Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 12)
Камень к камню, ветер к ветру, огонь – к огню. Дымно-раскалённый след прорезал закатные облака над Морумскими пустошами.
…Мастер Войны умирал.
Его безупречное тело по-прежнему не чувствовало боли, и только пеленгатор, впаянный в запястье, заходился в истерике, пытаясь вызвать верную корабль на помощь.
Агонизирующие нейроны высвечивали обрывки воспоминаний. Мастер Войны получил пулю по своей воле. Он прыгнул, чтобы вытолкнуть бесполезное создание с линии огня. Спас того, кого следовало бы зарезать, чтобы зря не переводил кислород на борту. Кот-ту не хотел воевать с Цемрой, пытался дезертировать и чуть не плакал. Но тут впервые что-то изменилось в нем самом, Воплощенной Смерти. И когда та женщина с хищными глазами выстрелила, целясь в Кот-ту, – он прыгнул.
Пуля Алоры пробила печень и раздробила позвоночник, а потом произошло то, чего Мастер Войны не понял. Эльф – понимал и называл «магия»… Его рванула и закрутила неведомая сила, понесла куда-то. Разреженный воздух, холод. Стратосфера? Угасающий рассудок отмечал с привычной педантичностью – максимальный урон, падение окажется смертельным, рядом находится тело гигантского ящера…
Погибнуть подле ящера – какая ирония для того, кто воевал с цивилизацией чешуйчатых в просторах великого космоса!
Наверное, в крови проклятого дра-ко-на содержался токсин – смерть Мастера Войны звездной империи Йертайан омрачилась галлюцинацией. Низкие, шипящие голоса; золотые и алые всполохи; вдруг накатил испепеляющий жар – а затем нейроны взорвались лавиной импульсов, заставляющих тело выгибаться в судорогах, задыхаться, бить крыльями… крыльями?!
Он рухнул с высоты на каменный плац – так, что от боли потемнело в глазах.
Вот она какая, боль!
– Готовы ли войска мои?
Голос из-под закрытого наглухо забрала звучал грозно и глухо, но Червень знал – это хорошо, пусть будет именно так. Потому что вид лица его господина поверг бы в ужас и бесноватых орков, и тупых быкоглавов, и гоблинов, рассудок которых был плоше, чем у иных собак…
Там, под забралом, жило жуткое, непрерывно копошащееся месиво, посреди которого страшным клыкастым цветком багровел безгубый жадный рот. Таким он пришел в этот мир, в эту складку Эалы – Карахорт Пастырь Тьмы, нынешний властитель Морума.
Падение Таурона было оглушительным, и вся его чернь, вся мразь расползлась в расщелины, забилась в норы – и выманить их сюда, создать армию было делом непростым.
Карахорт смог.
Он вершил свою миссию планомерно и неотвратимо, сплотив под черными знаменами всех отверженных и павших, невзирая на расу. Играл на самых мощных чувствах, на изнанке темного нутра – на зависти, страсти, страхе. Карахорт позволял подданным воплощать любые низменные побуждения, торжествуя над поверженными, глумясь над останками, топча прах.
Высокая фигура под черным плащом, в наглухо закрытом шлеме, навершие которого было выковано то ли как корона, то ли как зубцы неприступной башни, горделиво приосанилась.
Армия была создана и жила.
Чуть поодаль толпился пяток орков покрупнее, среди которых выделялся скальный – Тхаш. Злой, словно демон, а не создание из плоти и крови, здоровенный, изуродовавший себя для пущей лютости шрамами и металлическими серьгами, набитыми куда ни попадя, он командовал не только сотней скальных, но и парой тысяч обычных. Гоблины истерически боялись скальных орков и под их командованием теряли какую-либо собственную волю вместе с крохами и так невеликого разума.
Червень – не боялся. Он был то ли орк-полукровка, то ли уродливый сын человечий, то ли плод гоблинского кровосмешения. Не прибили в прошлую войну – хорошо; желания жить у него было предостаточно. Телом он был хил, и лысая голова на тощей шейке выглядела непомерно огромной. Спина сделалась горбатенькой от постоянных услужливых поклонов, но так было удобней скрывать плутоватый взгляд и колоть снизу вверх острейшей рыбьей костью, которую Червень прятал в потайных ножнах в рукаве.
Главное – он выживал. Причем возле самых сильных.
Он служил Карахорту с самого начала, пережив падение прежнего господина, Таурона. Великая башня прежнего властителя, рушась, не погребла кривобокое бледное создание под обломками. Он уцелел, и более того – снова был востребован.
– Готовы, Темнейший, – прихотливо изогнулся хребет Червеня.
Тхаш рявкнул; остальные военачальники по мере возможностей тоже подобрались.
