Любовь Кошкина – Пожалуйста, скажи мне «Нет»! (страница 6)

– Не плачь! – сказала Валентина с внезапной решимостью. – Твой шарик не улетел навсегда. Он отправился в очень важное путешествие! Видишь ту тучку? Это не простая тучка. Это – Нефела, легкая облачная нимфа из древнегреческих мифов! Твой шарик – это послание для нее! А ты знаешь, что нимфы любят?

Девочка завороженно смотрела на нее, забыв о слезах.

– Они любят… – Валентина окинула взглядом парк, – …песни о солнце! Давай споем для Нефелы самую солнечную песенку, чтобы она была добра к твоему посланнику и, может быть, когда-нибудь вернет его тебе по особому воздушному почтовому пути!

Они спели "Солнечный круг". Девочка улыбнулась. Валентина почувствовала странное тепло – не от солнца, а от того, что ее бесполезные знания только что помогли девочке. Пусть и абсурдным образом.

Вечером она зашла в любимую букинистическую лавку. Хозяин, старик с бородой Сократа, знал Валентину как "девушку, которая скупает все подряд, от Платона до пособий по квантовой механике для чайников".

– Валентина Витальевна! Что сегодня? Трактаты по сибирскому шаманизму? Или новейшие исследования в области… – он заглянул в ее пустые руки, – …ой. У вас… ничего?

– Сегодня, Николай Иванович, – Валентина сделала глубокий вдох, – я хочу продать часть своих книг. Особенно по квантовой криптографии. И купить что-нибудь литературное. Может быть, "Трех товарищей"? Или… книгу о путешествиях?

Николай Иванович поднял брови до лысины. Это был знак.

Прошло два месяца. Валентина написала сказку для детей, объединив мифы о созвездиях и сибирские легенды о ветре. Получила свой первый гонорар! Устроилась консультантом в необычное турагентство, специализирующееся на "научно-мистических турах". Ее лекция "Астрофизика и шаманизм: точки пересечения" имела бешеный успех у хипстеров. Впервые за 10 лет поехала в отпуск. Без книг. Только пляж, море и легкое головокружение от свободы.

Однажды, проходя мимо ИНПр, она увидела профессора Соколова. Он кормил тех самых голубей. Валентина замедлила шаг. Сердце забилось чаще. Она подошла.

– Аркадий Семёнович…

Профессор обернулся. В его глазах мелькнуло что-то – тревога? Надежда?

– Здравствуйте, Валентина Витальевна. Как… жизнь? – спросил он осторожно.

Валентина улыбнулась. Это была не та прежняя, напряженная улыбка "вечной студентки", а легкая, спокойная.

– Жизнь, Аркадий Семёнович, оказалась гораздо сложнее и интереснее любой диссертации. И гораздо менее структурированной. Но… – она посмотрела на голубей, на солнце, на здание института, – …спасибо.

– За что? – профессор нарочито буркнул, кроша хлеб.

– За то "нет". Оно было самым трудным и самым важным экзаменом в моей жизни. И я, кажется, его сдала. Пусть и без диплома.

Профессор Соколов хмыкнул. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Оценка "удовлетворительно". С натяжкой. Есть куда расти. Например, научиться отдыхать без чувства вины. – Он бросил последнюю крошку голубям. – А огурцы там как? Без квантового шифрования растут?

– Растут, Аркадий Семёнович! – рассмеялась Валентина. – На обычной грядке у моей бабушки. И поливаю я их водой из колодца. По вечерам. Когда не пишу сказок и не рассказываю туристам про Большую Медведицу и духов тайги. Это нормально?

– Это, Валентина Витальевна, – профессор посмотрел на нее, и в его глазах светилось редкое одобрение, – называется "жить". И это – единственная наука, где диплом выдает сама жизнь. И он бессрочный. Так что учитесь. Удачи.

Он кивнул и пошел к институту. Валентина смотрела ему вслед. В ее портфеле лежал блокнот с идеями для новых сказок и билет на завтрашнюю экскурсию, которую она вела. Диплом №4 тихо пылился на самой дальней полке, превращаясь из цели в памятник спасению. А где-то в душе теплилась мысль: "Может, когда-нибудь… магистратура по "Искусству быть счастливой"? Но не сейчас. Сейчас – жить."

Профессор Соколов, глядя из окна кабинета, как Валентина уверенно шагает по улице (уже не к парадному входу ИНПр, а мимо него), позволил себе полноценную улыбку. Он достал из стола потрепанную фотографию: молодая, уставшая женщина с тремя дипломами в руках и пустыми глазами – его сестра, так и не сумевшая остановиться. "Спасибо, Катя", – прошептал он. Одно спасительное "нет" для Валентины стало его искуплением за то "да", которое он когда-то сказал своей сестре. Он закрыл папку с надписью "Валентина В.П. – Наблюдение" и открыл новую – "Жизнь после академического бега". Первая страница пока была пуста. Но профессор знал – самое интересное только начинается.

