Любовь Хилинская – Вспомни меня (страница 2)
Мать фыркнула и закачала головой.
– Петька – алкаш! – заявила она с вызовом. – Ты посмотри на него! Молодой, а уже выглядит, как дед. И что ты с ним делать будешь? Пить? Нет уж, такого зятя мне не надо! О дочери подумай!
– Мамочка, а ты загадай желание, как Золушка! – посоветовала прислушивающаяся к разговору девочка, сидящая на ковре и сосредоточенно надевающая на куклу платье. – Вот она ж захотела за принца замуж, и он ее нашел. Мы с тобой смотрели, помнишь? Правда, у нее туфельки были хрустальные, а у тебя нет.
– У меня только салатницы хрустальные, – буркнула Катя мрачно. – Боюсь, принц не оценит, если я в них на бал приду.
Плюхнувшись в старенькое кресло, протяжно скрипнувшее от такого движения хозяйки, девушка поджала под себя ноги и пригорюнилась, обводя глазами комнату, где они сейчас всей семьей находились. Старая мебель, стенка еще ГДР-овская, купленная отцом по бешеным на тот момент деньгам, вытертый ковер на полу, еще один на стене, диван, видавший виды и изрядно подранный котом Марсом, и в углу у окна телевизор, по которому в данный момент шел очередной любимый мамин сериал про любовь. Взгляд скользнул по потолку, и Катя вздохнула – покрытый трещинами, он был похож на всю ее жизнь, такую же серую и унылую. И без перспектив к улучшениям.
– Мам, может, ремонт сделаем? Люди вон натяжные потолки делают, мебель меняют, а мы живем в совдепии какой-то!
– Угу, – мать шумно отпила глоток чая и покосилась на нее. – А на какие шиши? Отец пока жив был, худо-бедно перебивались, а сейчас что? Ты вон который год в своих сапогах ходишь? Так что без ремонта как-нибудь обойдемся, иди спать ложись, глаза вон красные все. А вообще, собирайся и завтра прямо с утра езжай к этой своей знакомой. Нечего ждать столько времени. Это пока Новый год, потом праздничные дни, месяц пройдет. А тут уже люди о тебе знать будут, может, и предложат чего.
Поразмыслив, Катя пришла к выводу, что мама права. Если уж решила менять свою жизнь, то надо не просто лежать в сторону исполнения мечты, а действовать, и потому с раннего утра на бла-бла-каре поехала в областной центр.
Город встретил ее зимним смогом, запахом дыма из печных труб, серым слипшимся снегом, густо заплеванным на пешеходных дорожках, шумом машин и холодным ветром, ударившим в лицо, едва она вышла из теплой машины.
Ирина Николаевна, главная медицинская сестра краевой клинической больницы была на своем месте и очень удивилась, увидев закутанную по самые брови девушку.
– Катя? – приподняла она брови. – Здравствуй.
– Доброе утро! – стаскивая шарф с шеи, вздохнула в ответ путешественница. – А я к вам.
– Ну, садись, – медсестра махнула рукой в сторону стула и проследила, как гостья снимает пуховик и усаживается, поджимая ноги в стареньких сапожках. – Что-то случилось?
– Нет! – Катя помотала головой. – Вернее, не совсем нет. Я просто приехала спросить, может, вам сюда акушерки нужны? Тут же роддом есть на территории, может, туда?
– Переехать надумала? – Ирина Николаевна задумчиво побарабанила ручкой по папке с документами, а затем взяла в руки телефон, выискивая в контактах нужную фамилию. – Зиночка? – заулыбалась она, когда на том конце провода ответили. – Привет, дорогая, с наступающим! А у меня для тебя подарочек! Буквально в руки свалился, да… Ага, спасибо!… Да что за подарочек-то? Девочку к тебе отправлю, ты спрашивала толковую же. Вот, вселенная услышала тебя… Да, вот буквально сейчас передо мной сидит, отогревается… Конечно, приедет к тебе, ты дождись ее. Очень хорошая акушерка, я ее давно знаю. Руки из нужного места растут. И голова.
Пощебетав еще о чем-то незначительном, главная медсестра отключила телефон, положила его на столешницу и заулыбалась.
– Вы, похоже, делаете одинаковые запросы вселенной! – сообщила она довольным голосом. – Позавчера моя знакомая, тоже главная сестра, спрашивала, нет ли кого на примете. Правда, она не в государственной больнице работает, а в частном медицинском центре, и у них там открывается отделение ведения беременности, куда требуется акушерка. Врача, вроде, нашли, а вот помощницу ему нет. Работа без дежурств, полный соцпакет, отпуск как положено, формой обеспечивают, а самое главное – очень приятная зарплата и премии ежеквартально. Будь я помоложе, сама б туда перешла, да я уже о пенсии думаю. Так что прямо сейчас поезжай туда, сразу пиши заявление, и через две недели выйдешь. Как раз Новый год пройдет, праздники отгуляешь, и на новое место. Почти с понедельника начнешь другую жизнь. Дочка-то как твоя?
