Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Обещание (СИ) (страница 59)

Кира снова поднялась, зажав в руке кошелёк, и, пошатываясь, побрела прочь. Несмотря на сложности с восприятием, в голове услужливо возник обратный путь. Образ был настолько чётким, будто она видела все с высоты птичьего полёта. Все петли, повороты, которые запутали, заставив плутать, встали перед глазами.

Дорога назад не отняла много времени. По мере продвижения, головокружение прошло, и охотница пошла быстрее. Она уже почти бежала, когда стены расступились, выпуская из лабиринта переулков на ту же самую оживлённую улицу, откуда все и началось, но казалось неприятности пошли по кругу. После полумрака солнце ослепило, и она с разбега в кого-то врезалась.

— Смотри куда прёшь! — раздался высокомерный голос. От столкновения кошель выпал из руки — будучи не в себе, она попросту забыла убрать его в сумку на поясе. Несколько золотых вывалилось и покатились по мостовой, их звон показался Кире оглушительным. Сияя маленькими солнышками, монеты, наконец, остановились.

— Прошу прощения, — Кира с трудом наклонилась, чтобы собрать деньги, но вдруг услышала:

— Она воровка!

Разодетый молодой господин помогал подняться с земли своему менее удачливому другу.

Судя по их одежде, Кире не повезло. Оба явно принадлежали к знатному сословию, что, скорее всего, грозило неприятностями. Серьёзными, если обнаружат трупы в переулке, докажи потом, что лишь защищалась.

— А ну стоять! Держи её!

Прежде чем, Кира решила бежать или все же оставаться на месте, её схватили. Руки больно вывернули за спину — сил сопротивляться не было. Злосчастный кошель бесцеремонно отняли.

— Я не воровка! Это мои деньги! — протест прозвучал тихо и неубедительно.

Голова от резких движений снова закружилась, следом накатила очередная волна слабости, вдобавок одолел озноб. Куда там вырываться! Да она просто на ногах едва держалась.

— Отведём её в тюрьму, — тот, который упал на мостовую, высыпал монеты на ладонь и, пересчитав, сунул в карман.

— Это мои деньги! — Кира все же предприняла новую попытку.

— Твои? Да откуда у бродяжки такая сумма?

— Я не воровка и не бродяжка!

— Рассказывай, — не поверили ей, а скорее, судя по выражению лиц, не захотели поверить. — А если ты не бродяжка, почему от тебя так несёт?

— Да она же вся грязная! Фу! — в голосе второго прозвучало отвращение.

«Вас бы так по земле поваляли», — подумала Кира, но не стала ничего отвечать. Её силой потащили куда-то, и охотницу одолела паника.

— Нет! Отпустите меня! — она попыталась вырваться.

— Стоять! — голос раздался неожиданно, и все трое вздрогнули.

Солнце закрыла внушительная фигура, на фоне которой хлыщи выглядели, мягко говоря, бледно.

— Отпустите девчонку!

— Но…

— Я. Сказал. Немедленно!

— Она украла у нас…

— И верните ей деньги. Я все видел.

— Конечно, господин Защитник, — буркнул первый выпустив руку Киры и, нехотя, нашаривая в кармане кошель. — Как скажете.

— Мы этого так не оставим! Вы знаете, кто мой отец? — попытался было воспротивиться второй, но первый дёрнул его за рукав, намекая, что стоит заткнуться.

Защитник приподнял бровь с таким выражением лица, будто с ним заговорила муха, и в плывущем мареве, Кира вдруг отчётливо увидела знакомые черты.

— Пасита?!

Защитник Пасита выезжал из ворот постоялого двора «Княжеский полдень». Приписка к вывеске гласила: «Лучшие номера во всём городе», и он вынужден был согласиться. Приличнее, чем кое-где в столице, но и цена такая же. Внезапно оглушив, его накрыло странное ощущение.

Ярый протестующе заржал, когда хозяин резко натянул поводья. — осторожнее, господин Защитник! — раздался мелодичный женский голос.

Симпатичная брюнетка в модном наряде для верховой езды, придержала своего серого в яблоках, избегая столкновения. Пасита, того не желая, перегородил ей путь. Осмотрев говорящую, Защитник подумал, что при другом раскладе он был бы не прочь продолжить знакомство в более интимной обстановке — девушка относилась к тому типажу, который его привлекал. Вдобавок в глазах незнакомки читалась откровенная заинтересованность. Но сейчас было не до того. Поэтому он, уступая дорогу, двинул Ярого вперёд и неприветливо буркнул:

— Простите, миледи.

Шестое чувство, а скорее собственная сила тянула, звала, указывая путь. Вскоре Защитник достиг храмовой площади и понял, что движется в верном направлении. Внезапно ощущения видоизменились, принимая знакомые очертания. Те же, что он испытывал рядом с девчонкой тин Даррен: «Боги! Да я же её чувствую!». На губах Паситы расцветала довольная улыбка.

— Керун и Киалана! Похоже, я сильно задолжал провидению за этот воистину княжеский подарок!

