Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Обещание (СИ) (страница 60)

Кира продала меха и с деньгами пошла прогуляться. На улицах её приметили местные воры, обманом или ещё как-то заманили в трущобы и напали. Пасита хмыкнул:

— Миледи Наивность!

Защитник припомнил, как утром стражники на въезде в город трепались про странную шайку лесных разбойников. Слухи быстро распространились, и в таверне, где он завтракал, болтали, что банде какого-то Борова, который месяц держал в страхе путников, не повезло столкнуться с ассасином, да добавляли, посмеиваясь: «Его изловила девчонка!». Сейчас же Пасита вдруг осознал, что виновница всего этого лежит перед ним на полу.

Неожиданно накрыло раздражение.

— Стоило скрыться с моих глаз, как ты уже брызжешь силой во все стороны?! — прошептал он сквозь зубы, глядя на крепкое, но изящное тело, прикрытое лишь тонкой нижней рубахой. — Чего замерла? Вон! — рявкнул Защитник на застывшую у двери служанку, которая только что вылила в большую ванну на кованых ножках ведро кипятка и стояла в ожидании новых распоряжений.

Женщина мигом ретировалась, бормоча извинения.

Пасита подошёл к Кире и, не церемонясь, зло сорвал с неё рубаху. Даже жаль, что девчонка без сознания, так бы и надавал по заднице! Он поднял Киру на руки. Тело на ощупь было ледяным, и Защитник, подавив все низменные рефлексы. В конце концов, никуда она от него не денется, аккуратно опустил девчонку в горячую воду, невольно залюбовавшись представшей картиной. И все же что-то ему не нравилось в её облике. Недовольно скривившись, Пасита принялся расплетать косы. Закончив, рассыпал русую волну по краю ванны.

— Так-то лучше, — он улыбнулся, невольно почувствовав себя художником, завершившим новый шедевр. Накатило желание такой силы, что он едва сдержался, чтобы не спалить что-нибудь. — Хватит, — пробормотал Защитник, выравнивая дыхание, — с этой игрой пора заканчивать.

Он направился к двери, рядом с которой висело зеркало. Зрачки его отражения светились странным голубоватым огнём. Такого раньше с ним не бывало, и Пасита приблизил лицо к гладкой поверхности. Присмотрелся: «Так и есть, не показалось».

— Что это?

Усилием воли он снова заставил себя успокоиться, наблюдая, как постепенно гаснет странный отблеск в глазах. Не хватало ещё напугать служанок, потом никого не дозовешься. Одна из них, та самая, которую он выгнал, весьма кстати обнаружилась за дверью: «Какая роскошь!». — подумал Пасита. Интересно, здесь так принято, или это потому что он Защитник?

— Вымойте девушку, но осторожно. Сможете переложить её в постель?

— Конечно, господин Защитник. Скажите, она чем-то больна? Что с ней?

— Переохладилась и очень устала, ничего более, — ответил Пасита проигнорировав, закономерное недоумение. — Я вернусь примерно через полчаса. К моему приходу приготовьте свежую ванну.

Служанка, сделав книксен, убежала выполнять распоряжения. Защитник вернулся в комнату.

Приблизившись к ванне, потрогал торчащую над поверхностью коленку. Провёл пальцем вниз по шёлковому бедру. Стряхнув с руки воду, едва заставил себя отойти: «Да что же это?!»

Следовало сделать кое-какие приготовления. Переодев кафтан, он стремительно вышел из номера.

Кира очнулась, едва сдержав удивлённый возглас: «Где я?».

Незнакомая комната. Обстановка, начиная от представшего пред взором потолка, края кровати и столика у двери — сплошь роскошь, хотя сравнить ей, конечно, не с чем. Мягкая постель. Перина? Тонкие простыни пахнут лимонником. Сверху ощущается приятная тяжесть — она укрыта тёплым одеялом.

«Что случилось? Как я сюда попала?»

Память предоставила исчерпывающий ответ, включая появление Паситы. Защитник весьма вовремя оказался рядом и спас её. Ирония судьбы — в один и тот же день и обокрали, и окрестили воровкой…

Значит, сюда её доставил Пасита.

Накатило беспокойство: «Который час? Аккарий, наверное, ждёт и волнуется». Стоило поскорее убраться отсюда, желательно незаметно. С Защитником встречаться совершенно не хотелось, быть ему обязанной — тоже. Кира было пошевелилась, собираясь сесть, как вдруг осознала, что на ней нет никакой одежды. Совсем никакой! С трудом подавив панику, она стала судорожно соображать, что делать.

Раздался тихий всплеск воды. Кира замерла и медленно повернула голову.

Посреди комнаты стояла ванна, внутри в свете косых солнечных лучей, льющихся из окна развалился Пасита. Защитник сидел спиной, и Кире были видны только широкие плечи, сильные руки, лежащие на бортах ванны, затылок с коротко остриженными светлыми волосами. Охотница зажмурилась, притворившись спящей. В этот момент Защитник поднялся, расплёскивая воду на пол. Капельки стекали по его телу, играя на солнце. Кира наблюдала сквозь щёлочку прикрытых век, испытывая сложное ощущение любопытства и страха одновременно. Нет, она уже видела раздетых парней и не раз — деревенские не стеснялись зимой выскакивать на мороз из бани, или летом купаться голышом в реке, но сейчас всё было по-другому. Не так.

Добавляло остроты ситуации и её беспомощное положение. Она же здесь с ним наедине, да ещё и совершенно голая. Вдобавок, слаба, как котёнок. Любопытства резко поумерилось, зато страха прибавилось. Она-то знала, чего можно ждать от такого Защитника…

Пасита обернулся, и Кира перестала дышать. Не глядя в её сторону, Защитник прошёл мимо, исчезнув из поля зрения. Раздался шелест одежды. Шорох. Что-то упало. Затем Пасита заговорил:

— И долго ещё ты собираешься притворяться, что спишь? Насмотрелась?

Щёки Киры залила краска: «Киалана! Как же неловко!».

Припомнились слова жрицы. Неужели это и есть уготованный ей путь? Тот самый, которому следует покориться? Сама её суть тут же взбунтовалась, против подобного, но кто она такая, чтобы сомневаться в воле богов? Только они решают: кому «в замужество», а кому в Излом.

Притворяться действительно больше не имело смысла, и Кира, набравшись смелости, открыла глаза:

— Где я? — сердце застучало, готовое выпрыгнуть из груди, когда она решилась на следующий вопрос: — Почему на мне нет одежды?

Защитник подошёл. К счастью, уже одетый. Протянул кружку:

— На вот, выпей, это восстановит силы.

В нос ударил терпкий травяной запах с привкусом мёда. Похоже на отвар, какой давала ей Матрена.

Следующий вопрос поставил её в ступор:

— Два раза за сутки?

— Что? — Кира сразу и не сообразила, о чём говорит мужчина.

— В транс входила дважды?

— Да, кажется. Так, где моя одежда?

Пасита пристально посмотрел, медля с ответом, и в его глазах мелькнул странный отблеск:

— Отдал, чтобы почистили.

Кира непроизвольно натянула одеяло повыше.

— Пей.

— Мне нужно что-то надеть.

— Я об этом уже позаботился, но тебе потребуется помощь, — он снова посмотрел на неё так, будто собирался слопать. Кира даже вздрогнула, когд, вторя её мыслям, он добавил: — Голодная?

Есть и правда хотелось, но сбежать хотелось сильнее.

— Я оденусь сама! — возмутилась Кира, втайне надеясь, что выдастся возможность улизнуть.

Она даже украдкой покосилась на окно: «Интересно, какой здесь этаж? Куда оно выходит?».

Но её беспокойство не остался незамеченным, и Защитник усмехнулся:

— Как знаешь.

Приглашающим жестом он указал куда-то назад, не переставая улыбаться. Кира привстала и обернулась, прижав одеяло к груди, да так и замерла. В углу обнаружился изящный диванчик с витыми ножками и резной спинкой, обитый полосатым сукном зелено-жёлтого цвета в тон шторам. На нём было разложено роскошное платье из светло-голубой парчи, расшитое жемчугом и кружевами тонкой работы по лифу. «Видимо, по последней моде», — решила Кира, припомнив красавицу-дочь градоправителя, и не сдержала нервный смешок, приметив висящую на спинке горжетку. Проданные утром шкурки она легко опознала. Теперь они были соединены между собой и украшены застёжкой из большого прозрачного камня: «Горный хрусталь?».

— Что это?..

— Платье. Я думал, ты наблюдательней. Ну так что? Сама справишься со шнуровкой и кринолином? — Пасита пристально посмотрел, будто что-то решая: — Хотя я тебе верю, ведь стоит мне только отвернуться, как ты войдёшь в транс и начнёшь творить чудеса. Верно? — он вдруг подскочил и, больно ухватив за подбородок, зашипел прямо в лицо: — Какого сартога ты это делаешь?! Почему всегда без меня? Издеваешься?

В комнате заметно потеплело, и Кире стало не по себе. Но едва она открыла рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, как Защитник впился в губы жёстким поцелуем, лишая дыхания, безжалостно сминая своей волей. От неожиданности Кира растерялась. Пытаясь оттолкнуть мужчину, выронила кружку с отваром, но это было всё равно что бороться со скалой. Пасита и не заметил её усилий, лишь удвоил напор, больно вцепившись в волосы на затылке, сильнее запрокидывая назад голову, будто мстил за что-то.

Одеяло соскользнуло, обнажая грудь. Как ни странно, именно это и отрезвило Защитника. Он отшатнулся тяжело дыша. Обежав взглядом стены комнаты, вернулся к Кире. Она, сияя пунцовыми кончиками ушей из-под натянутого до самых глаз одеяла, смотрела на него не мигая, будто загнанный зверёк. Защитник невольно опустил глаза, испытав что-то вроде угрызений совести, и вдруг приметил кружку в собственной руке: «И когда только успел поймать?». Залпом допив оставшийся отвар, хлопнул ею по маленькому столику и схватил с вешалки кафтан:

— Жду внизу, поторопись!