Любовь Кантаржи – Что, если бы… (страница 2)
Марина словно вновь вернулась на тридцать лет назад, ощутила спиной печное тепло и потрескивание берёзовых поленьев, уловила волнующий аромат пирожков с капустой, которыми угощала их Катина мама. Ей нравилось бывать в этом доме с высокими потолками и резной деревянной мебелью, он хранил особый колорит, словно берёг тайну многих живших в нём поколений. Позже, в восьмидесятые, дом расселили, реконструировали и присоединили к филармонии, устроив там камерный зал. Марина восприняла это тогда как личную потерю; бывая потом на концертах, всегда с нежностью вспоминала своё детство, подругу Катю и её гостеприимную семью.
– Нет, Матрёшечка, ты не права: как это никому не нужна? Что значит, дочкам наплевать? Сама подумай, куда они без тебя? Машке твоей сколько?
– Тринадцать. Кать, я, наверное, не умею детей воспитывать. Как Петя ушёл, она словно с катушек слетела, ей тогда девять было. А сейчас и вовсе трудный возраст – хоть волком вой.
Катя сочувственно кивала. Вопрос давно вертелся у неё на языке, но она не сразу решилась задать его.
– Матрёш, а… Петя-то… почему ж ушёл?
Марина устало вздохнула.
– Так ты не знала? Как же мы давно не виделись! Бросил он нас… Новое счастье искать отправился.
Катя охнула:
– Да ты что?! Ну, Пётр, вот уж от кого не ожидала! – в её золотистых глазах вспыхнул недобрый огонёк. – И… как? Нашёл счастье-то?
Марина вздёрнула подбородок, нарочито-весело выпалила:
– А как же, нашёл! Влюбился без памяти! И ты бы видела, в кого: старая, старше меня на два года почти! Толстая! Да ещё и с ребёнком – сыну пятнадцать тогда было. Но, правда, красивая, что есть, то есть.
К концу этой маленькой тирады веселья в её голосе поубавилось, она подозрительно шмыгнула носом.
Катерина возмутилась:
– Ты шутишь? Какая она может быть красивая, если толстая!
– Ну, почему же, может… На мордашку-то она ничего.
Подруга негодующе всплеснула руками:
– Вот именно: ничего! А ты у нас – всё! – и на мордашку, и на всё остальное!
– То и обидно… – Марина понурилась. – Если бы хоть красотой его взяла или молодостью, я бы ещё могла понять, а так…
Катя рассердилась:
– Ну и пусть, даже в голову не бери. Ты у нас всё равно лучше всех!
Да уж! Катиными бы устами да мёд пить…
– Лучше всех, куда там! – грустно возразила Марина. – То-то он и выбрал её, а не меня, самую лучшую!..
Она задумчиво смотрела куда-то поверх Катиной головы, потом проговорила удивлённо:
– И знаешь, что самое противное? Всё на моих глазах происходило, мы же работали вместе. И все всё знали, одна я, дура, не понимала ничего, до последнего не верила.
Она слегка потянулась через стол и доверительно добавила:
– Мы с ней дружили даже. Вот тебе и подруга…
Катя передёрнула плечами:
– Дружили! Хороша подруга! Она кто, врач?
– Ну да, лор. Отоларинголог.
– «Ухогорлонос»? Понятно, – почему-то кивнула Катя, словно врачебная специализация разлучницы что-то объясняла. – И как же? Дальше-то что?
Марина развела руками:
– А что дальше? Дальше всё как у всех. Мы развелись, они женились и почти сразу в частную клинику перешли, он там совладельцем стал. Мальчик у них родился, подумать только, это в сорок-то лет?! В общем, у него теперь полный комплект счастья. А мы тут с Машкой одни остались!
Марина снова зашмыгала носом. Надо было срочно спасать положение, и Катя спросила первое, что пришло в голову:
– Почему одни, Моть, а Ася? Или она замуж вышла?
