Любовь Колесник – Тенета тьмы (страница 14)
– Осиротели… – Инопланетянин в теле дракона оскалился во все зубы, получилось совсем страшно. – Это был военный парад?
– Немножко, – признался карлик.
– Ты воин?
Белые глаза загорелись огнем, в котором поровну было недоумения и насмешки.
– Я… при господарстве нашем, Карахорте Темнейшем, на службе состоял. То, се. А вы, получается, великий, могучий, непобедимый победитель самого Карахорта! Он называл меня просто прислужником, а имя мое Червень, это от слова «червоный», красный, потому что…
Мастер Войны снова выдохнул дым.
– Тебя обманули. Я плохо знаю этот язык, но… тебя обманули, Червень, прислужник. Твое имя от другого… слова. Властью империи Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, повышаю тебя до адъютанта. Что же… станем выживать где бы то ни было. Где бы то ни было… где? – Он с отвращением посмотрел на свою лапу. – Мой пеленгатор уничтожен, я без связи… Знакомы ли тебе слова: галактика М-69 по Мерсье? Тридцать два дробь шесть по универсальному справочнику? Солнечная система? Квадрат двадцать восемь? Земля? Москва? Улица Щукинская?
Червень затряс головой. Карахорт тоже говорил непонятные слова, когда вершил темную ворожбу, создавая страшных существ или выводя особые породы орков…
– Нет, нет!
– Знаешь ли ты имя Тайтингиля, витязя Золотой Розы?
Карлик напрягся. Разумеется, он знал Тайтингиля, воевавшего с ордами его господина, но…
Он не хотел ненужных расспросов. Не хотел. И тем более ни под каким видом Червень не хотел в Морум Тайтингиля.
И он очень хотел жить – при новом повелителе тоже.
При нем – особенно.
– Ваша милость, не знаю, не слышал никогда…
Мастер Войны снова посмотрел на свое раненое крыло.
– Мне нужен медик. А потом я стану объяснять, какова бывает настоящая армия. И уже тогда мне откроются все ответы. Я умею терпеть. Я умею ж-шдать, Ч-щервень…
Он вытянул шею, и Червень почувствовал исходящий от огромного драконьего тела испепеляющий жар.
– Панцирники были еще хуже, поверь. Трусливые, не могли стрелять, не желали ходить в ногу. Мелкие. Я сделал из них воинов. Из тех, кто выжил…
Он тяжело развернулся и вперевалку двинулся по залитому кровью плацу к темным вратам замка, придерживая мордой завернутое набок искалеченное крыло.
– Я ж-шил среди геян… Я уз-снал эльфа… Хотя праматерь с-сказала, их нет больше…
«Я полюбил земную женщину.
Она совсем другая, она хрупкая и ничего не знает о войне, но глаза ее горели, как квазары, когда она принимала меня, и она бесстрашна, как лучшая из воительниц йертайан.
Но я потерял и ее».
Рана мучительно пульсировала болью, в драконьей плоти было непривычно душно, грузно.
Боль, боль, боль.
Но он должен был выжить.
Он, Мастер Войны.
Из-за камня поднялся Тхаш, подчеркнуто удерживая шестопер неопасно, как бы опустив. Дракон притормозил.
– Присягаеш-шь?
– Посмотрим, – неспешно ответил Тхаш, отступая, и длинное тело дракона, пятная землю кровью, протянулось мимо – и исчезло в стенах замка.
Следом юркнул и Червень. Лишь выкрикнул напоследок:
– Новый господин изволит отдыхать!
Глава 5
Разговоры
– Теперь я желаю увидеть Тенарис, – устало сказал Тайтингиль.
Виленор закусил губу. Кивком подозвал стражника.
– Проводи. Делай так, как решил, витязь.
Орк быстро поднялся.
– А доспехи, Тай…тингиль? Доспехи?
– Их пришлют ко мне в дом. До завтра, дайн Виленор. Я поразмыслю ночью и отправлюсь в Вековечную Пущу с утра.
– Твоя воля, Тайтингиль Заступник. Я полагаюсь на твое решение, – выговорил дайн. – Но было бы разумно, если самый знаменитый из прежних правителей Нолдорина остался бы здесь.
Тайтингиль кивнул и, выпрямившись струной, в темносерых джинсах с легким эффектом «варенки», в хромовых трофейных сапогах под колено, в поло из плотного трикотажа с длинным рукавом, гордо откинув назад сияющие золотом волосы, отправился за сопровождающим – древними коридорами нолдоринского замка, мимо дивных картин и гобеленов, повествующих о великолепнейшем прошлом эльфов.
