Любовь Чи – НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ (страница 21)

Эля молчала, обдумывая этот безумный план. Страшно? Безумно страшно. Играть в такие игры с тем, кто имеет власть над тем что в лесу… Но альтернатива была ещё страшнее: пассивно ждать, когда его ледяная логика окончательно заключит её в невидимую клетку. Или бунтовать и рисковать стать целью для тех, кто ходит в темноте.

Она посмотрела на Елену.

— А если… если он откажется? Или сделает что-то ужасное с Ирен?

— Тогда ты узнаешь его истинное лицо, — серьёзно сказала Лена. — И поймёшь, что имеешь дело с монстром. И будешь действовать соответственно. Бежать, рассказывать, что угодно. Но сейчас… сейчас у тебя есть шанс использовать его странность в своих интересах. Это как… приручить очень опасную, но умную змею. Только с помощью логики, а не флейты.

Эля глубоко вздохнула. Сердце бешено колотилось. План был безумным. Но он был планом. Действием. А не ожиданием.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я попробую. Но если что-то пойдёт не так…

— Я с тобой, — тут же сказала Елена. — Мы обе будем в курсе. И если что… мы найдём способ. В конце концов, мы же «Косолапые». Нас не обойдёт!

Она обняла подругу. Эля чувствовала, как дрожь в её руках немного утихает. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то ещё — острое, холодное любопытство и тень надежды. Может, Елена права? Может, единственный способ бороться с безумием — это принять его правила, а потом переписать их под себя? Предстоящий разговор с Андреем теперь казался не просто конфронтацией. Это был первый ход в новой, смертельно опасной партии. И на этот раз она не собиралась быть просто пешкой.

Эля не стала ждать. Адреналин и решимость, подогретые словами Елены, ещё кипели в крови. Она вышла из корпуса и увидела Андрея на том же месте у озера. Он сидел, устремив взгляд на воду, его поза была собранной и безмятежной.

Она подошла прямо к нему.

— Андрей. Нам нужно поговорить.

Он медленно перевёл на неё взгляд. — Говори.

— Ты предлагаешь сделку. Защиту и стабильность в обмен на мою лояльность.

— Корректно, — кивнул он.

— Хорошо. Я готова её рассмотреть. Но на моих условиях. — Эля выдохнула и начала загибать пальцы. — Первое. Ирен отстаёт от меня. Полностью и навсегда.

Андрей чуть склонил голову.

— Ликвидация источника психологического дискомфорта. Выполнимо. Второе?

— Второе. Артёму не причиняется вред. Он получает такую же защиту, как я, если даст слово не нарушать твои правила.

— Нестабильный фактор, — заметил Андрей, — но управляемый при должном контроле. Принято, при условии его согласия.

— Я с ним поговорю, — быстро сказала Эля.

— Не рекомендую личных бесед. Я передам условия через нейтральный канал, — парировал Андрей. — Следующий пункт?

Эля собралась с духом.

— Третье. Я — не твоя девушка. Я — твой союзник. Мы сотрудничаем на равных в рамках этих правил.

Андрей смотрел на неё долго и пристально. Казалось, он сканировал её на предмет скрытых мотивов. Наконец, он медленно покачал головой. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы.

— Союзники, Эля? Союзники мне не нужны.

Эля замерла. — Что?

— Союзники — это переменные, которые могут изменить значение в любой момент. Они вносят хаос. Мне нужна… константа. — Он посмотрел на неё прямо, и в его обычно ледяных глазах вспыхнуло что-то тёплое, странное и пугающее. — Я согласен на твои первые два условия. Но третий — меняю.

Он встал, сократив дистанцию. Эля невольно отступила на шаг.

— Я согласен на всё, в случае, если ты согласна быть моей девушкой. А не предлагаемым тобой союзником. И вести себя, как моя девушка. — Его голос был тихим, но в нём не было привычной безэмоциональности. В нём была… жажда. — И чтобы ты ответила мне честно на один вопрос, прежде чем дашь ответ.

Он сделал паузу, и воздух между ними стал густым и тяжёлым.

— Когда ты меня поцеловала в классе физики… или вообще когда-нибудь рядом со мной… в тебе просыпались ко мне какие-нибудь чувства? Хотя бы намёк на что-то… приятное? Не из благодарности. А просто так.

Вопрос повис в воздухе, неожиданный и острый, как лезвие. Эля растерялась. Она ждала логики, расчёта, торга. А не этого — сырого, человеческого, уязвимого вопроса из самых глубин его странной души.

Он ждал ответа, не отводя взгляда.

Эля почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она вспомнила моменты: его увлечённые рассказы, его сосредоточенный профиль у окна, странное спокойствие, которое он дарил, даже его пугающую, но искреннюю заботу. Да, были моменты, когда он не казался ботаном. Он казался… интересным. Глубоким. И даже привлекательным в своей странности. Но это было не то чувство, которое она испытывала к Артёму. Это было что-то другое. Сложное. Запутанное страхом и непониманием.

