Любовь Федорова – Дело о демонах высших сфер (страница 4)

— От подвала? Я у вас вроде как, а не старший. Поэтому мне ключей не дали.

Упта сразу потерял к подвалу интерес. Он с хрустом потянулся, щурясь на огонек масляной лампы.

— Знаешь что, давай спать, — сменил тему он. — Все равно наша управа первый день работает, никто еще не знает, что сюда жаловаться можно ходить.

Двое солдат городской стражи, оставленных на дежурстве для надежности и спокойствия, давно дрыхли в каморке возле кордегардии. Илану по должности спать было не положено, хоть он и очень устал за день. Он посмотрел, как Упта расстилает на составленных вместе табуретках суконный плащ, предусмотрительно взятый из дома.

— Приятного отдыха, — кивнул ему Илан, а сам отправился на обход префектуры.

Разумеется, в подвал он не пошел. Он поднялся по лестнице на второй этаж, а с него на крышу. Теплый ветер гладил старые камни и теплые доски, облитые асфальтовой смолой. Ветер пах песком и сухой солью. Он прилетел в Арденну из Мертвой пустыни и сразу вызвал оживление в порту — многие корабли ждали его, чтобы выйти в открытые воды залива.

Илан сел на теплую пыльную крышу, поставил локти на невысокий парапет и стал смотреть в ночь. Луна Алиллат светилась над Мертвой пустыней тоненьким золотистым серпиком, звезды дрожали от попутного для кораблей ветра. На соседней крыше, видной через сад, тоже кто-то был. Там переставляли с места на место масляный фонарик. Илан рассмотрел там морскую зрительную трубу на треноге, направленную почему-то в небо и легкое светлое платье женщины, смотревшей сквозь эту трубу на звездную россыпь. Потом фонарик погасили из закрыли колпаком, чтоб не мешал. Илан и сам не заметил, как заснул.

Глава 2

Утро в Арденне началось для Мема с того, что прямо под окнами его нового дома кто-то потерял осла. Брошенное животное ревело и ломилось в ворота пожарной части, расположенной от усадьбы Мема через улицу, чуя там то ли еду, то ли воду, то ли ослицу.

На дворе едва светало. В комнате, несмотря на отсутствие стекол и распахнутые ставни, было душно. Ветер из пустыни не приносил с собой прохлады и разогретые за день камни дома не успевали остыть к утру. Мем выбрался из-под простыни и москитной сетки над кроватью. Жена опять не пришла ночевать в общую спальню — либо осталась у девочек, либо, как в прошлую ночь, заснула прямо на крыше возле телескопа. Впрочем, терпеть то, что кирэс Иовис изменяет ему с телескопом, было еще можно. И оставалось надеяться на то, что она, при всей своей подчеркнутой северной холодности и сдержанности не станет искать себе любовника потому, что с Мемом никакого супружеского общения у них уже долгое время нет. Мем не понимал и не мог добиться ответа, чего именно она боится. То ли забеременеть, то ли самого Мема. То ли он что-то делает с ней не так, то ли сама она какая-то не такая — ведь других женщин в нем все всегда устраивало. Убедившись, что любое внимание и намеки на чувства к ней вызывают у высокорожденной кирэс только раздражение, Мем со временем перестал ей что-либо предлагать. При наличии красивой и молодой жены просыпаться и засыпать одному Мему было грустно. Он даже навел информацию о борделях Арденны и уже собирался проложить туда дорожку, если дальше так продлится.

Пойти найти, где она спит, или ну ее к черту?..

Его невеселые размышления прервал стук в дверь.

— Дядя Мем! Дядя Мем! — звала из-за двери Рута. — Вас срочно требуют из префектуры! Там происшествие!

Мем понял, что внести гармонию в семейную жизнь сегодня ему не дадут. И вообще жизни не дадут, ни семейной, никакой. Он же теперь префект.

Серый рассвет быстро превращался в яркое утро. В Арденне быстро темнело, и быстро рассветало. Мем набросил на плечи кафтан, в котором днем было неимоверно жарко, и босиком вышел на галерею. Рядом с Рутой стоял смущенный мальчишка не старше семнадцати на вид, один из тех, кто днем был в префектуре на общем сборе. На плече у него был прицеплен значок дознавателя.

— Что случилось? — спросил Мем. — Что за спешка?

Рута толкнула юного дознавателя в бок.

— Господин префект, простите, — пробормотал тот. — Я не знал, к кому пойти… Там прибыл один господин из Солончаков и утверждает, что на пригород напало Мировое Зло…

— Понятно, — сказал Мем. — А старшие в префектуре есть? Кто сегодня дежурный инспектор?

— Я старший, — сказал парень. — Меня Джата дежурным оставил.

Мем опустил голову и переждал десять ударов сердца. В Арденне так: даже те, кто учился и умет работать, работать не будут. Читать мораль арданцам бесполезно, это он почти сразу понял. Приказывать — тоже не самый эффективный способ управления. Нужно либо показать им пример, либо гнать в шею и закрывать эту так называемую «префектуру». Пусть Арденна обходится городской стражей и уличными судьями, как раньше.

