Любовь Черникова – Огонь в твоих глазах. Испытание (страница 5)

– Мама! – голос прозвучал хрипло.

Нааррон поднял голову к небу, но из глаз все равно покатились слезы, пришлось стыдливо утереться рукой, но на их месте тут же выступили новые. Кира замялась, почувствовав неловкость, и непроизвольно покосилась на Крэга, о чем тут же и пожалела, встретившись с задумчивым взглядом. Она чувствовала ответственность за произошедшее у Паситы, и боялась, что отношение курсанта к ней теперь переменится. Она боялась, что едва обрела что-то светлое, как уже потеряла, но тот, вдруг улыбнувшись, приобнял ее за плечи.

– Ну вот, вроде ничего не случилось, – шутливо выдохнул в ухо. – Больше никаких видений и слюны. Да и идиотом я себя не чувствую. – Заметив, как переменилось выражение лица Киры, Крэг поспешно добавил, прижимая ее крепче, не давая отстраниться: – Прости. Я просто пошутил.

– Идемте в дом! – Анасташа, не выпуская руки Нааррона, первой направилась в избу, по пути подхватив упавший платок. От ее зорких глаз не укрылась маленькая сценка между дочерью и Защитником, и женщина улыбнулась, вздохнув с облегчением. В ее сердце воцарилась надежда, что этот симпатичный и сильный мужчина поможет избавить Киру от излишнего внимания Паситы.

Мать переживала за дочь, боясь, что та несмотря ни на что, привяжется к тин Хорвейгу. Тот мог вскружить голову кому угодно, стоило ему только захотеть, а Кира ведь такая наивная. Разглядит чего нет и не было, да станет маяться. Крэг же сразу пришелся Анасташе по сердцу.

***

В горнице вкусно пахло блинами, в печи томился чугунок с остатками похлебки. Без счета было выпито кружек молока и травяного отвара. Анасташа все сетовала, бросая выразительные взгляды на Киру, что пироги будут только к вечеру – кое-кто не удосужился поставить заранее опару. Сыто откинувшись на лавке, парни наперебой благодарили хозяек за жарко натопленную баню и вкусный обед.

– Мама, сможешь ли ты меня простить? Я давно должен был тебя навестить. Мне так стыдно! – Нааррон скривился, будто от зубной боли.

– Ничего, сынок, ничего, – Анасташа присела рядом, гладя его по плечу.

– Оставим их, – тихо шепнула Крэгу Кира и взяла за руку, увлекая на улицу. Защитник попутно прихватил с вешалки куртки и шапку.

– Стой! Куда разогналась? – придержал он охотницу в сенях. – Надевай!

Помогая надеть куртку, курсант развернул Киру к себе лицом и принялся бороться с застежками.

– Эй! Я и сама справлюсь, не маленькая.

– Позволь мне эту малость, пожалуйста, – его голос внезапно стал хриплым. – Я думал умру, когда тин Хорвейг ее с тебя снимал. Можно, я хотя бы надену? – Кира судорожно сглотнула, а Крэг продолжил: – Этот сон… В нем есть хоть частичка правды?

Очень хотелось ответить «нет» и рассмеяться, но в золотистых глазах не было и тени улыбки, только затаенная надежда. Кира молча опустила руки, чувствуя, как непривычно сладко сжимается сердце. Крэг тем временем покончил с курткой и, шутя, нахлобучил ей на голову меховую шапку. Голубые и золотистые глаза встретились. Защитник глубоко вздохнул и осторожно выпростал косы на грудь. Кира, не думая, что творит, шагнула ближе и приподнялась на цыпочки, обвивая руками его шею. Курсант заключил ее в объятья, с жадностью умирающего от жажды, завладевая губами.

Страшась быть застигнутой, Кире пришлось прервать самый безумный и сладкий поцелуй в своей жизни: «А ну как мама забеспокоится и выглянет в сени? Вот мне будет стыдоба!» Щеки пылали от смущения, голова слегка кружилась, когда она, пряча лицо, первой выскочила на улицу. Мороз немного привел в чувство, и охотница отважилась повернуться к Защитнику.

– Пойдем погуляем? – предложила как ни в чем не бывало. – Я покажу тебе деревню.

Крэг снова надел ей на голову, оброненную во время поцелуя, шапку. Ответил слегка охрипшим голосом:

– Я бы и дальше предпочел осматривать сени, но как скажешь.

– Ах ты! – возмутилась Кира и, подхватив с земли пригоршню снега, бросила парню в лицо. – Остынь!

– Ну все! Попадись мне, зацелую!

Крэг наклонился, загребая руками зараз столько, что впору было охотницу целиком засыпать, и Кира с визгом перелетела через плетень удирая. Все ее существо наполнилось детским восторгом. Домой они вернулись только к ужину, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом. Раскрасневшиеся и с потрескавшимися губами еще час болтали на дворе, не входя в дом, пока Анасташа не замахала им в окно. Тут же на крыльце появился Нааррон:

– Вы хоть изредка за руки не держитесь, а то уж больно подозрительно, – усмехнулся он. – Крэг, надеюсь, ты еще помнишь, что Киррана моя сестра?