Карахорт не удостоил прислужника и взглядом. Он смотрел от высокого окна на дальние горы, возвышающиеся уже за пределами Морумской гряды, – Синие горы, под которыми по сей день жило и процветало крупнейшее поселение двергов. Не видел, но знал – далее простирались горы Яхонтовые и богатый торговый город Нолдорин, изви листо раскинулась на плодородных равнинах Светлоструйная и шумел кронами наглухо закрытый со всех сторон оплот гордеца Оллантайра.
Все это ждало его, дабы покориться и принять его власть.
Карахорт шагнул вперед.
– Я завоевал Юг, и его народы поклонились мне. Степные кочевники и люди пустыни теперь мои данники и вассалы. Я завоевал Восток, и погонщики птиц присягнули тоже. Теперь я желаю сделать своими сокровища непокорного Запада. Желаю идти на Север, туда, где еще остались строптивые народы, не признающие моего величия.
Огромная черная фигура повернулась к Червеню, и прислужник отступил. Он не боялся. Он знал, что господин был невыносимо, обреченно одинок среди своих в общем-то безмозглых войск.
Карахорт страшно тосковал по истовой преданности, по мягкой, сладкой лести, на которую не был способен ни один орк – но которая так привольно лилась из его, Червеня, кривого рта. Немного подобострастия, немного искреннего унижения и самобичевания – и всесильный господин всякий раз оставался доволен и благосклонен. И Червень выживал. Снова. Рядом с сильнейшим.
Прислужник склонился, глядя в пол. Пол был нечист.
– Да, Ваше Темнейшество. Вы станете. Вы победите. Поработите. Они еще будут стонать под вашей пятой… и просить пощады.
– Да… – медленно выговорил Карахорт. – Да.
– Вы не пощадите никого…
– Не пощажу.
Иногда Червеню казалось, что господин утратил смысл, цель – и повелевает по привычке, тяготясь своей маской и своей короной… а может, и жизнью? Зачем ему эти войны, одна за другой, изнурительные и не дающие никакого счастья? Потому что в войне даже Всетемнейший никак не мог отвоевать для себя иной природы и нового лица…
Иногда Червеню даже казалось, что у него самого повелевать и покорять народы вышло бы куда лучше. Чему-то же он научился возле сильнейших… возле того же Таурона.
Временами Червень позволял себе думать, что Карахорт куда как жиже того, прежнего. Этот пусть и Всетемнейший – зато тот был Огненным.
Черный плащ вздыбился на сквозняке, открывая туго облитую доспехами фигуру, и Карахорт вышел из покоев к войску.
Они стояли построенными в каре: орки, гоблины, быкоглавы располагались под скальными навесами и выступами старой крепости, дальше размещались колесницы с косами в осях, смертоносные для пехоты и конницы. Наездники на громадных бескрылых длинноногих птицах придавали вой ску неуловимый шарм курятника, но их было немного. Эти странные люди вообще с трудом ладили с кем-либо иным.
На левом фланге построения ютилась кучка троллей, давно утративших былую лихость, голых и серых. Они в любой момент могли разметать и без того неровную линию, вовсе одичав. Использовать этих было особенно сложно.
Скальные орки, относительно чистые и более-менее единообразно вооруженные, находились выше и ближе. Гвардия.
Червень привычно вышагнул вперед, чтобы объявить о предстоящей речи господина.
Карахорт любил титулы.
Он умел их придумывать, Червень.
– Падите ниц, ибо перед вами Карахорт Темнейший, Пастырь Тьмы, Властитель Морума, поработитель Востока и Юга, попирающий волю народов, величайший…
– Ды… ракон, – вдруг низким басом выговорил один из быкоглавов.
Тхаш вздернул подбородок и схватился за булаву.
– Величайший дракон! – подхватил Червень новое славословие, но сообразил посмотреть туда же, куда пристально пялился скальный орк…
И замер.
И несмело разогнул спину.
В небесах рявкнуло, завыло, загудело. Моргнув внезапно заслезившимися глазами, Червень различил распластанные крылья, хлыст хвоста и безжизненно мотающуюся на длинной шее гребнистую голову.
Дракон!
Червень подскочил и очень ловким для его неуклюжего сложения прыжком брызнул в сторону.
Это его и спасло.
Громадная алая туша с отвратительным мясным звуком рухнула на Карахорта, и Тьма в этой складке Эалы снова осталась без пастыря.
Последнее, что слышал Червень, – это мучительный, протяжный стариковский крик, донесшийся будто ниоткуда.
Ощущения были такие же, как после криогенного сна в капсуле. Воздух вошел в легкие словно под давлением, толчком.
Ничего, не впервой.
Его встретила чужая, отвратительного вида планета. Вокруг неровным рядом стояли мерзкие создания, выглядящие жалкой пародией на войско. Единственное, что в нем было убийственного, в этом войске, – оглушительный смрад закисшей сыромятины, помета и немытой плоти.
Запахи! Много, отвратительные!
Мастер Войны выгнул длинную шею и испустил яростный крик.
Снизу, под ногами… ох, под брюхом, под брюхом… там было что-то теплое, текучее, липкое и колючее.
Ощущения! Шквал ощущений!