Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 62)

– Уходим же, – нетерпеливо сказал Червень. – Пора. Я слышу движение в поселке, скоро светает. Где твой дождь, маг? Где твой славненький мокренький дождик, который размоет наши следы?

Мрир поднял Аэктанна, который обхватил его под плащом всеми лапами и крепко прижался, и ударил посохом в пол.

– Уже начинается, приятель, уже начинается…

Глава 21

Пуща

Черноволосый красавец эльф был изранен; он едва держался на лошади… и упал бы – если бы не странный спутник, который удерживал его на верховом жеребце всеми восемью ногами.

Паук, вцепившийся в коня позади эльфа, внимательно смотрел на великие древа Тенистой Пущи, сохранившиеся от предначальной эпохи. Светлые глаза, как росинки, поблескивали на фоне черной глянцевой туши.

– Мои братья не доходили сюда. Еще нет.

– Нас видят, – простонал Лантир. – Видят… мой позор.

– Если Тайтингиль и Азар уцелели, они, верно, уже тут, – выговорил Иррик, следующий рядом на своей лошадке.

– Воины ранее не подпускали никого к пределам Тенистой Пущи, – гнул свое Лантир. – Чужаков! А теперь все иначе… Мир изменился! Когда я ездил тут стражей…

– Приветствую тебя, Лантир Покинувший Лес, – донеслось с ветвей. – Но ты не ездишь тут больше. Позади тебя сидит чудовище.

– Приветствую и я тебя, Мэглин, – выговорил нынешний стражник Виленора с горечью. – Да, знаю, и будь я проклят, если желал такого соседства.

– Снять его?

– Не нужно убивать меня, – скрипнул паук, обращая прозрачные белые глаза наверх. – Он ранен, я держу его. Умру – он упадет. Это называется помощь. Польза. Сотрудничество.

– Я упаду, – понуро выдохнул Лантир. – Тварь права, Мэглин.

– Приветствую, Правая Рука. Паук следует к дайне Ольве, чтобы отдать ее вещь, – произнес Иррик, шаря взглядом по кроне. – Важную вещь. Смотри, она на нем, вот… видишь? И у нас… – Он вынул из-за пазухи половину клинка Ласки, обернутую шелковым платком. – Есть и другие новости. Очень дурные.

– Большая утрата. – Гибкий эльф в простой одежде лесного следопыта соскочил с ветки, внимательные ярко-зеленые глаза в еле заметных лучиках морщин оглядели гостей. – Мы пойдем к дайне Ольве и дайну Оллантайру. Ты, – взгляд его остановился на пауке, – можешь отпустить. Я поддержу воина.

Явившиеся из древесных чертогов Пущи стражники оглядывали паука, не зная, как подступиться к нему и стоило ли это делать. Они стали приводить в порядок уставших лошадей, бережно передавали из рук в руки обломок меча Ринрин; Мэглин помогал Лантиру.

Дверг сидел чуть поодаль. Он достал из потайного кармана трубочку, раскурил ее и неспешно потягивал ароматный дымок.

Паук устроился рядом, ничуть не смущаясь двух стрел, наложенных на тетивы и направленных на него. Странные, точно живые опалы, глаза смотрели внимательно и пристально. Черная на черном, двергская бляха Ольвы Льюэнь была едва видна на нем.

Мэглин временами ловил этот взгляд и сам будто ощупывал суть врага.

Нет, не врага.

Противника? Союзника?

Раны стражника Виленора схватились, боль ушла, и сила отчасти вернулась к Лантиру Покинувшему Лес. Дверг отнял трубку от губ и тихо присвистнул, удивляясь эльфийской магии.

Мэглин отбросил комок пропитанного кровью полотна.

– Я вижу, нет нужды связывать тебя. Ты пойдешь по своей воле с нами… гость? – спросил он паука.

Лантир при этих словах скривился, будто от боли или стыда. Чуть склонил голову – тонкое изысканно-чеканное лицо эльфа скрыл водопад черных волос, и выражение неприязни к незваному помощнику осталось незамеченным.

– Я пойду. Эта вещь меня жжет. Пусть снимет. Женщина, – заскрипел паук, перебирая жвалами. – Женщина пусть снимет. Это ее. Она тут живет. Я узнаю ее. Я буду говорить с ней. Я отдам ей ее вещь.

– Женщина, – улыбнулся Мэглин. – Дайна Ольва. Хорошо, ступай. Только иди так, чтобы я в любой миг мог видеть тебя. Даниил Анариндил сменит меня на посту; а я и мои воины проследуют с вами в замок дайна Оллантайра.

Древа тысячи лет назад переплелись тут с камнем, а подземные чертоги, устроенные руками двергов в благодарность за право пересекать Пущу удобным тайным путем, вырастали наверх легкими галереями. Предметы искусства, созданные столетия и тысячелетия назад, соседствовали с цветами и живыми листьями. Жизнь внутри Подлесного Чертога звенела голосами птиц, потоками родников, стекавших в многочисленные чаши. Роскошный бархат и шкуры, укрывавшие скамьи и кресла, сменялись пышными подушками мха и лишайников. И все же что-то указывало на то, что ранее дворец был более жив и величествен, а теперь, невзирая на нерастерянную красоту, неуловимо дряхлеет.

