Любовь Кошкина – Перо новой реальности. Книга 3 (страница 2)

— Ты… — начали они одновременно и остановились.

— Ты первый, — сказала Алиса, улыбнувшись.

— Ты давно здесь живёшь? — спросил Пепел.

— Давно. С тех пор, как… — она запнулась, будто хотела сказать что-то, но передумала. — С тех пор, как я нашла это место. А ты? Ты… у тебя есть дом?

Пепел покачал головой.

— Мой дом — там, где я родился. Но я там больше не живу. Я искал тебя.

Она отвела взгляд, прикусила губу.

— И ты нашёл.

— Нашёл.

Она поставила кружку на стол, обхватила себя руками.

— И что теперь?

— Не знаю, — честно сказал Пепел. — Я не думал, что будет после.

— А если бы я не понравилась тебе? — спросила она, и в её голосе прозвучала настоящая тревога. — Если бы я оказалась не тем, кого ты искал?

— А ты? — спросил он в ответ. — Если бы я не понравился тебе?

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты… не такой, как я думала, — сказала она. — Ты спокойнее. Мягче.

— А ты — тревожнее, чем я думал, — ответил он. — И смелее.

— Смелее?

— Ты позвала меня. Ты ждала. Это требует смелости.

Она опустила голову, скрывая улыбку.

— Я ждала, потому что мне было страшно, — призналась она. — Если бы я была смелой, я бы сама пошла тебе навстречу.

— Ты пошла, — сказал Пепел. — Ты открыла дверь. Это уже шаг.

Она подняла на него глаза. В них больше не было страха. Только тихое, осторожное тепло.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, что встреча будет громкой. Со вспышками, с бурями, с чем-то таким. А она тихая.

— Может, это только начало, — сказал Пепел.

— Может быть, — согласилась она.

Они снова замолчали. Огонь в камине потрескивал, за окном темнело, и первые звёзды зажигались на небе.

— Ты останешься? — спросила Алиса. — На ночь? Или хотя бы на время? Ты… я не хочу, чтобы ты уходил сразу.

— Я никуда не пойду, — сказал Пепел. — Я слишком долго шёл, чтобы уйти сразу.

Она улыбнулась. На этот раз улыбка была светлой, без тени тревоги.

— Тогда я покажу тебе башню, — сказала она, вставая. — Здесь много всего. Может, тебе что-то понравится.

Он встал следом. Они пошли по узкому коридору, и их плечи почти касались. Впереди горел мягкий свет, и где-то в глубине башни пела ночная птица.

Пепел шёл рядом с ней, и впервые за весь его долгий путь внутри было спокойно. Зов утих, но связь осталась. Она была здесь, рядом, живая, настоящая, со своим страхом и своей надеждой.

И это было только начало.

Глава 2. Две стороны

Она не спала.

Алиса лежала в своей комнате на верхнем этаже башни, смотрела в потолок и слушала тишину. Даже тишина с приходом Пепла стала иной. Раньше она была глухой, пустой, давящей. Теперь в ней жило дыхание. Его дыхание. Он спал этажом ниже, в комнате, которую она приготовила для гостей, которых никогда не было.

Она прислушивалась к этому дыханию, и сердце её колотилось где-то в горле.

Он здесь. Он пришёл. Он настоящий.

Она закрыла глаза, но перед ними всё равно стоял он. Белые крылья, тёмные волосы, спокойный взгляд, в котором не было осуждения. Только ожидание. Только вопрос.

«Зачем ты шёл?»

А она не знала, что ответить. Не могла сказать правду. Боялась.

Она перевернулась на бок, свернулась клубком, обхватив себя руками. В башне было тепло, но её била дрожь.

Я создала тебя. Я. Одна. В ночь, когда мне было так одиноко, что мир потерял краски. Я просто захотела. Сильно. До боли. И ты появился.

Она открыла глаза, села на кровати. Луна светила в окно, заливая комнату серебряным светом. Её крылья, чёрные и тяжёлые, лежали на постели, как две тени.

— Я не знала, что так бывает, — прошептала она в пустоту. — Я не думала, что желание может стать живым.

Она встала, подошла к окну. Внизу, в долине, спал мир, который она создавала годами. Каждый камень, каждое дерево, каждая травинка были начертаны её пером. И всё это было пустым. Пустым, потому что в нём не было никого, кто смотрел бы на него её глазами. Никого, кто разделил бы с ней закат.

А теперь он пришёл.

Она прислонилась лбом к холодному стеклу. В душе что-то отзывалось на его присутствие невероятной тягой. Словно какая-то часть её, спавшая всю жизнь, наконец проснулась и потянулась к свету. Хотя не к свету — к нему. К его спокойствию, к его тишине, к его тьме, которая оказалась такой мягкой и принимающей.

Мы как две стороны одной монеты, — думала она. — Не кусочки пазла, которые подходят друг другу идеальными гранями. Нет. Мы разные. Совсем разные. Но без одной стороны монета перестаёт быть монетой.

Она была светом, принявшим тьму. Он был тьмой, нашедшей свет. Она создавала реальность пером. Он нёс в себе равновесие. И вместе они могли бы… что?

Что мы можем?

Она не знала. Но чувствовала, что ответ где-то рядом. Что он нужен для чего-то большего, чем скрасить её одиночество. Большего, чем она сама. Может для того, чтобы исцелить то, что сломано в мирах. Может, чтобы создать то, чего никогда не было. Может, чтобы…

Она вздохнула, провела пальцами по стеклу.

А если он узнает? Если я скажу ему, что он — моё желание, моя тоска, моя прихоть? Что он родился не из великой цели, а просто потому, что мне было плохо одной?

Сердце сжалось. Она знала этот страх. Он жил в ней с того момента, как перо оставило на листе тот первый росчерк. Она ждала его, боялась, надеялась, снова боялась. И когда он пришёл, она не смогла сказать правду. Сказала: «Я не знаю».

Ложь. Тёплая, мягкая, спасительная ложь.

— Но это не ложь, — прошептала она, пытаясь убедить себя. — Я правда не знаю, зачем он нужен. Я только знаю, что он нужен.

Она отошла от окна, прошлась по комнате. Перо лежало на столике, белое, спокойное. Она взяла его в руки, провела пальцами по древку. Оно было тёплым, живым, пульсировало в такт её сердцу.

— Что ты наделало? — спросила она его. — Зачем ты послушалось меня в ту ночь?

Перо молчало. Оно никогда не отвечало словами. Только делом.

Она вспомнила ту ночь. Ветер, пустоту, отчаяние. Она стояла на балконе, смотрела на звёзды, и в ней что-то оборвалось. Она так устала быть одной. Так устала быть всемогущей. Так хотела, чтобы кто-то посмотрел на неё и сказал: «Я вижу тебя. Ты не одна».

И перо слетело с её пальцев. Оно не ждало приказа. Оно само легло на лист и оставило след. Эти росчерки, которые стали человеком.

- Я создала его не разумом, — думала она. — Я создала его сердцем. Самым чистым, самым отчаянным движением души. Разве это делает его меньше? Разве это делает его игрушкой?

Она остановилась у окна, посмотрела на луну.