Тенарис лежала на постели в уединенных покоях, и две целительницы, прекрасные и безупречно юные, пели над ней – тихая, грустная мелодия обволакивала. Эльфийка была бледна, дышала часто, стиснув зубы; на висках выступил пот, пальцы намертво сжимали край простыни.
Одна из целительниц повернулась к вошедшему витязю.
– Ее тело не страдает. Но душа хочет отлететь, бьется уже возле самой Завесы. Мы облегчаем боль и удерживаем ее, Тайтингиль Заступник, но… стоит ли держать ту, которая стремится за любимым?
Он покачал головой и сел на край кровати. Молча вглядывался в лицо раненой стражницы… а на простынь, накрывавшую деву, уже падали частые багровые капли из его ноздрей. Златой витязь собрался было что-то сказать или спеть… но посмотрел на разводы крови, поднялся, опираясь на плечо одной из эльфийских дев, пошатнулся… и упал в мягкие лапы подоспевшего орка.
Лантир смотрел, как когтистые пальцы Потрошителя Азара аккуратно расстегивали мелкие пуговицы на вороте поло Тайтингиля, оглаживали по щекам, касались шеи, выщупывая биение пульса.
– Та-ай, ну Тай… – шептал орк тихо. – Н-ну пер-ре-утомился, с кем не бывает. Эти ваши магические битвы… Эти ваши конные пр-рогулочки… Все пр-ройдет, все будет хорошо, я здесь, я с тобой, мы спр-равимся, обязательно спр-равимся…
Он поднял голову – светлые глаза блеснули неожиданно жестко.
– Что стоишь? Принеси холодненького, на лоб ему, на нос, хоть бр-рокколи из мор-розилки.
Остроухая дева уже спешила с плошкой ледяной воды и тряпицей – и мягко оттерла всю компанию подальше, в другой угол.
– Витязь потерял много сил… его собственная душа едва дышит, стражник Лантир, – пояснила она, хлопоча над присевшим на низкую скамеечку Тайтингилем – и изо всех сил стараясь не замечать орка, который тоже хотел хлопотать.
– Я не смогу удержать деву… – тихо сказал эльф. – Она…
– Ее уже нет с нами, светлейший, – откликнулась целительница. – Ее душа отлетела в Чертоги Забвения, когда твоя кровь попала на ее запястье. Она знает, что будет отомщена.
– Воительница ушла за любимым, – выговорил витязь. – Я видел ее путь. Она стремилась туда, где, быть может, они и не узнают друг друга. Ее поспешность оправдана. Но я видел и врага… видел. Видел ее глазами. Это истинные детища Цемры. И, увы, Мастера Войны…
Лантир закусил губу и отвернулся.
– Панихида, как сер-рдце чуяло, – грустно муркнул орк. – Давай, Тай, пойдем отсюда на улицу, ну пожалуйста, н-ну… надо свежего воздуха тебе глотнуть…
– Лантир, я отправлюсь к себе, в свой дом, – сказал Тайтингиль. – Если Виленор пожелает видеть меня завтра, пусть пришлет с утра – далее я уеду. Сегодня… я должен отдохнуть.
Он остановился и поглядел в глаза стражника.
– Меч Тенарис мне не по руке. Но оружие Арвиля я помню. Если меч разыщут, пришли мне его, Лантир Покинувший Лес.
Стражник кивнул, не поднимая взгляда на Тайтингиля.
Все трое вышли за пределы тихого двора, в котором у небольшого бассейна росли прекрасные ивы, и далее – на улицы города.
– Скалы, стены и рвы не помеха для пауков, – сказал Тайтингиль. – Не помеха.
– Леса Тенистой Пущи еще менее помеха им, – осторожно вступил Лантир. – Тот отряд… принял бой среди дерев. Я знаю… знал этих воинов, они могли во мгновение ока вскарабкаться на любой ствол, и вели бой на ветвях так же легко, как и на земле…
– Это да, – вздохнул Котяра. – В гор-роде можно хотя бы забаррикадир-роваться. Двери там закрыть, окна. Р-решетки, жалюзи, р-рольставни. Побр-рызгать чем-нибудь еще… дихлофосом… – Он вдруг осекся и махнул рукой. – Я все забываю, – признался негромко и отвернулся к окну, – у вас нечем брызгать… И купить негде. Я раньше ездил много… все ругался… от фур «Магнитовских» на трассах днем и ночью не продохнуть. А тут нету. Фур. Супер-р-маркетов. И дихлофоса.