Любовь Фомина – Без паники! или Влюбиться любой ценой (страница 29)

— Но Миша? — Начинает хлюпать носом девушка, видимо, пытаясь вызвать хоть какие-то чувства у любимого.

— Разговор окончен.

Чувствую спиной, как девушка еще недолго стоит, чего-то выжидая. А после разносится стук каблуков по коридору. Одна проблема уже покинула этот кабинет. Осталось разобраться с остальными.

— Я оплачу химчистку. — Подходит Михаил ко мне ближе.

— Прекрасно! — Поворачиваюсь я к нему, но расстояние между нами оказывается куда меньше, чем я ожидаю. И наши лица практически соприкасаются. Его глаза оказываются прямо напротив моих. А они красивые … Голубые с синевой, которая сгущается к внешнему ободку радужки. Михаил тоже смотрит на меня, не отворачиваясь. Я чувствую его дыхание у себя на коже.

И резко отворачиваюсь обратно. Неловко получилось.

— Но есть проблема… — Беру я чистую салфетку. — Сегодня мне нужно в чем-то ехать на интервью. Странно получится, если я приду к ним в одной только легкой кофте.

— Давайте пальто, я все решу. К вечеру оно будет готово.

— Вы не обязаны, Михаил …

— Это сделала Амелия, а здесь она была из-за меня. Думаю, будет честно, если я помогу решить эту проблему. Разве нет?

— Наверно… — Вводит он меня в настоящий ступор, в котором я бываю крайне редко, поэтому не знаю, как правильно и реагировать то. Мне редко встречались такие мужчины, которые были готовы взять на себя ответственность за … Хоть за что-то. А тут химчистка пальто … Еще и в сжатые сроки. — Спасибо.

— Ничего себе. Анна Александровна, неужели вы знаете такие слова. Вот уж не ожидал. Значит, с вами не все потеряно.

— А вот ехидничать не обязательно.

— Я излагаю факты. А вы их принимайте уже как хотите. И насколько вам позволяет это сделать ваше воспитание.

— Хорошо. — Приходится выдохнуть в который раз, чтобы взять под контроль все эмоции.

И я просто отхожу, показывая тем самым Михаилу, что пальто теперь в его власти. А если вдруг он не успеет, то … будет его вина, почему нам пришлось перенести интервью.

Михаил понимает меня без слов. Он забирает испорченную вещь и выходит из кабинета. Но очень быстро возвращается, но без ничего. Видимо, успел перепоручить дело кому-то из рабочих. Ну или у него здесь есть свои слуги. Такой вариант тоже не буду исключать.

За весь рабочий день Михаил ни разу не заикается ни про подготовку, ни про список. Это позволяет мне спокойно работать. А работы оказывается очень много. Мало того, что приходят новые дела, так еще и старые нужно закрывать. Из-за того, что Михаил варварским образом выключил мой компьютер, последняя таблица не успела сохраниться. И половину дня трачу только на то, чтобы ее восстановить. Потом приходится связаться с прессой, чтобы утвердить дату открытого собрания, и сделать несколько звонков, касательно продолжения сотрудничества. С утра на почту приходит письмо, которое я только замечаю. Один из сотрудников моего … нашего … отдела ушел на больничный, так что все его дела приходится перепоручать другим людям, которых тоже нужно найти.

Михаила я не дергаю, и сама выведываю, кто и чем занимается, чтобы понимать, какие дела им можно доверить. На это тоже уходит немало времени. Так что под конец рабочего дня я оказываюсь выжатой, словно кусок лимона. Порезанной и выжатой.

В кабинет заглядывает один из сотрудников и бережно вешает мое пальто на вешалку у входа. И я сразу же мчусь проверять. Пятна действительно нет. А само пальто как будто стало напорядок чище.

— Я вижу, принесли, — тут же и Михаил выходит из своей части кабинета. — Все в порядке?

— Да … Спасибо.

Хочется его в благодарность обнять, но такие действия будут неуместны. К тому же … Это же Михаил. Так что я останавливаюсь только на словестной благодарности.

— Вы закончили? — Как ни в чем не бывало спрашивает Михаил.

— Да, а вы?

— Тоже. У нас есть время перекусить, а потом можно ехать на интервью.

— Можно заскочить в магазин. — Начинаю я свою пламенную речь про булочки с йогуртом, но быстро вспоминаю о том, кто стоит напротив. — А. Ну да.

— Собирайтесь. Доедем до ближайшего ресторана.

— Вы платите, — в шутку говорю я.

— Разумеется. — Совершенно серьезно отвечает Михаил.

Глава 38

Мы заходим в ближайший ресторан, который, конечно же, выбирает Михаил. А я и не спорю. А мне и незачем, ведь он платит, так что имеет полное право выбора, за что отдавать деньги. Нас отводят за столик на двоих, так что мы с Михаилом оказываемся друг напротив друга. И это не самый плохой исход. Я выбираю наиболее понравившиеся позиции меню и достаю телефон. Но тут же мужская рука закрывает мне ведь экран.

