареной картошкой и недовольством.

Александр закрылся в туалете, сел на край ванны и уставился в одну точку. Перед глазами всё ещё была она — Лиза. Её спокойные глаза. Её тёплая рука. Её уверенность.

Он понял, что совершил ошибку. Но не ту, о которой думала Вера. Он совершил ошибку, потому что теперь каждое утро будет хотеть увидеть Лизу. Каждый день будет ловить себя на мысли: «А что она скажет?» Каждый вечер возвращаться в свой ад, где жена орёт, дети бесятся, а он — мешающая мебель, которая должна приносить деньги.

— Саша! Ты там уснул, что ли?! — донёсся голос Веры.

Он закрыл глаза и прошептал в пустоту:

— Да, уснул...

Это был его личный ад. И он только начался.

Глава 3. Человек, который слушает

Первая неделя на новом месте прошла как в тумане. Лиза боялась, что будет сложно: новый коллектив, новые задачи, начальник, который каждую минуту дышит в спину. Но всё оказалось иначе.

Коллектив — отдельная песня. Три женщины её возраста, две девчонки помоложе и Петрович, который подшучивал над всеми, но без злобы. Они не грызлись, не плели интриг, не смотрели косо на «новую». Наоборот — Юля из бухгалтерии принесла печенье, Света показала, где лучший кофе в автомате, а младший аналитик Костя полдня объяснял, как работает внутренняя CRM.

Но главное — Александр.

Он оказался не тем начальником, которого Лиза привыкла бояться. Он не требовал результатов «ещё вчера». Не дёргал по мелочам. Не устраивал разносов. В первый же день он подошёл к её столу, сел на край (Лиза тогда внутренне сжалась — сейчас начнётся разнос), и спокойно сказал:

— Вот тебе три задачи на неделю. Не успеешь — ничего страшного, скажи. Осваивайся, задавай вопросы.

И он правда отвечал. На любые вопросы — даже глупые. Объяснял грамотно, по делу, без снисходительного «ну как ты не понимаешь?». Иногда он задерживался у её стола на пару минут дольше, чем нужно. Ловил её взгляд. Улыбался чуть заметно.

Лиза списывала это на вежливость. Начальник должен быть дружелюбным, чтобы сотрудники не боялись. Но уже к концу второй недели она поймала себя на том, что ищет его глазами в коридоре. Что задерживает дыхание, когда он входит в кабинет. Что помнит, как пахнет его одеколон — свежим цитрусом и деревом.

«Глупости, — сказала она себе. — Мне сорок один год, у меня двое детей и муж. Не нужно мне влюбляются в начальников на работе».

Но вечером, засыпая на краю кровати, она думала о нём. Не о работе — о нём. О том, как он слушает. Как кивает, не перебивая. Как говорит «это интересная мысль», даже если мысль была дурацкая. Дима никогда не слушал. Он ждал своей очереди сказать.

Александр слушал по-настоящему.

Обеды стали их ритуалом. Сначала случайно — столовая была общей, он ловко сел напротив. Потом уже искали друг друга. Ели быстро, но говорили долго. О книгах. О музыке. О детях (у него оказалось двое мальчишек, ровесники её Паши и Алисы). О фильмах. О том, как раньше работали и как сейчас. Лиза смеялась — искренне, впервые за долгое время. Он рассказывал смешные истории из офисной жизни, она — про клиентов, которые заказывали платья для собак дороже, чем для себя.

— Ты шила платье для собаки? — удивился он.

— Для трёх. В одном заказе. У дамы было три йорка, и каждому требовался свой оттенок розового.

Александр засмеялся — громко, запрокинув голову. Лиза смотрела на его шею, на кадык, на морщинки у глаз, и думала: «Господи, какой же он живой».

Она не позволяла себе думать дальше.

Корпоратив случился через месяц. Повод был — день рождения фирмы, но собрались в уютном кафе недалеко от офиса. Лиза долго выбирала, что надеть. Перемерила три платья, остановилась на тёмно-синем, с открытой спиной — не вызывающе, но элегантно. Дома Дима даже не поднял головы.

— Ты куда?

— На корпоратив.

— А, ну давай.

Он не спросил, где, с кем, во сколько вернётся. Не сказал «будь осторожна». Молча уткнулся обратно в телефон. Лиза вышла из дома с чувством, что она невидимка.

В кафе было шумно, весело, вкусно. Петрович тосты говорил, девчонки танцевали, Костя пытался ухаживать за Светой, но безуспешно. Александр держался чуть в стороне, но улыбался.

После полуночи народ начал расходиться. Лиза собралась вызвать такси, но Александр подошёл сам.

— Давай провожу. Мы почти по пути.

— Откуда ты знаешь, куда мне?

— Ты говорила. Район Южный.

Она не помнила, когда говорила. Месяц назад, в обед, между «как прошли выходные» и «а у моего Паши соревнования». Он запомнил.

По пути домой они болтали. Беседа текла спокойно. Лиза смотрела в ночь, на мокрый асфальт и чувствовала, как от собеседника исходит тепло. Обычное человеческое тепло. Которого ей так не хватало.

— Спасибо, что проводил, — сказала она, когда они были недалеко от ее дома.

— Лиз, — он повернулся к ней. В темноте вечера его глаза блестели. — Я рад, что ты пришла в нашу команду. Правда. Ты... ты меняешь всё.

— В каком смысле?

— В хорошем. Ты умная. Ты сильная. Ты... — он замолчал, словно испугался собственных слов. — Ладно. Иди. В понедельник на работу.

Лиза шла к подъезду и чувствовала, как дрожат колени. «Это обычная дружба, — убеждала она себя. — легкая симпатия. Так начальник проявил заботу».

Дома было темно. Дети спали. Дима уже храпел, развалившись на кровати, даже не сняв носки. На кухне — грязная посуда, в раковине плавали крошки. Никто не ждал её с тёплым чаем, не спросил, как прошёл вечер.

Она села на табуретку, обхватила себя руками и вдруг расплакалась. Тихо, чтобы не разбудить никого. Плакала от несправедливости: дома она — прислуга, а на работе — человек. Интересный, ценный, живой.

В голове всплыл вопрос, который она давно себе не задавала:

«А что, если есть кто-то, кто видит меня настоящую?»

Лиза вытерла слёзы, пошла умываться. В зеркале отражалась женщина в тёмно-синем платье с открытой спиной. Красивая. Уставшая. Готовая любить, но некого. Готова быть любимой, да некому.

Муж даже не знал, кем она работает. Он думал, что она всё так же шьёт на дому. Она не стала поправлять. Зачем? Он всё равно не слушает.

Засыпая на своём привычном краю, Лиза нащупала телефон и написала Александру одно сообщение:

«Спасибо за сегодня. Ты хороший друг».

Она хотела написать «ты хороший». И испугалась. И исправила.

«Друг», — повторила она про себя.

Но верила в это слабо.

Глава 4. Почти

Полтора года. Полтора года, как Лиза переступила порог этого офиса — робкая, с пучком на затылке и чувством, что она самозванка. Полтора года обедов, разговоров, случайных касаний. Полтора года она училась заново дышать, когда Александр входил в комнату.

Она давно перестала себя обманывать. ей не восемнадцать лет, чтобы верить в сказки. Она понимала: они оба несвободны, у каждого — семья, дети, быт. Их отношения — та самая красивая дружба, которая никуда не приведёт. И Лиза почти смирилась. Почти научилась радоваться малому: его улыбке, тому, как он слушает, тому, что на работе она — человек, а не приложение.

Почти.

После новогодних праздников офис оживал медленно, как после долгой спячки. Лиза пришла с твёрдым намерением: работать, быть профессионалом, не думать о начальнике больше, чем нужно. Она даже перестала красить губы перед его планерками — в конце концов, полтора года уже прошло, пора привыкнуть.

И тут в понедельник утром Александр собрал небольшую летучку. Выглядел он странно — уставшим, но с каким-то новым, незнакомым ей светом в глазах.

— У меня личное объявление, — сказал он, когда коллеги разошлись, а она задержалась. — Мы с Верой разводимся. Она подала заявление. Сама.

Лиза почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сердце забилось где-то в горле.