Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 79)
Дальше все случилось очень быстро. Йуллийель вывернулась из захвата Маруси, зайцем вильнула от палки Гленнера и оказалась висящей на гондоле взлетающего шара; точно так же, не потеряв ни секунды, Мастер Войны скинул девушку на руки Эйтара. Ольва успела только вскрикнуть…
– Родит хороших дочерей, – прищурился инопланетянин.
Следом, прямо с галопирующих лошадей, взлетевших на площадку по лестницам, на дирижабль бросились Лантир и Иргиль, и Мастер Войны обнажил клинок.
– Это свои! – взвизгнула Ольва.
Гертаец оскалился и запустил движок; шар начал резко набирать высоту. Даниил втащил за шкирку Лантира; Иргиль, затянутый в узкий, длинный черный кафтан, сам подтянулся по хлипкой, болтающейся веревке причала, скатился на дно гондолы и выкрикнул:
– Маг Мрир предатель и убийца! Он сделался сторонником пауков и отдался власти черной магии! Мы должны предупредить всех!
Гертаец метнулся к тонкому, как бич, эльфу и заглянул в расширенные глаза – Иргиль все еще был отравлен и дышал тяжело и часто. Мастер Войны напряженно изучал его измученное лицо.
– Хороший воин, – наконец выговорил он. – Токсин поразил его нейроны. Будет жалко, если умрет.
– Не умрет.
Лантир встал, держась за веревки, и, оценив состав компании, поджал губы, поглядывая с высоты на стремительно уменьшающийся плац. Даниил молча сунул ему пару колчанов и склонился над лежащим Иргилем, выводя ноты эльфийской целебной песни.
Темное Сердце со всеми его башнями оставалось внизу.
– Дайна, я не знаю, каким волшебством это летает, – проговорил Иргиль, – но мы должны опередить предательство.
– Что же, – генерал великой звездной империи обвел взором отряд, собравшийся здесь под его командованием, – мы опередим.
– Смотри, как это… Смотри…
Они опять были втроем – седой старик с умным, немного усталым лицом, маленький горбун и высокий молодой мужчина, запахнувшийся в богатый плащ. Он завернулся в ткань, будто в кокон, только длинная, сильная, белокожая, словно мраморная рука с хищными когтями выписывала в воздухе странные узоры. У мужчины была абсолютно прямая, королевская осанка, глянцевый плащ непроглядно-черных волос закрывал спину. Лицо словно высечено в мраморе; неведомый скульптор слил черты лица эльфа, человека и… кого-то еще, неведомого: слишком резкая линия скул, челюстей – и огромные глаза под тонкими бровями.
Совершенно белые. Со сжатыми в нитки вертикальными зрачками.
– Смотри, старик…
Мужчина снова повел ладонью, и в ответ на это движение раздался дальний шум, шорох, шелест. Этот мерный звук заставил горбуна поежиться всей скрюченной спиной и прижаться ближе к старику, который машинально огладил его по голове.
– Ну-ну, не бойся. Наш паучок только осознал свою силу, пусть он привыкнет к ней… – улыбнулся Мрир, но глаза у него так и остались холодными, острыми.
– Не зови меня так, – железно выговорил Аэктанн, сжимая кулак.
Из-за невысокой стены валунов, за которой располагалась троица, вдруг хлынул неостановимый черный глянцевый, остро пахнущий поток. Вот откуда был этот звук – так шелестели по камням бесчисленные лапки больших и малых пауков, оканчивающиеся смертоносными коготками.
Мрир резко отмахнул рукой, и прямо перед черным роем вспыхнули неистово пляшущие языки огня. С режущим уши скрежетом твари отскочили прочь.
Аэктанн опустил ладонь, не сводя глаз с Мрира.
– Я голоден. Мне нужна пища, старик.
Волшебник снисходительно ткнул носком сапога тело небольшого паука, не уберегшегося от огня.
– Возьми.
– Я не могу, – зло ответил Аэктанн. – Я не могу, ты знаешь. Я стану опять…
– Ты снова станешь уродом, – улыбнулся Мрир. – Омерзительным, внушающим отвращение и страх истинным сыном своей матери.
Белые глаза загорелись лютым огнем.
– Отдай его, – когтистая пясть, схожая с орлиной лапой, указала на посеревшего Червеня. – Он похож…
Мрир положил широкую ладонь на плечико горбуна.
– Ты съешь его, и он уже не будет так полезен нам далее, мой хороший. Кто станет подманивать тебе жертв? Кто еще будет так талантливо кричать в придорожной канаве…
– «Спасите! Помогите! Я ранен!» – с готовностью изобразил услужливый карлик. И стрельнул пронзительными глазками на мага: – Вы же умненький, добренький. Не отдавайте меня ему, пожалуйста!
– Я не отдам.
И Мрир слегка оттолкнул от себя скорченное тельце, чтобы легко вскарабкаться по валунам вверх.
Серые Россыпи простирались вокруг – каменные гряды, сколь хватало глаз, подернутые туманной мглой. И сколь же хватало глаз, они полнились шевелящимся, кишащим паучьим воинством.