— Эй! — Негодую я.

— Пока есть время, нам нужно обсудить некоторые моменты для интервью. Например, что вам нравится и не нравится, сколько …

— Это я могу и сейчас ответить, — язвительно говорю я, поднимая глаза на собеседника. — Мне нравится спокойствие и не нравится, когда мешают. Все? Могу я заняться своими делами?

— А у вас много дел? — Усмехается Михаил. — Работой сейчас не прикрыться.

— А вы что думаете, я живу от работы и до работы? Ничем не занимаюсь? Хобби у меня нет? Знаете, Михаил Алексеевич, по себе людей не судят.

Мужчина лишь усмехается в ответ, но руку убирает, подпирая ей подбородок. И за нашим столиком воцаряется тишина — все остальное пространство вокруг меня не беспокоит. Лишь бы этот человек молчал. И он молчит, чем делает огромный подарок, а ведь сегодня даже не мой день рождения.

Официант не заставляет себя долго ждать и выносит заказ. Я спокойно ем, стараясь не поднимать глаз на Михаила, но так и хочется это сделать. Наверняка, сейчас сидит и кривится от того, насколько некрасиво разложены овощи на тарелке или вилка недостаточно зеркальная. … кривится, но оставляет все раздражение внутри себя, злясь на все вокруг еще сильнее. Ох, как бы я хотела это увидеть. Но мой интерес может быть понят неправильно, так что я просто ем, фантазируя о невозможном.

Как мне и обещалось, Михаил закрывает счет в ресторане, и мы едем на интервью. Он продолжает играть в молчанку, чем начинает уже раздражать. От таких людей, можно ожидать все, что угодно. Слишком долгое молчание может означать только одно — он придумывает, как бы побольнее уколоть меня на интервью, но чтобы никто не понял истинного его мотива. Месть — она такая, а я действительно могла сказать нечто обидное. И, возможно, мои предположения — это лишь домыслы, но что-то мне подсказывает, что все не просто так. И его такое поведение тоже имеет определенную причину.

Нас встречают чуть ли не у самого входа, а потом ведут вглубь здания. В комнате, где будет все и происходить. Куча камер и света, расставленные по всем углам, направлены на диван с креслом, стоящим напротив. А диван то не такой уж и большой. От одной только мысли, что через каких-то несколько минут мы с Михаилом будем сидеть настолько близко друг к другу, меня пробирают мурашки, а потом и вовсе передергивает. Но главное помнить, что все заканчивается. И этому тоже придет конец.

Мысли о том, что интервью может оказаться настолько интересным, что пройдет незаметно и моментально, совсем не успокаивают. Разум берет верх, развеивая иллюзии и веру в чудеса.

Нас с Михаилом усаживают. Я стараюсь держаться как можно собраннее, и даже не расслабляю ног, припечатывая их одна к другой. Только бы не касаться Михаила. Но сразу же подбегает какая-то девушка и распоряжается, чтобы я села иначе, а Михаил меня приобнял. И эта пытка становится еще более невыносимой. Хотя казалось бы, куда дальше …

— Ну добрый вечер! — В студии появляется ведущий и сразу же плюхается на кресло. По голосу я сразу узнаю, что именно с ним я и общалась по телефону. Крупный мужчина с щетиной, сильно добавляющий возраста явно молодому лицу, перебирает бумаги в руках, а после прикрывает все папкой. — Начинаем! — Распоряжается он, а я только и делаю, что поглядываю на настенные часы, умоляя стрелки идти быстрее.

Сначала общаются с нами на общие темы, отдельно каждому задавая вопросы. Причем эти вопросы оказываются довольно странными. Узнают про прошлое, но не углубляются в него. И пока ничего страшного не происходит, ведь такую информацию можно в свободном доступе найти на просторах интернета. Кто где учился и какое образование имеет. Видимо, это те самые безобидные вопросы, которых так боялся Михаил. Или ему есть, что скрывать? Он тот еще кот в мешке. Или, может, его пугают вопросы о том, сколько денег ему нужно для счастья? Наверняка. Ведь с этого вопроса он явно сливается, отвечая общими фразами и не давая никакой конкретики. Вот совсем никаких подозрений не возникает! И наплевать, что люди не дураки. Такими клише, как он, обычно, отвечают только те, кому есть, что скрывать.

— Между вами какое-то напряжение, — быстро меняет тему ведущий. — Или мне кажется? — Наигранно смеется он.

— Все хорошо, — сразу же отвечает Михаил, не давая мне возможно и рта открыть. — Мы просто немного поспорили.

— Ууу, голубки ссорятся! — Перебивает его ведущий.

— Нет, нет, нет … Именно спор, — угрожающе говорит Михаил, пытаясь показаться более веселым, чем он есть на самом деле. Но не его это, от того и выходит не очень органично. — Не будем сдаваться в подробности, ноо-о … мы зашли в ресторан и заключили спор, кто первым обратиться к другому, тот проиграет. И извинится.