Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Испытание (страница 6)

– Я проверю, – Крэг вышел на улицу, но почти сразу обернулся.

– Нааррон, это к тебе. Та самая девчонка – Глафира.

– Глафира?! – хором воскликнули Кира и Анасташа.

Нааррон смутился и вскочил, хватая одежду.

– Кхм! Я скоро.

– Дела… И когда только молодежь успевает? – мать вопросительно взглянула на Киру.

Охотница не поняла толком, что та имела в виду, но уточнять не стала. Вместо этого задала вопрос, который мучил ее весь вечер:

– Крэг, когда вы собираетесь возвращаться в Орден?

– Как только дорога встанет. Сначала думали подождать у болот в каком-нибудь поселении, все равно по такой погоде туда успели бы добраться аккурат к паводку – в том краю намного теплее, уже почитай и весна.

– Скажешь, весна? – не поверила Кира.

– Там и зима, что ваша весна, или осень, – усмехнулся Крэг. – Но теперь мы точно не поедем до срока. Поживем здесь, так даже лучше будет. Анасташа, где можно стать на постой? Пустит кто будущего Защитника? – он осветил улыбкой горницу.

Кира вдруг забеспокоилась, представив, с какой охотой его приютит тот же Аккарий, а там и все его девять дочек! Ну и пускай опасность представляют только четыре. Ладно, три – насчет Ануши, она все же сомневалась…

«Стоп! Опасность? Я что же, ревную?!»

– А чего искать-то? Или тебе у нас не любо? – неожиданно выручила Анасташа, и охотница тихонько выдохнула расслабляясь.

– Еще как любо! – радостно откликнулся Крэг, стрельнув глазами в сторону Киры, что не укрылось от внимательного взгляда ее матери. – Да боюсь навлечь пересуды. Скажут – две незамужние женщины, и мужиков привечают, – тут Крэгу стало несколько неловко от сказанного.

– А и что с того? Нааррон – сын мне. Значит, мы с Кирой уже не одинокие. Ты же ему друг, а, значит, и гость. Но веди себя хорошо, – Анасташа так естественно погрозила пальцем, будто и не с без пяти минут Защитником говорила, а с соседским парнишкой, что вздумал яблоки воровать.

Наступила пора ложиться, а Нааррон так и не вернулся. Анасташа разволновалась было, да Крэг ее успокоил:

– Не переживайте, с ним все в порядке. Подозреваю, даже лучше, чем просто в порядке.

– Откуда тебе-то знать? – вопросила Анасташа, уперев в бока руки, но Защитник только невинно улыбнулся.

Кира легла в комнате с матерью, уступив свою – мужчинам. Покрутившись, она удобнее устроилась на лавке и уже почти задремала, как вдруг вспомнила про Матренино зелье. «Сартог дери!» – выругалась мысленно и едва не застонала от досады. Выйти из комнаты было неловко, да и пузырек припрятан в ее постели, которую сейчас занимает курсант. Как она объяснит это ему или маме? Что они подумают? Глубоко вздохнув, охотница помолилась Киалане, чтобы ночь прошла без сновидений. Но, хоть и было стыдно себе в этом признаться, втайне она желала увидеть во сне Крэга. Пасита сказал: «Мой сон – мои порядки», так почему бы не сделать этот сон своим?

Глава 3

После ухода гостей Пасита долго медитировал, почти до самого вечера. Затем попытался уснуть, но едва не сошел с ума – его постель все еще хранила аромат тела Киры, вытаскивая на поверхность самые темные желания и фантазии. Спать здесь оказалось серьезным испытанием для его воли, но и перелечь на другое место он не смог себя заставить. Так и мучился, пока снова не всколыхнулась сила. Пришлось подняться и медитировать, но на этот раз сосредоточиться удалось с трудом, и тин Хорвейг понял, что еще одну подобную ночь он попросту не выдержит.

Поначалу, когда пришли эти сны, ложась в постель, он только и мечтал, чтобы девчонка снова оказалась в его власти, а просыпаясь, чувствовал себя из ряда вон плохо. Становился нервным, несдержанным, едва контролировал эмоции и силу. Когда же сны прекратились, он чуть не сошел с ума от желания вернуть их и вымещал свой гнев, почти избивая Киру на тренировках: «А ведь ей нечего было мне противопоставить!»

Но еще хуже на душе было оттого, что объяснял он себе эти срывы желанием добиться от нее выплеска силы: «Идиот! Тупой дуболом! Чем я лучше того же Харилы? Мог бы включить голову и хоть чуточку подумать, что девчонку так не проймешь!»

Окончив сеанс медитации, Пасита почувствовал себя немного лучше, но расслабляться не стоило. Теперь он понимал, что сны эти ни к чему хорошему не приведут, а потому был согласен от них отказаться. Тем более что не терял надежды обрести все это позже и взаправду. Защитник поднялся и заварил себе полную кружку сон-травы. Выпил до капли, сплюнув попавшие в рот венчики.

Несмотря на выпитый отвар, Пасита все равно проснулся рано. Могучий организм быстро расправился с какой-то там травкой, а мысль о том, что в этот самый момент девчонка и ничтожество смотрят вместе необычный сон, заставила покинуть постель. Ноги сами понесли его к дому Киры.