Пасита не мог найти происходящему иного объяснения. Ведь про подобное на уроках в Ордене не рассказывали, не делились шёпотом более опытные Защитники, не орали пьяными голосами изрядно надравшись в кабаке. Оставалось надеяться, что в книге Излома что-то об этом сказано.

Следуя путём, который указывала ему сила, Пасита свернул на одну из улиц, лучами отходящих от площади во все стороны, и вскоре увидел Киру в руках двух скользкого вида хлыщей. В этот момент он порадовался, что желая произвести впечатление, напялил свои лучшие одежды, те самые — из золотой и алой парчи. Он не вынимал их из сундука с тех пор, как его сослали в эту дыру, хорошо, хоть ещё из моды не вышли. Не забыл он и про громовик, который сейчас весьма кстати болтался на груди, на толстой золотой цепочке. Не надел он только ботинки.

Да и вообще не вспоминал о них с тех пор, как окончил учиться. Грубая обувь не подходила ни к одному наряду.

Два щеголеватых, но потёртых мужчины, громогласно объявляя Киру воровкой, тащили ту якобы в тюрьму. Подозрения Защитника подтвердились, когда один из них прикарманил её деньги.

Пасита спешился и неслышно подошёл сзади, напустив на себя самый надменный вид. Он хорошо был знаком с людьми подобного типа и знал все повадки. Скорее всего, родители лишили содержания или же просто род обеднел, но привычка пускать пыль в глаза осталась. Намётанный взгляд отметил пошитые по прошлогодней моде кафтаны, изобилующие пятнами и потёртостями, стоптанные сапоги, и особый голодный блеск в глазах. Да и их поведение. Хотели бы сдать Киру в тюрьму — попросту кликнули бы стражу. А так свернут в ближайший переулок и начнётся представление…

Кстати, почему девчонка совсем не сопротивляется? Ему ли не знать, таких как эти, она одолела бы и со связанными за спиной руками. Почему она попросту не убежала? Отчего едва ноги волочит?

— Растяпа! — Райхо скривился, будто у него заныли зубы. Это надо же додуматься дать девчонке полную дозу «хэпт-соме»! Зелье должно было взбодрить, привести в чувство и придать сил, чтобы она смогла добраться до безопасного места, но хватило бы и пары капель, добавленных в воду. К сожалению, он это осознал, только когда Киррана зашаталась, как пьяная. Хеп-тан сообразил, что его сбила с толку картина её потоков:

— Это же вовсе не истощение было, а сброс лишнего! Да и она понятия не имеет о медитации!

Он вознёс хвалу Саршан-хо и Киалане за то, что ошибка в пропорциях никак не отразится на здоровье девушки, хотя, без сомнения, ощущения та испытает пренеприятные. По крайней мере, сам Райхо не мог выносить состояние беспомощности. Он встряхнулся, прогоняя вместе с нежелательными воспоминаниями, неуместное чувство вины.

Впрочем, Киррана быстро сориентировалась, и даже перестала шататься, удаляясь от места нападения. И все бы кончилось хорошо, если бы девчонку не угораздило столкнуться с местными представителями золотой молодёжи. Райхо даже нацепил личину Грейла тин Аларии, собираясь её выручить, но его неожиданно опередили, отчего Хепт-тан скривился, будто хлебнул уксуса:

— Кто бы мог подумать, Пасита тин Хорвейг собственной персоной!

Девчонка отрубилась внезапно, и Пасита едва успел уберечь её от падения. Один из хлыщей, повинуясь выжидательному взгляду, нехотя выудил из кармана золото, ссыпал его обратно в кошель и бросил Защитнику.

От Кирраны жутко воняло, её одежда оказалась перепачкана какой-то склизкой гадостью:

«Где это её так угораздило?». Защитник брезгливо поморщился, понимая, что теперь придётся чистить и собственное платье, но деваться некуда, не оставлять же было её здесь? Нанять экипаж ему не пришло в голову, и взобравшись на Ярого, Пасита усадил Киру впереди себя, придерживая, чтобы она не свалилась.

— Горячую ванну, смену белья и пришлите кого-нибудь в помощь, — Защитник на ходу отдавал распоряжения свите тащившихся следом слуг.

Он быстрыми шагами поднялся по лестнице и преодолел расстояние до своего номера неся на руках отключившуюся по дороге Киру. Ему навстречу снова попалась та самая брюнетка.

Наморщив носик, она проводила Защитника взглядом, но он этого даже не заметил. Влетев внутрь номера, Пасита хотел было уложить Киру на кровать, но, передумав, осторожно опустил на пол. Скинув кафтан, засучил рукава тонкой батистовой рубахи. И принялся стаскивать с девчонки сапоги, снял куртку и штаны, стараясь не запачкаться. Увидел кровь на руках и его вдруг его осенило:

— Да ей же пришлось драться! — перед глазами, как наяву встала картина, как Кира, ошалевшая, выбегает из переулка и сталкивается с теми ублюдками. В тот момент он её даже не сразу узнал, погружённый в собственные мысли. — Сартог дери! Это снова произошло без меня! — наконец, Пасита всё понял.