Но сегодня тут еще был правитель, великолепный и величественный, высокий и статный, укутанный в багряную мантию.

– Я не вернулся служить тебе. – Лантир смешал в словах горечь и гордость.

Сень лесного дворца вдохнула в него силы, стражник смыл пыль и пот изнурительной скачки, сменил одежды, и теперь лишь свежий шрам на виске и легкая хромота напоминали о битве, в которой ему довелось побывать.

– Не вернулся, – согласился дайн.

Он сидел на высоком троне, перекинув ногу на ногу, и изучал на просвет темно-красное вино, налитое на два пальца в стеклянный кубок тончайшей работы.

Лантир вскинул голову, расплескивая по плечам волну волос.

– Но я хочу предупредить тебя, властитель. Те перемены, которые начались при… тебе, которые принесла в наш край Ольва Льюэнь… они усугубляются. Я получил доказательства своей правоты. Народы смешались, и уже нет того порядка, который всеми силами стремились поддерживать Перворожденные. Оллантайр! Этот дверг – он ведь был парой Ринрин, погибшей в Серых Россыпях. Ласка, Голубая Ласка, о! Не он ли причина ее гибели? Не эта ли связь?

– Дверг? – Оллантайр коснулся губами вина. На Лантира он так и не смотрел; казалось, напиток занимал его куда больше. – Он что же… убил ее?

– Н-нет… – Страж замешкался, но подхватил нить повествования. – Он не убил, он бился за нее, но… это неправильно. Смешение всего… что было нельзя смешивать. В наших землях, на границах эльфийских земель появились пауки, взявшиеся от того, что сама Цемра слила свою суть с неведомым другом и союзником Тайтингиля, который и вовсе пришел со звезд. Так говорит златой витязь, да не изменит ему рассудок.

– Тайтингиль. – Правитель Тенистой Пущи наконец оторвал взгляд от бокала. – Мой сын как раз встретил его, он и его спутники скоро прибудут. Гонец опередил их. Что касается тебя, Лантир… давно я не слыхал таких речей. Полная уверенность в своей правоте, полная…

Черноволосый эльф расправил плечи.

– …Такая была разве что у Таурона, такая вела его орды на все живое. В те годы, когда ты еще служил мне. Помнишь?

Скулы Лантира вспыхнули, но ответить дайну резкостью он не решался.

– Почему ты не позвал этого дверга… Вайманна? Я хотел говорить с ним тоже.

– Я…

– И кстати. Дверги дружны с моими детьми. Двергские малыши родились одновременно с Анариндилом и Йуллийель, росли с ними и по сей день вхожи под сень Тенистой Пущи, – лениво сказал Оллантайр, медленно дегустируя напиток. – Так есть и будет, Лантир. И моя супруга. Ольва. Ольва Льюэнь. Она…

– Я помню, дайн. – Лантир, склонившись в поклоне, едва шептал. – Я помню. Она подданная двергского королевства. Многие склонны забыть. Но я помню.

Словом, – Оллантайр встал, и мантия прошелестела багряным крылом, – я желаю сам увидеть странного пришельца, который наделал столько шума в этом лесу. И его, и Иррика Вайманна, который уже был гостем здесь. Был, Лантир. Ты сильно отстал от событий, происходящих в Пуще. Подумай, стоит ли нагонять, или же ты отправишься к Виленору, как только придешь в себя.

– Ты подправил когтем, это нечестно.

– Я нет.

– Ты да! Я лучник три тысячи лет, и две из них я учу других лучников. Ты – да!

– Просто хотел выиграть. Просто.

– Тогда сделай это честно. Хорошо, кидай еще раз.

– Даэмар!

Дозорный у камеры, а точнее, зарешеченной каморки размером с двергский шкаф, подскочил – и в следующий миг стоял, вытянувшись струной, перед ликом своего дайна, пришедшего со спутниками.

– Вот о чем я и говорил, – тихо сказал Лантир за спиной Оллантайра. – Все смешалось. Страж и враг играют в кости.

– Перестань, красавчик, – примирительно отозвался Вайманн, который шел за эльфами поодаль и немного в стороне. – Он спас тебя, тащил тебя, пора понять – Эстайн, хоть и иной, не враг. Он один из них всех – не враг. Осталось только снять с него бляху.

Оллантайр уже видел: на черном теле паука металлически блестел угловатый знак.

– Вот она. Дар дверга моей супруге. Что же…

Он перекрестил руки, опуская в складки своих сложных одежд, и поднял их уже сжатыми на рукоятях двух узких, чуть гнутых светлых мечей.

– Я передам ей. Открой дверь, Даэмар. Покончим с этим. Он может быть не врагом… а может быть хитрейшим планом врага. Вполне.

Паук в ужасе забился в угол. Светлые глаза засверкали, как будто налились слезами.

– Я шел… шел сам… я…

Даэмар возразил:

– Не нужно! Он сам хочет избавиться от бляхи.