***

Нааррон тихонько проскользнул в избу, когда темное зимнее утро еще только готовилось вступить в свои права и еще не успело озарить горизонт на востоке первыми лучами холодного солнца. Адепт замер в нерешительности, не зная в какую из двух комнат податься. Чтобы не разбудить домочадцев он присел на лавку и решил подождать, пока кто-нибудь проснется. На столе стояло блюдо с пирогами, накрытое чистым полотенцем, вышитым по краю петухами. Пахло оттуда весьма аппетитно, и Нааррон вдруг осознал, насколько, оказывается, проголодался. Бурная ночь выжала все соки, и теперь, когда эйфория отступила, он чувствовал себя совершенно вымотанным.

Спать хотелось сильнее, но зато пирожки были прямо здесь – под носом. Утянув один, Нааррон принялся жевать, задумчиво глядя в окно, но видел там не заснеженный двор с расчищенными тропинками, а черные как ночь волосы Глафиры. Ее белое тело, алый рот, приоткрытый в сладостном стоне. Воспоминания были настолько свежи, что адепт будто почувствовал руки девушки на своих плечах. Ее губы, бесстыдно ласкающие его тело так, как он и не мечтал в жизни. Ее темные глаза, загадочно сияющие из-под пушистых ресниц. Казалось, он слышит ее дыхание и хриплый голос, шепчущий его имя.

– Заучка? – На плечо легла рука. Крэг выдернул друга из мира грез, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– А?

– Только не говори, что всю ночь с барышней разговаривал, – тут Крэг заметил глуповатую улыбку, которая против воли рвалась наружу, несмотря на все потуги Нааррона совладать с собственным лицом. – Зау-у-учка-а! – протянул радостно Защитник. – Да ты сартогов обольститель, дружище! – он одобрительно приобнял адепта за плечи.

– Поди к сартогам! – в тон ответил Нааррон и, повернувшись к окну, сладко зевнул. Глаза его осоловели, а движения стали вялыми, почти как когда они, не жалея сил, торопились в Орешки.

«Ай да Глафира! Укатала парня, едва живой сидит, того и гляди, прямо тут набок повалится», – подумал курсант и спросил вслух:

– Ну как это «поди к сартогам»? Нет уж, рассказывай!

Расположившись напротив, Крэг подпер голову рукам, придав лицу крайне заинтересованное выражение.

– Мне нужны подробности. Особенно подробности! – изобразив улыбку-оскал, курсант захлопал ресницами.

– Ты что, это серьезно? – адепт возмущенно повернулся, готовый дать отповедь не в меру любопытному другу.

– Нет, конечно! – сдержанно хохотнул Крэг, стараясь никого не разбудить. – Но не могу же я не поиздеваться.

– Я так и подумал, – вяло кивнул Нааррон, всем видом показывая, насколько он выше этого, и снова впал в прострацию, доедая пирожок.

– Шел бы ты спать, дружище, – Крэг хлопнул адепта по плечу. – Эк тебя эта девка умотала! После такого хороший сон – то, что нужно мужчине. Уж поверь мне. – Он заговорщически подмигнул и указал на дверь комнаты: – Там на лавке постелено.

– Ну хоть что-то толковое ляпнул. Пожалуй, так и поступлю.

Нааррон поднялся, отхлебнул простокваши, томившейся в кринке на печке, и, утерев белые усы, устало потопал в комнату. Крэг пересел на его место поближе к окну и тоже взял пирожок. Сам он чувствовал себя не менее разбито, вдобавок одолевало томление. О! Причиной тому снова был необычный сон или видение, курсант так и не понял, что именно. К счастью, на этот раз обошлось без тин Хорвейга. Только Кира и он сам. Керун и Киалана! Они любили друг друга так горячо и страстно, насколько это, вообще, было возможно.

Ничего подобного с ним еще не случалось, хотя Крэг не был обделен женским вниманием, а как и большинство курсантов Ордена, скорее страдал от его избытка. Но ноющее тело, на деле так и не получившее разрядки, напоминало: все – лишь грезы, не более. Осознав, что это их с Кирой обоюдное желание, сводит его с ума, заставляя кровь кипеть в венах, Крэг понял, что боится. Боится, что однажды не сможет держать себя в руках с ней рядом.

Он припомнил вчерашний вечер. Поцелуи. Огонь силы, разгорающийся в ее глазах, бездонная синева которых заставляла парить над землей от счастья. Сдержаться и вчера было сложно, что же будет сегодня? Завтра? В голове всплыли слова Паситы: «Побольше медитируй… Держись от нее подальше… Не об этом ли говорил ублюдок?»

Крэг, тяжко вздохнув, отер ладонями лицо, словно прозревая. Напрашивался неутешительный, но очевидный вывод: то, что происходит, не имеет отношения к реальным чувствам. Доказательством тому его собственное поведение в Птичьем Тереме. Тогда он еще не знал Киррану. Даже не видел! А ведь был готов выпрыгнуть из повозки, чтобы оказаться рядом. Бежал, будто верный пес на запах хозяина. Что это, как не влияние силы? Спасибо Нааррону, привел в чувство, не позволил натворить глупостей.