– Какой замуж, Кать? – Марина всхлипнула, вытирая салфеткой промокший нос. – Ты же знаешь, какой у них теперь «замуж» – сошлись и живут вместе, в квартире родителей моих. Скоро три года уже. Мальчик-то хороший, они учатся вместе. Родители его очень материально им помогают. Но я всё равно не понимаю: семья это или что? Чего не женятся?
«Молодец!» – мысленно похвалила себя Катерина, почувствовав, что выбрала верное направление, переведя стрелки на Асю – в таких ситуациях важно вовремя сменить тему.
– Ну, а как ты хотела? – уверенно подхватила она. – У них так сейчас. Молодёжь теперь живёт, как умеет. Поживут-поживут, а там, глядишь, и распишутся.
– Или разбегутся.
– Может, и так…
Марина нахмурилась, в её голосе засквозили упрямые интонации:
– Нет, ты как хочешь, а я не понимаю этой новой моды. Что это за пробные браки такие? Вот мы, Катя, почему-то не боялись семьи строить, все женились, как положено. Что, не так разве?
Катерина вроде и согласилась: так-то оно так, да не совсем.
– Моть, ну женились, а толку? Как женились, так и поразводились потом – почти все, кто раньше, кто позже! Это нам с Серёжей, можно сказать, повезло, но мы – уже исключение, да и неизвестно ещё, как дальше жизнь повернётся, не дай бог, конечно. А дети, наверное, насмотрелись на нас, вот и не хотят, как мы, жениться-разводиться. Им теперь куда как проще – сошлись-разошлись, не нужно детей и имущество делить.
Марина грустно запротестовала:
– Катя, но то, что ты говоришь, это же ужас!
Подруга пожала плечами:
– Ужас или нет, зато правда! Можно подумать, ты сама этого не знала.
Поразмыслив, Марина согласилась, что да, правда, и она, конечно же, знала. А Катя задумчиво продолжала:
– Знаешь, может, оно и хорошо, что твои уже три года живут, а не болтаются как попало и с кем попало, как другие.
– Ну, не знаю… Тебе-то хорошо говорить, у тебя мальчик, им всегда проще, а у меня девочка! Ей опора нужна, семья, дети, тем более, она уже институт оканчивает, последний курс. И потом, твой-то Вася женился!
Катя усмехнулась.
– Так он влюбился по уши, вот и женился! Знаешь, как я тогда против была: обоим по двадцать лет, студенты, да и Серёжа возражал. Нет, ну в самом деле, надо же сначала на ноги встать, профессию получить. А мне мама моя тогда сказала: «Катя, не лезь! А то потом всю жизнь виноватой будешь».
– И ты послушалась? – поразилась Марина.
Катерина вспыхнула:
– А что тебя удивляет? Послушалась, а куда деваться? Тем более, что у них любовь-морковь и всё такое: люблю-не могу! Кстати, не забывай, мы с Серёжей и сами студентами поженились.
– И мы с Петей студентами были. А может, Катюш, всё дело в том, что время тогда другое было?
– Время всегда другое.
– Не скажи. У нас государство надёжное было, стабильность, работа, квартирный вопрос проще решался, а сейчас что? Как семью строить, если полная неизвестность впереди?
– Это у нас с тобой стабильность была – только её почему-то потом застоем назвали. А раньше ни о каких застоях не думали, вспомни: то война, то голод, то революция, то ещё какая напасть. Но ведь и женились, и детей рожали! Так что, прав был Булгаков, это в головах разруха, а не в клозетах.
Возразить было нечего. Марина, пригорюнившись, помолчала, а потом с деланной весёлостью подытожила:
– Ну и ладно, и пусть им всем будет хорошо: Пете с его новой женой, Аське с её мальчиком! А мы зато будем есть пирожные, очень они тут замечательные, как говорил почтальон Печкин! И пускай мы растолстеем!
Катерина внимательно смотрела на подругу.
– Да, пирожные замечательные, и мы их сейчас съедим, но толстеть не будем – не дождётесь! Моть, ты ведь мне не всё сказала?
– Кать, я тебе не всё сказала, – неожиданно подтвердила Марина. – Но скажу. Я тебе сейчас всё скажу.
Она собралась с мыслями и выпалила: