Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 40)
– Мы сделаем… Это будет феерично, феерично! Модерн и немного эклектики! Москва у ваших ног…
Эти ноги, освобожденные от шлепок, перетаптывались на коврике, демонстрируя не совсем чистые пяточки и мозольки, а также смешной полустершийся перламутрово-розовый педикюр.
Алина негромко кашлянула, обозначая свое присутствие. Маруся явно заняла весь эфир.
– Мама так много о вас рассказывала, – заговорила она, обращаясь к портному. – Много. Что была у вас в гостях… в тайном подмосковском подземелье… говорила, что вы…
Она должна была сказать – «не люди», но это показалось ей не слишком красивым.
– Что вы волшебные, – нейтрально закончила она и остро оглядела багровый затылок портного. Затылок был многослойный, поросший кудрявой шерстью всех оттенков соли и перца.
Лев Абрамович сосредоточенно, ритуально и медитативно изучал Марусю – не руками, но шагами, дирижируя в воздухе взмахами короткопалых ладоней и напевая песенку, из которой вычленялись хитроумные портновские словечки. Северянка вытянулась самой басовой из рояльных струн и с подозрением следила за действиями ловких рук.
На слова Алины он, кажется, не обратил никакого внимания. Но она была упорной девушкой. Немного помолчала и продолжила:
– Я знаю, что они куда-то ушли. Переместились. Я не просто знаю – я там была. Оля, стерва, выстрелила, попала в Мастера. – При этих словах Алина стиснула кулаки. – Попала, ранила, – последнее слово она выговорила с усилием. – И они переместились. Трое, четверо. Дракон, там был дракон.
– Сарочка-а, – чуть повысил голос Лев Абрамович. Привстал на цыпочки, оттопырив задники разношенных шлепанцев, и вгляделся в пыльную темень портновской бездны. – Сарочка, угостите девочек чаем!
Алина нахмурилась.
– И про чай я знаю тоже. От мамы знаю, и не стану пить ваш фирменный чай! Послушайте, почему вы все, как сговорившись, темните? Ники, Вадим… и теперь вы. Неужели непонятно – я хочу докопаться до цели и найти их – и я сделаю это! Я пойду туда, за… за ними.
– И я пойду, – проговорила Маруся. – Даром, что ли, магазин бросила и в такую даль ехала?
– Таки не даром, – вздохнул Лев Абрамович. – Таки билеты сейчас очень дороги. Марусенька, шо вы лично от всей вашей натуры скажете за стиль модерн? Чтобы я так жил, он будет вам к лицу. «Звездные войны» сейчас в тренде, и даже я сходил и посмотрел новую серию, конечно, на утреннем сеансе, потому шо там дают прекрасные скидки бедному портному.
– Вы не бедный, – с нажимом продолжила Алина, почему-то ощутив на пальцах удобный выкидной ножик. – И вы иногда даже не портной! Вы…
Лев Абрамович повернулся и посмотрел сквозь нее, будто впитывая поверхностью расширенных зрачков многовековую, мягкую, особенную портновскую пыль, пахнущую старой Москвой и обстоятельным под-московским бытом, и чуточку – травками специального сердечного чая тети Сары, и богатыми тканями, приехавшими из неизвестных стран…
Алина длинно выдохнула и стукнула кулачками по задрапированным в черное остреньким коленкам.
Лев Абрамович, мурлыкая под нос, жестами послал белошвеек за тканями, и те понесли ему штуки за штуками, отрезы за отрезами. В выборе преобладали цвета металлик, холодные тона, остальное портной забраковывал.
– Он ранен был, – тихо сказала Алина. – Он, Мастер Войны. Ему нужна помощь. Моя. Наша. Я вот уверена. А вы…
– Еврей, как есть, – жестко буркнула Маруся. – Знает, но не говорит. Может, денег ему предложить?..
Лев Абрамович обиженно подобрал подбородки, чтобы возразить, но…
– Мы всего лишь хотим сделать так, чтобы помощь не понадобилась еще многим, – послышался ровный мужской голос.
Из-за пыльной ширмы, утыканной иглами и булавками, вышел коренастый мужчина с аккуратной бородкой, с весьма убедительной осанкой, в хорошем пиджаке горчичного цвета.
– Иван Андреевич?..
– Никто не сомневается в вашей смелости, Алина Николаевна, – сказал король под-московных двергов. – Просто ситуация весьма и весьма сложная. Боюсь, она даже и не в моей компетенции, хотя я делаю все возможное. Светлейший витязь дал мне поручение заботиться о его… семье. – Его голос чуть потеплел, вокруг проницательных глаз собрались лучики морщинок. – Заботиться в его отсутствие.
«Семье»!
Лев Абрамович, окончательно что-то решив по поводу Маруси, обид и темы межрасовых и межпланетных отношений, отступил и шуршал теперь в отдалении рулонами пожелтевших выкроек.
– У меня, может быть, своя семья, – не глядя на Монахова, сказала Алина. – У меня, может… своя собственная. Семья.
В носу снова предательски пощипывало. Но Алинка, стойкая и сильная девочка, когда-то бестрепетно «пристрелившая» объективом айфона отца с двумя чужими тетками в кровати, не собиралась сдаваться.
Иван Андреевич тоже не собирался.
