Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Испытание (страница 9)
«Даже если и так, за мной очередь из женихов небось не выстроилась, вот и нечего расстраиваться!» – Отогнав пришедшие не ко времени мысли, охотница заставила себя сосредоточиться вновь.
– Ой, ты еще здесь? Медитируешь? – Это вернулся Нааррон. – Иди поешь, похлебка удалась на славу! – Брат поднял большой палец.
– Не голодна я!
Ответ получился, грубее, чем хотелось.
– Как знаешь.
Дверь за братом закрылась, и Кира устало вздохнула.
– Кстати, – Нааррон вновь появился на пороге, – забыл передать. Пасита сказал, чтобы приходила завтра тренироваться.
Кира кивнула и раздраженно поднялась с пола, понимая, что так ей успокоиться точно не удастся. Прихватив с вешалки свою куртку и шапку, сунула ноги в сапоги и вышла в сени, а вскоре, подгоняя радостную Полночь, проскакала в сторону овинов, направляясь на поросший соснами холм.
2.
Впереди показался старый дуб с заснеженными ветвями и почерневшим от огня стволом, а за ним и дом, где обитал тин Хорвейг. Крэг внезапно остановился как вкопанный, подумал: «Ушел, ни слова не сказав про то Кире! Был занят своими мыслями, а потом потасовкой. Что она обо мне подумала?»
– Я идиот! – воскликнул он в голос.
– Только сейчас дошло, молокосос? – отозвался тин Хорвейг и с ухмылкой прохромал мимо.
«А бодрости-то в нем поубавилось, – не без удовольствия отметил Крэг. – Похоже, рисовался больше перед деревенскими». Мысль принесла чувство удовлетворения от содеянного и толику гордости. А что? Безнаказанно накостылять одному из самых сильных Защитников и отпрыску знатнейшего рода – дорогого стоит.
«Вот только безнаказанно ли?»
Отвечать на обидное прозвище курсант не стал, просто развернулся и пошел в обратном направлении.
– Эй! А ты куда это собрался?
– Тебе-то что?
– Никуда ты не пойдешь!
– Тебя вот только не спрошу.
Пасита хотел было возразить, но передумал.
– Добро. Идем вместе, – он изобразил радостную улыбку, и у Крэга снова появилось непреодолимое желание пересчитать эти ровные зубы.
Курсант недоуменно взглянул на тин Хорвейга:
– Мне провожатый не нужен, я вроде не дите.
– А ты думал, я тебя одного пущу? И не надейся.
Крэг было шагнул веред, но уперся плечом в плечо Паситы – тот преградил путь.
– Уйди с дороги, тин Хорвейг!
– Остынь! Думаешь, я не понял, что ты собрался к ней? Уверен, что сможешь себя контролировать? Знай, я больше не стану щадить твое самолюбие, размахивая кулаками.
Крэг поиграл желваками, прислушиваясь к себе. Потасовка помогла спустить пар, но возросшая сила уже снова бурлила, грозя вырваться наружу.
– Перестрой потоки, прежде чем приближаться к девчонке! Если ты ее хоть пальцем тронешь, будешь Излом караулить. На дне.
Тин Хорвейг развернулся и, не оглядываясь, пошел в дом. Как ни прискорбно, но ублюдок снова был прав. Курсант, чуть помедлив, уныло побрел следом, разрываясь между желанием вернуться и все объяснить Кире и страхом действительно навредить ей.
«Наверняка она расстроилась. Может, даже и обиделась. – Тут Крэга будто жаром обдало, и этот жар не имел ничего общего с силой. – Ну, конечно же, она обиделась! А кто бы не обиделся?»
Решено. Сейчас он приведет себя в порядок и пойдет объясняться: «Сила тому виной или нет, но Кира мне нравится».
Медитация помогла, прав был тин Хорвейг. Схему потоков Крэг перестроил, и теперь нигде не бурлило, не выпирало и не рвалось наружу. Странные, надо сказать, ощущения. Раньше ему такое испытывать не доводилось. Хотя его дар во время учебы и рос, неудобств это не причиняло. По-хорошему, ему бы стоило даже порадоваться.
«Ну вот, теперь можно и к Кире наведаться», – курсант краем глаза покосился на Паситу.
Тот все еще медитировал.
– Куда собрался, молокосос? – раздалось над ухом, когда он снял с вешалки куртку.
– Меня зовут Крэг. У тебя девичья память, тин Хорвейг?
– Не жалуюсь. Могу вот перечислить поименно отпрысков всех знатных родов Ярроса, но тебя среди них нет, прости.
– Уж сделай исключение, будь милостив. Я ведь не зову тебя ублюдком.
Тин Хорвейга в Ордене многие так звали за глаза. В их роду Защитники рождались редко, они больше славились своими мудрецами. Паситу родила сестра Настоятеля Затолана, имя отца ребенка они хранили втайне, но ходило много сплетен. Крэг пожалел о сказанном, не время для новой ссоры.
Глаза Защитника на мгновение сузились, но он только улыбнулся:
– А ты попробуй как-нибудь.
Как ни хотелось курсанту уесть гада, но с его происхождением волей-неволей приходилось считаться. «Агилон стар. Что, если вместо него брат Затолана тин Хорвейга станет Настоятелем Южной башни? Тогда сошлют меня к Излому и точка…»
Не продолжая разговора, Крэг вышел на улицу и направился прямиком к дому Киры, с облегчением отметив, что тин Хорвейг не потащился следом.