Море. То самое, о котором Валентина когда-то читала в контексте гидродинамики и мифов о Посейдоне. Теперь оно было перед ней – синее, бесконечное и совершенно не поддающееся оптимизации. Это выводило ее из равновесия первые два дня.

– Валя, расслабься! – кричала Оля с надувного матраса. – Ты же в отпуске! Первом за десять лет! Отпуск – это не защита диссертации!

– Но эффективность отдыха страдает! – кричала в ответ Валентина, стоя по колено в воде с блокнотом. – Я составила график: с 9:00 до 10:30 – «пассивное солевое релаксирование» (лежание), 10:30-11:00 – «аквадинамическая нагрузка» (поплавать), 11:00-11:15 – «анализ кинетики волн»…

– Валюх, ты с ума сошла?! – Оля плеснула в нее водой. – Брось блокнот! Иди сюда бултыхаться как нормальный человек!

Валентина вздохнула. Бросить блокнот? Это было как отрубить руку. Но она сделала это. Сначала неуверенно, потом – с нарастающим чувством освобождения. Она бултыхалась, кричала от восторга, когда волна накрывала с головой, собирала ракушки не для классификации, а потому что они были красивые. Она даже съела мороженое, не задумываясь о его калорийности в контексте термодинамики пищеварения! Прогресс!

Именно в этот момент, когда Валентина «бросилась во все тяжкие», ее и заметил Андрей. Он сидел под сосной, наблюдая за этой удивительной девушкой, которая сначала яростно чертила что-то в блокноте на пляже, а потом с визгом ныряла под волны, словно ребенок, открывающий мир заново. Он видел этот переход – от напряженного контроля к спонтанной радости. Это было завораживающе.

Они познакомились вечером в пляжном баре.

Андрей оказался не профессором и не ученым, а владельцем небольшой верфи, строившим яхты. Человеком практичным, с мозолями на руках и головой, полной не абстрактных теорий, а конкретных чертежей, прогнозов ветра и историй о штормах.

– Так у тебя три диплома? – Андрей округлил глаза, когда Валентина, слегка смутившись, выдала свой «академический багаж». – И шаманы, и звезды, и древние языки? Вау. Я еле один институт корабелки одолел. И то, думал, сгину.

– Я люблю учиться, – смущенно пробормотала Валентина. – Знания – это…

– …инструмент, а не цель? – угадал Андрей. Валентина вздрогнула. Слова профессора Соколова!

– Да! Именно! Как у тебя с яхтами. Ты не чертишь что попало – ты создаешь что-то реальное, что потом плывет!

– И ломается, и чинится, и борется со стихией, – улыбнулся Андрей. – Живет. Как и люди.

Валентина была очарована. Андрей был ее полной противоположностью – земной, спокойный, с юмором и без тени академичности. С ним было легко. Она рассказывала ему мифы о созвездиях, глядя на звезды, а он показывал, как по ним ориентироваться в море. Она пыталась применить культурологию к местным легендам – он слушал, смеялся и угощал жареной рыбой. Это был новый, восхитительный вид синтеза – синтез жизни и знаний.

Однако старая версия Валентины не дремала. Через неделю безмятежного отдыха и бурно развивающегося романа ее перфекционизм проснулся. Они сидели на веранде домика, с видом на закат.

– Андрей, – начала она деловым тоном, открывая ноутбук (да, он таки поехал с ней, «на всякий случай»). – Я проанализировала наш совместный временной ресурс и потенциал синергии. Смотри: утром мы могли бы практиковать осознанное плавание с элементами дыхательных техник. Я изучала шаманские практики! Это нечто! Днем – ты учишь меня основам навигации, а вечером – я читаю тебе лекции по сравнительной мифологии морских народов! Я даже график составила и тезисы! Это же идеальная оптимизация отпуска и нашего взаимодействия! Мы закроем все аспекты!

Она сияла, ожидая восторга. Ведь это же гениально! Знания + практика + отношения = максимальный КПД!

Андрей посмотрел на график, на ее сияющие глаза, на море, окрашенное в огненные цвета заката. Он медленно закрыл ноутбук. Его лицо стало серьезным. Валентина почувствовала знакомый холодок – тот самый, что когда-то пробежал по спине в кабинете профессора Соколова.

– Валя, – сказал он тихо, но очень четко. – Нет.

Валентина аж подпрыгнула.

– Что? Почему? Это же эффективно! Мы столько всего узнаем и сделаем!

– Потому что, – Андрей взял ее руку, – я не хочу «оптимизировать» наше время. Я не хочу, чтобы ты читала мне лекции на пляже. Я не хочу «покрывать аспекты». Я хочу видеть, как ты смеешься, когда тебя обрызгивает волна. Хочу слушать твои истории в любое время, а не по графику. Хочу молчать с тобой, глядя на закат, а не обсуждать его астрофизические параметры. Я хочу быть с тобой здесь и сейчас, а не с твоими графиками и тезисами. Ты снова пытаешься превратить жизнь в еще один учебный проект. Нет, Валя. Давай будем вместе без оптимизации. Без КПД. Без диплома за отпуск.