Поболтав еще немного с Ириной Николаевной, Катя вышла из больницы, удивленно качая головой. Как же хорошо, что она поехала именно сегодня, мама как чувствовала, что отправила ее! А уж услышав условия работы, и самое главное – какая будет зарплата, девушка и вовсе едва не заплакала от счастья. Неужели они с Маришкой выберутся из тухлого места, смогут устроиться в жизни и перестанут испытывать нехватку денег наконец-то?
3
На удивление, приняли Катю тепло, напоили горячим вкусным шоколадом, угостили пирожным, отогрели, и только потом начали беседовать о работе. Зинаида Антоновна оказалась совсем еще молодой девушкой, сменившей на посту ушедшую в декрет предшественницу. Она долго расспрашивала Катерину об учебе, о работе, о родах, ахала и качала головой, слыша, сколько приходится пахать, и какая при этом зарплата.
– Конечно, надо вам уходить оттуда, Катенька! – всплеснула руками главная сестра. – Нельзя так горбатиться без перспектив к улучшению! А я вам с жильем помочь попробую! У наших владельцев квартира есть неподалеку, они ее не сдают, боятся, что попадутся жильцы неблагодарные, все там разрушат. Но вы ж не такая! Тем более, будете здесь у нас и работать. В общем, поговорю с Иван Иванычем, думаю, он не против будет. Правда, с садиком для вашей девочки не смогу подсобить, тут связей нет вообще.
Катя смутилась. Она-то ехала без всяких надежд на то, что получится, но то ли над ней в какой-то момент пролетала фея-крестная, то ли Дед Мороз проскакал на тройке, то ли судьба повернулась, наконец, не задом, а фасадом, в общем, перспективы замаячили крайне заманчивые. Днем выхода обозначили десятое января, как раз, когда страна после праздников должна была приступать к работе, а Катерина успеть к тому времени отработать положенные две недели, решить вопрос с садиком для дочери и собрать вещи.
Сидя в маршрутке, глядя, как стелется серо-белой лентой обочина дороги, девушка еще раз прокрутила в голове перспективы. Страшно было, конечно, переезжать, все же город большой, больше того, где она всю жизнь прожила, и знакомых нет, и поддержки тоже. Но ради перспектив для ребенка и себя это следовало сделать. Не сидеть же в глухом болоте всю жизнь.
Вещей оказалось немного, уместились в две больших сумки. Мама вырвалась помочь, и украдкой вытирала слезы, когда усаживала зацелованную внучку в машину. Годы сделали ее мягче и терпимее, она стала ласковее и даже, казалось, полюбила свою дочь.
– Ну, с богом! – перекрестила на прощание Катю и поцеловала в щеку. – Как доедете, ты мне позвони. А то и оставляй Маришу, не тащи с собой, пусть со мной поживет, пока ты там устроишься. Чай, недалеко живем, будешь в выходные приезжать.
– Нет, мам, я так не могу, – вздохнула девушка.
Они уже сто раз обсудили это, и вот опять мать взялась за свое.
– Ты без нас отдохнешь, сериалы не будет никто мешать смотреть. Ну и дядя Гриша, наконец, прятаться не будет, а то жметесь с ним по углам, как подростки!
Женщина вспыхнула, пряча лицо в платок. С соседом по дому она начала встречаться полгода назад украдкой. Сначала тот подвозил ее на работу, потом стал приглашать на обед, пару раз она бывала у него на даче, и частенько заходила в гости. Он и раньше поглядывал на строгую даму, да только та была замужем и никого близко к себе не подпускала, а как овдовела, стала мягче, и сумел-таки Григорий Степанович втереться сначала в доверие, а потом и постель к Нине Ивановне. Так и жили украдкой, встречались изредка, и сколько Гриша ни звал ее к себе окончательно, все никак не соглашалась Нина. Негоже в таком возрасте шуры-муры разводить, считай, шестой десяток идет, какая личная жизнь может быть! Курам на смех! Но продолжала бегать на свидания и всякий раз возвращалась виноватой к большому портрету мужа, боготворимого дочерью. Как она могла сказать той, что у нее появился другой мужчина? Всю жизнь старалась быть примером для нее, держала в ежовых рукавицах девочку, чтоб не пошла по рукам, да не спилась с одноклассниками, а поди ж ты – не уберегла от беременности. И ведь самое плохое, что отец-то даже и неизвестен. Уж сколько пытала Катьку, да та все одно твердила – случайно вышло, кроме имени ничего не знает.
Провожая глазами отъезжающий автомобиль, украдкой вытерла слезу – как-то они там в городе устроятся? Надо будет поехать в выходные, поглядеть.
Катя сняла верхнюю одежду с прилипнувшей носом к окну дочери и с себя, а затем откинулась на спинку сиденья. Пришлось ей целиком оплачивать машину, ехать с кем-то еще она не хотела, и в автобусе дочь тащить тоже не желала. Дороговато вышло, зато доставят прямо к дому, ключи от которого уже весело позвякивали в кармане.