— Я… — начала она, запинаясь. — Не знаю, Андрей. Были моменты, когда ты… не был мне неприятен. Когда было интересно. Но…

— Но этого недостаточно, — закончил он за неё, и в его глазах на секунду мелькнула тень той самой боли, которую он так тщательно хоронил под слоями логики. Он отступил, и его лицо снова стало маской. — Тогда моё встречное предложение отклонено. Союз невозможен. И, следовательно, остальные условия теряют смысл.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — вырвалось у Эли. — А что с… четвёртым пунктом? Я хотела…

Он обернулся, и его взгляд снова стал ледяным и всевидящим.

— Четвёртый пункт? Визит к патрулю? — Он слегка поднял брови. — Это было условие для союзника. Для того, чтобы получить доступ к элементам системы, нужно быть частью системы. На своих условиях. Ты отказалась от моих. Следовательно, доступ закрыт. Подумай ещё раз, Эля. Но недолго. Статус «чужого» здесь — самый опасный из всех.

Он ушёл, оставив Элю в полной растерянности. Её хитрый план разбился о простую, жуткую человеческую правду: Андрею не нужны были союзники. Ему нужна была любовь. Или хотя бы её видимость, встроенная в его больную, но чёткую систему. А на это она была не готова. Теперь Артём оставался без гарантий, она — без защиты и без шанса понять истинную природу угрозы. И лес, со своими безмолвными стражами, ждал за спиной, дыша ледяным, сладковатым запахом хвои и вечной темноты.

Возвращаясь в корпус, Эля чувствовала себя так, будто прошла через мясорубку. Мысли путались, от холодной ясности Андрея остался лишь неприятный осадок и леденящее осознание тупика. Она толкнула дверь и замерла на пороге.

В холле, у подножия лестницы, стояли Артём и Андрей. Они не дрались, не спорили. Они просто стояли друг напротив друга, и напряжение между ними было настолько плотным, что казалось, его можно потрогать. Артём стоял, скрестив руки, с тем же новым, задумчивым и злым выражением. Андрей — в своей обычной бесстрастной позе, но его взгляд был пристальным, оценивающим.

Когда дверь открылась, они оба, как по команде, повернули головы и посмотрели на неё. Взгляды были разными: у Артёма — быстрая, сложная вспышка (злость, досада, что-то ещё), у Андрея — холодный, безразличный аналитический взгляд, будто он видел в ней только переменную, которая не вписалась в уравнение. Но в этом синхронном повороте голов было что-то жуткое. Будто они только что о ней говорили. Или мерились, кому она теперь «принадлежит» в этой их извращённой системе отсчёта.

Эля сглотнула комок в горле, проигнорировала их и быстро прошла мимо, устремившись к лестнице. Она чувствовала их взгляды на своей спине. В своей комнате её ждала Елена, которая что-то искала в шкафу.

— Елен, идём гулять, — бросила Эля, не здороваясь.

Тон её голоса заставил Елену тут же обернуться.

— Что случилось? Ты как после похорон.

— Сейчас расскажу. Просто… выйдем отсюда.

Они вышли на улицу и пошли по главной аллее, подальше от корпуса «А». Только когда за спиной остались другие корпуса и весёлые крики ребят у спортивной площадки, Эля выдохнула и выложила подруге всё: свой ультиматум, встречное предложение Андрея и его жуткий, уязвимый вопрос.

Елена слушала, широко раскрыв глаза, и время от времени ахала.

— Офигеть, — прошептала она, когда Эля закончила. — Он прямо… предложил тебе встречаться. Взамен на защиту. Это как… средневековый брак по расчёту, только с лесными призраками вместо приданого.

— Это не смешно, Лен, — мрачно сказала Эля. — Он ненормальный.

— Ну да, ненормальный! — воскликнула Елена, но в её голосе звучало не осуждение, а какое-то странное восхищение. — Конечно, не сказка. Больше на хоррор смахивает. Но, понимаешь… — она остановилась и взяла Элю за руку. — Он же не страшнее Артёма. По-своему. Артём может врезать, нахамить, поступить как эгоистичный козёл. Андрей… он не ударит. Он просто построит вокруг тебя невидимую тюрьму из правил, где всё будет «для твоей же безопасности». И будет искренне считать, что делает тебе хорошо. В этом, по-моему, даже есть что-то… романтичное. В своём извращённом ключе.

— Романтичное?! — Эля вырвала руку. — Ты слышишь себя?

— Слышу! — парировала Елена. — И я вижу, как на него смотрят другие девчонки в лагере. Не шарахаются. Засматриваются. Высокий, умный, загадочный, лицо ничего так… если бы не эти его «тараканы», за ним бы очередь выстраивалась. А ты… — она вздохнула с преувеличенным сожалением, — …ты, как всегда, раздолбаев любишь. Ярких, дерзких, которые потом делают тебе больно. А тут предлагают стабильность, безопасность и… ну ладно, не любовь в классическом понимании, а какую-то свою, дикую преданность. И ты отказываешься!