– У вас – точно – были неприятности. Из которых я помог выбраться. И я не советовал бы вам сейчас искать, – король двергов сделал значительную паузу, – новых приключений. На… – Его взгляд скользнул по утянутым джинсами бедрам Алинки.
– Вы, гражданин, советов не давайте, – строго сказала Маруся. – Мы давно уже не Советский Союз. Нам мужиков надо выручать. Наших. Можете помочь – помогите. Нет – сами будем искать дальше.
Иван Андреевич развернулся к ней и некоторое время оглядывал великолепную северную деву. Маруся рефлекторно уперла кулаки в бока и смотрела прямо, не мигая.
– Ничуть не сомневаюсь и в ваших способностях, Мария Кузьминична, – наконец сказал Монахов, тщательно подобрав слова, – но и вы меня поймите. У меня есть миссия. Охранять. Оберегать. Всеми доступными мне способами. В данном случае это значит – убедить вас… не мешать. Не мешать… себе же. Надеюсь, вы поймете меня. Обе.
– Смотри-смотри, – проворчала медведицей Маруся, – на меня и не так Егорыч смотрел, когда по накладной водки не довез, а я ущучила…
Алина поднялась.
– Иван Андреевич. Но вы хотя бы можете сказать мне… нам. Сказать нам хоть что-то. – Ее голос звенел, но вдруг она понизила тон и совсем жалобно, по-девчоночьи прибавила: – Ну пожалуйста…
Король-под-Москвой замер. Подумал, глядя на странную парочку – огромную северную бабу с толстенной косищей и бюстом седьмого размера и маленькую Алинку, словно выпавшую из мультика-аниме.
– Скажу, – неспешно выговорил дверг. – Если вам, барышни, попадется в руки странный ингредиент – жидкость, тяжелая, как ртуть, красного цвета, переливающаяся градиентом в золотой… и быстро кристаллизующаяся на воздухе… Немедленно дайте знать. От этого напрямую зависит положение дел, – улыбка чуть тронула его губы, и взгляд снова вернулся к Марусиному великолепию, – у ваших мужчин. Зависит, как быстро к ним на выручку попадут бойцы «Одинокой Горы». Убедительно вооруженные по последнему слову современной техники.
– Чайку, девочки, – сказала тетя Сара, покачивая бедрами и вынося поднос с разнотипными, покоцанными временем чашечками из недр обители двергов. – Это чай с багульником, но, поскольку багульник смертельно ядовит, я положила его немного…
Маруся принюхалась, кивнула.
– В самую меру ты положила, тетка, багульника… убери, не доводи до греха.
Под рукавом-фонариком ситцевого платьишка загуляли мышцы.
– Умница, – одобрительно выговорила тетя Сара. – Ты таки детка умница, – и уважительно обвела взором Марусин тухес, во всех смыслах превосходящий ее собственный.
– Ладно. – Алинка взяла чашку чая и выпила залпом. – Ладно. Багульник так багульник. Уже все равно. Пошли, Марусь. Это не конец. Это – начало.
Маруся подцепила подругу под мышку и повлекла ее на выход, попутно войдя в мужские шлепанцы Котика, бурча: «Ну их, темнят, сидят по норам, баб щупают, вон один в костюме с галстуком, а туда же»…
– А? – отвлекся от дел Лев Абрамович и торжествующе покачал головой. – А! Есть женщины!
– Надо ли было, Яков Ааронович, – негромко сказала тетя Сара, – про кровь-то. Надо ли было?..
– Девочки везучие, – выговорил Монахов, – у нас пока не получается. Можно сделать ставку на них. – Король-под-Москвой взял одну из оставшихся чашек и неторопливо пригубил.
– И уж голыми они от нас точно не уйдут! – слегка не в тему воскликнул Лев Абрамович, раскатывая парчовый металлик поверх черной шагрени.
– Девушка, будьте любезны!
Рыжая официантка в любимом Ирмой ресторанчике на Дмитровской споро расставила на столе заказ.
Сидящая рядом с Алинкой Маруся сосредоточенно листала «Космополитен», временами ахая, временами гневно фыркая.
– Поняла, Марусь? – спросила девушка. – Во, платишко почти как у тебя. Стиль этно с элементами винтажа.
Северянка с сомнением покачала головой.
– Какого монтажа? Бабкино платье, я разве что проймы ушила чуть, в плечах бабка шире была… А ситец, во какой крепкий ситец, довоенный! – Она прилежно помусолила ткань.
– А что тебе дверги сотворят! Я даже и не знаю! Но предвкушаю – классное! – пообещала Алина.
Она высыпала в свой шейкер порцию спортпита, долила принесенной минеральной водой, энергично встряхнула и сделала глоток.
– Этот, коренастый, – сказала Маруся, – вежливый. Кто он?
– Дверг. Дверги – это гномы, понимаешь? И он тоже. Он их король, зовут его Иван Андреевич Монахов. Вообще-то Яков Ааронович Менахем, но…
– Тоже еврей, значит, – подытожила Маруся. – Евреи – они хитрые. И Лев твой Абрамович жук непростой, и король этот. В костюмчике.
– Ну Марусенька, не будь расистом! Иван Андреевич мне помог, когда я попала в полицию, а теперь…