– Иди сюда, – сказал волшебник, и голос его уже был иным. Ничего покровительственного, приторного не осталось в нем. Это был голос изыскателя, созерцающего свой лучший опыт.
Аэктанн поднялся, будто втек по камням, только колыхнулся длинный подол и что-то сухо, тихо проскрежетало по камню.
– Ты командуешь ими посредством магии, сынок, – продолжал Мрир, и сын Цемры слушал его внимательно, сощурив белые глаза. – Магия же и истощает тебя. Так будет в бою. Привыкай. Вели им снова.
Аэктанн снова вскинул длинную, перевитую жилами руку.
– Не так. Обе. В полную силу.
Повинуясь мановению его ладоней, паучьи отряды снова начали движение.
Они стояли друг напротив друга, дирижер и оркестр, безумная стихия и ее удивительный хозяин. Преображенный паук чутко шевелил пальцами, двигал кистями – и его младшие братья шли туда и сюда, вправо и влево, вперед и назад, смертоносные живые волны, полные ненависти.
Мрир внимательно следил, как напрягаются желваки на острых скулах Аэктанна, под глазами пролегают темные тени. Ему было трудно.
– Старик…
– В бою будет так и еще хуже. Ты должен учиться. Учиться преодолевать себя. А теперь пошли их принести тебе пищу. Прикажи. Сформулируй, что хочешь. Человека, эльфа. Представь. И вели им добыть. Тебе дана великая сила. Умей же пользоваться ею.
Бывший паук медленно выдохнул, опустил длиннейшие ресницы безумных глаз – и напряг пальцы. Энергия, текущая с кончиков когтей, была видима даже Червеню. Тончайшие иссиня-лиловые нити пронизывали туманы Серых Россыпей, направляя черные потоки щетинистой протоплазмы к одному ему видимой цели.
Никаких поселений вблизи не было – пришлось ждать… и вот наконец живая волна отхлынула, оставив на камнях тело девушки. Паучий яд кипел в ее крови; русая голова металась, губы безмолвно двигались, выговаривая шепот бреда.
Аэктанн склонился над ней, провел кончиками когтей по лицу, оставляя красные линии царапин.
– Красивая… красивая. Она… годна.
Червень поежился и снова скрылся за длинной мантией Мрира.
Чтобы не видеть, как чудовище, дитя чудовища прилипает поцелуем к безвольному рту жертвы.
И с отвратительным хлюпаньем высасывает ее плоть, жизнь, саму душу, восполняя свои силы.
Оллантайр и Тайтингиль, стремясь более не оборачиваться назад, скакали вдоль войск, назначая сотников и тысячников, распределяя новые силы по флангам и командирам. Предельно простая боевая задача – уничтожать пауков везде, где они только появятся.
Пауки в большом количестве появились под утро следующего дня, после изнурительного ночного марша, не дожидаясь, пока огромная армия будет готова принять их идеальным построением. Они начали атаку, подчиняясь непонятным импульсам – так бьют волны прилива. Но если в приливе был ритм, в паучьих атаках – дикая жажда убивать… и голод. Голод не только насытить плоть, а также ощутить нечто доселе неизвестное, подняться над бессмысленными братьями. Каждый воин, будь то гоблин или эльф, озаботился шлемом и не давал паукам коснуться плоти даже своих павших товарищей.
Особенно павших, которых было в достатке.
Эльфы, скальные орки и быкоглавы, образовавшие вместе передний кордон, изнемогали.
Котик перестал муркать и рьяно, без вдохновения, но и не пасуя, молотил врагов, постоянно оставаясь возле Тайтингиля. После стрессов последних дней он быстро устал, но держался, опираясь на могучую холку лошади.
Винни с израненными плечами, шеей упорно шла вперед, не поддаваясь панике. Молотила пауков мощными копытами, кусала, лягала.
Витязю приходилось сложно – временами он срывал шлем и вытирал лицо; видно, зло было совсем рядом, и раз за разом кровь снова начинала капать из его носа. Тайтингиль скалился; его тонкое, красиво вычерченное лицо искажали битва и ярость, и теперь он вовсе не казался юным.
– Пер-рерывов не бывает? – спросил Котик, снова отмахиваясь от пауков. – Тай! Тайтингиль… Мастер придет? Как думаешь – придет, а?
– Перерывов не бывает, – отозвался эльф, и тысячелетняя усталость прозвучала в его голосе. – Мы будем идти так до самого Храма Жизни вдоль Морумской гряды. А там уже и Серые Россыпи. Мы сражались в пещере, орк, с другой стороны, вон там, видишь, за болотом и лесом – там нас настиг Мастер Войны в облике дракона.
Атака пауков чуть отхлынула – стал виден Оллантайр, окруженный плотным кольцом лучших эльфийских воинов. Брызги черной крови погасили сияние доспехов. Дайн Тенистой Пущи поймал взгляд Тайтингиля и кивнул.
– Я тоже чувствую! – крикнул он. – Нас ждут… и мне не понять, хорошо это или плохо!
Еще переход с боями, такой же трудный, на два, три часа, как определил Котов, на тр-ри… и с невысокого плато открылся вид на Серые Россыпи.