3.
Кира влетела на поросший соснами холм и резко натянула поводья. Красавица Полночь взвилась на дыбы, протестующе заржав. Бешеная скачка разгорячила кровь и одновременно выветрила из головы печальные мысли. Охотница соскочила на снег и повела лошадь в поводу, давая остыть. Сделав несколько кругов по утоптанной площадке, не стала стреноживать и отпустила. Осмотревшись вокруг, скинула шапку и решила взяться за дело как следует.
Плавные, текучие движения, настраивали на нужный лад. Сосредоточившись на точности их исполнения, Кира думать забыла об обидах, да и раздражение ее покинуло. Она практически танцевала, легкой снежинкой кружась над утоптанной площадкой. Казалось, в такт ее движениям в голове сама по себе рождалась волшебная мелодия. Кроме состояния восторга и свободы, ничего не осталось, хотелось вспорхнуть и полететь соколом, и чтобы холмы и вершины сосен стрелой проносились где-то внизу. Закончив, охотница едва успела закрыть глаза, приняв позу «цветущего лотоса», как пред внутренним взором уже в третий раз за сегодня расстелилась заснеженная равнина…
4.
Крэг, стоя на крыльце у двери в избу Киры, размышлял: стучать или нет? С одной стороны, постучать было бы вежливо, а с другой: ну как тогда на порог не пустят? Поговорить он вознамерился твердо, а потому решился на дерзость: «Вот за все разом и попрошу прощения, а там пусть уж хоть и взашей вытолкают». Представив, как хрупкая, но строгая Анасташа его выгоняет наружу, охаживая полотенцем, Защитник улыбнулся и толкнул дверь. В сенях вспомнились податливые губы Киры, ее упругое тело и блестящие в полумраке глаза, и он едва не застонал от досады: «О боги!»
Анасташа с Наарроном сидели за столом.
– Здрав буде, господин Защитник! – хозяйка поднялась навстречу. Прозвучавшее в голосе женщины веселье, несколько обескуражило. – Садись отобедай с нами. Сын сказывал, что ты теперь будешь у Защитника Паситы на постое? Так это ничего. Ты к нам-то захаживай, хоть и на ужин. Да и на завтрак тоже. Мы такому гостю завсегда рады.
– Спасибо. – Крэг не выдержал пристального взгляда синих глаз и поклонился Анасташе в пояс. – Не голоден я, матушка. Мне бы с Кирой поговорить.
Анасташа изогнула бровь, в ответ на непривычное обращение, но ничего не сказала. Вместо нее ответил Нааррон:
– А Киры нету.
– А где же она?
– Гневалась она на тебя, не скрою. – Анасташа внимательно оглядела курсанта. —Ускакала верхом, а куда – про то и не ведаю. Своенравная она у меня.
Не успел Крэг пожалеть о потерянном в суматохе коне, который, скорее всего, стал добычей для Стаи, как Нааррон радостно встрепенулся:
– Нашли! Ветра нашли и Ромашку! Парень из местных обоих привел, да ругался сильно, что без присмотра лошадок оставили. Все цело: и кони, и сбруя, и седельные сумки. Его Лютобором зовут, надо бы отблагодарить.
Когда Крэг проезжал мимо овинов, в груди снова екнуло, а по спине пробежали мурашки. Защитник удивлялся, отчего так? Не раз он, выскальзывая на рассвете из постели очередной красотки после бурной ночи, не помнил даже ее имени, а тут и всего-то целовались, а сколько терзаний! Неужто и правда дело в силе?
От дороги вправо отходила заметенная тропинка, которая, извиваясь, взбиралась на холм. На ней отчетливо виднелись свежие следы подков – кто-то свернул здесь с дороги. «Она, больше некому», – подумал Крэг. Вершина холма была обрывистой с этой стороны, потому тропа сворачивала, огибая его по склону, и исчезала в ельнике. Курсант натянул поводья, а вскоре и вовсе спешился, внезапно разволновавшись перед встречей.
«Сейчас, вот, пройдусь, настроюсь на разговор…»
В лесу тропа делала крутой поворот и выводила на плоскую вершину. Деревья расступились, и он сперва увидел вороную лошадь Киры, а потом и ее саму. Девушка сидела по центру площадки, окутанная дымкой голубого сияния. Вокруг в воздухе висели сонмы снежинок, будто подхваченных порывом ветра, да так и застывших на месте.
– Что здесь происходит?!
Выпустив повод, Крэг направился к ней, едва сдерживаясь, чтобы не бежать. Прислушавшись к себе, курсант ощутил, как схлынувшая было сила всколыхнулась, забурлила по венам, наполняя доверху потоки. Похвалив себя за то, что послушал тин Хорвейга, он чуть прибавил, преодолев расстояние в одно мгновение. Киррана сидела к нему спиной. Крэг осторожно обошел и опустился перед ней на колени. Опасения подтвердились. Вид Киры ничем не напоминал умиротворение во время медитации. Глаза плотно закрыты, зрачки под посиневшими веками непрестанно дергаются. Губа до крови закушена. Лицо кривится, будто от боли, да и поза какая-то неловкая, напряженная.