— Зовут тебя как? — спросил он.

Парень засмущался еще больше:

— Илан.

— Подожди меня внизу, Илан. Сейчас пойдем в префектуру.

Человек, сидевший на лавке возле конурки писаря, был толст, красен и взволнован. Лет ему было около пятидесяти. Лицо господина лоснилось от пота, и он время от времени вытирал его серым от пыли платком.

При виде Мема он вскочил и, вместо того, чтобы спокойно поклониться и пояснить суть дела, бухнулся тому в ноги и запричитал о конце света. Мем стал его поднимать, но того то ли ноги не держали, то ли он и в самом деле приехал с жалобой на что-то очень страшное.

— Горе нам, горе! — стонал толстый господин. — Конец света близок, мы получили страшные знаки! Пророк Макума предупреждал нас не единожды, что в темные времена Мировое Зло вернется, восстанет из древних могил, а мы не вняли и продолжали грешить!..

— Вот, — развел руками дознаватель Илан. — Я не знал, что делать. Простите, что разбудил вас…

Мема истерика с концом света не обрадовала, он проявил невежливость к пожилому господину, взял его за шиворот и встряхнул.

— Давайте определимся, — предложил он. — Расскажите, с чего вы это взяли. Что вы видели?

Со всхлипами и причитаниями, срываясь время от времени на цитаты из разного рода пророческих книг, господин Саом из Солончаков поведал историю про то, что со дня, когда ходжерская эскадра бросила якоря на внешнем рейде Арденны, в Солончаках проснулись и стали действовать злые силы. Черный демон, не похожий ни на одно из известных животных, ни на человека, начал резать скот, словно для забавы — растерзает, выпотрошит, кровь выпустит и скрывается, почти не оставляя следов, — а вчера вечером, в сумерках он накинулся на загонявшего коз раба, располосовал тому всю спину и объел руку. К местным властям господин Саом обратился еще с самого начала, но те против темных сил ничего поделать не смогли и посоветовали идти выше, искать помощи и защиты у северного начальства в самой Арденне. Раз с его появлением такое началось, может быть, здесь знают, как с этим бороться.

Демон нападает сразу после заката и до полуночи, в самое темное время суток. Как только опасный период миновал и тьма насытилась, господин Саом сразу бросился в дорогу.

— Я едва не загнал ослика, — говорил он. — Я в отчаянии. Такое уже было в наших краях в преддверии Солдатской войны. Я был тогда совсем маленьким, но я помню. Вслед за тем последовали страшные времена. Будет война, большая война, весь мир погибнет!

При этом, ничего толком ни о следах демона, ни о повадках, кроме времени, когда тот нападает, господин Саом сообщить не мог, завывал о судьбах Ардана и мира, о трудности жизни в Солончаках и прочих житейских горестях.

Мем слушал, слушал, потом спросил:

— Осла у пожарной части вы потеряли? Идите, поймайте, а то он криком весь квартал поднимет.

Господин Саом, вытирая грязной тряпкой лицо, попятился к выходу.

— Что это за место такое — Солончаки? — спросил Мем у Илана. — На лошади доехать можно?

— Там раньше были могилы царей, потом их разорили грабители, и в них поселились люди.

— И как они там живут, в могилах?

Илан пожал плечами:

— Как все, обычно. Только за водой далеко ходят. На лошади доехать можно. — Он задумался, переводя арданские лиги в таргские. — Лиг семь-восемь будет. Дорога хорошая. Если по жаре, то за половину стражи доедете. Если сейчас выехать, то и за четверть можно управиться.

— К полудню успеем вернуться?

Илан неуверенно кивнул.

Илан не думал, что они поедут только вдвоем. Но в конюшню префектуры еще не были куплены лошади, а в пожарной части, куда обратились за помощью, сначала вообще никого не хотели давать. И не дали бы, если бы господин префект не припугнул их генерал-губернатором.

Господин Саом из Солончаков собирался возвращаться, ведя ослика в поводу, поэтому написал своим домочадцам письмо.

Лошади у пожарных были хорошие, и по довольно ровной дороге, ведущей в объезд родного для Илана болота со сваями и развалин градирни, бежали резво. Дорога эта вела в Солончаки через кусочек каменистой пустыни, и днем тут бывало очень жарко.

Илан поначалу боялся обращаться к северному начальнику и вообще разговаривать с ним, хотя поговорить, вообще-то, любил. Но тот повел себя просто. По дороге расспрашивал, откуда Илан родом, с кем и как живет, как оказался в префектуре и чего ждет от жизни. Илан за недолгое время пути незаметно для себя рассказал всю свою нехитрую биографию и выболтал все свои тайны. Как в младенчестве остался без родителей и без других родственников на попечении деда — одноногого ветерана береговой охраны, как бегал учиться грамоте в народную школу, как Джата поймал его на мелком воровстве, но не стал сажать в каталажку, а, наоборот, помог, как сам стал помогать Джате в его делах, как мечтал бы выучиться дальше и стать уличным судьей, но теперь, видно, не судьба, и все остальное.