– Заучка, и что ты мне сделаешь?

По тону Кира поняла, что это их обычная дружеская перепалка.

– Я? Ничего. А вот она тебя вздует, – хохотнув, брат скрылся за дверью.

Кира прыснула и грозно посмотрела на Защитника. Тот, сделав невинное лицо: «А я что? Я – ничего», – потянул ее в сени. Там в уютном полумраке, не удержался и прижал к деревянной, покрытой изморозью стене сорвав еще один долгий и нежный поцелуй, от которого у Киры подкосились ноги. Не держи ее Крэг, точно упала бы. Едва они успели сделать вид, что ничего не происходит, как дверь снова отворилась.

– Где же вас носит-то? Ужин стынет!

На пороге, грозно сощурившись, возникла Анасташа. Крэг широкой грудью закрыл смутившуюся Киррану, первым заходя внутрь.

– Идем, идем. Э-э… Снег обметали.

– Угу, – неубедительно согласилась с ним Анасташа. – Руки мойте и к столу.

Мать Киры ни на миг не сомневалась, что происходит на самом деле и в душе ликовала. То, что Крэг тоже Защитник и не сможет жениться на Кире, ее совершенно не смущало. Уж лучше пусть он будет рядом, чем изверг Пасита. Этот вон как на дочку смотрит, словно пред ним жрица Киаланы. Такой не обидит.

Ужин получился просто царский. Стол ломился от блюд. Был даже зажаренный поросенок, выменянный у соседей на соболиные шкурки. Целый таз пирогов с дичью, вареный картофель, свежая похлебка и рыба.

– Ой, мамочка! Как же ты это все одна? – Кира осеклась, ей стало очень стыдно. Она впервые ощутила себя никудышной хозяйкой. Пока они с Крэгом «любовались красотами» Золотых Орешков, а главным образом овином, да и то изнутри – мать не покладая рук, готовила, на стол накрывала, чтобы гостей приветить. Что же Крэг про нее теперь подумает?

– Не переживай сестренка, я помогал. Люблю стряпней заниматься, вон и дылда тебе то же самое скажет.

– Нааррон! – одернула его Анасташа. – Чему в этом вашем Ордене учат? Никак только обзываться?

Друзья рассмеялись, а Кира пропиталась благодарностью к брату. Он так легко понял, что она чувствует, и вовремя пришел на выручку. Некоторое время было только и слышно, как стучат ложки. Насытившись, они повели неспешную беседу о грядущем. О том, что делать дальше.

– Задание мы провалили, но зато нашли Киррану. Еще бы разобраться, как погиб отец, и тогда можно с чистой совестью вернуться обратно, – разглагольствовал осоловевший адепт. – Мама, а отец не болел, случаем? Может, замечала что? Он ведь отлучался года два назад седмицы на три или поболее?

– А и верно! – Анасташа нахмурилась, в глубине ее глаз промелькнула тоска. – Уезжал. А куда, про то мне не сказывал. Как вернулся, сам не свой был, будто подменили. Ослаб тогда сильно. Мы скрыли его хворь от деревенских. На людях-то Каррон еще держался, а ночами совсем худо приходилось. Лихорадка била нещадно, слабый был что котенок, откуда только силы брал, чтобы день сдюжить? Я тогда не отходила от его постели, а к Матрене идти он мне настрого запретил – сильно боялся, что кто-то узнает.

Кира слушала затаив дыхание, и ужасалась, как это она все пропустила? Нет, мать и раньше проводила ночи у отца в доме, в том не было ни для кого секрета… Но теперь только она поняла истинную причину, почему реже стали тренировки. Отец отправлял их с Микором одних, или же просто наблюдал, сидя рядом с книгой в руках. Внезапно ее осенило: «С той самой книгой!»

– По его наущению я готовила отвары и потихоньку он поправился, – продолжала Анасташа. – Но…

– Что мама? Ты еще что-то приметила? – Нааррон даже на лавке заерзал.

– Приметила, – кивнула Анасташа согласно. – Приметила, будто не стало в нем больше силы. Понимаете, – женщина замялась, – мне это было особенно заметно. А еще Каррон стал много читать. Ту книгу, которую вы искали… – она осеклась на полуслове. – Боги! Так, это он за ней и ходил! И погиб из-за этой проклятущей книги! Мой Каррон! – Она вскочила и подбежала к Нааррону, порывисто обняла, прижав к груди голову. – Сынок! И ладно, что она пропала. Туда ей и дорога! Сгубила отца, и тебя тоже погубит. Не ищи ее!

– Мам, успокойся, – Нааррон мягко высвободился. – Не в самой книге дело.

– Но тогда в чем же?

– Дело в Изломе. Не спрашивай только большего, я и так уже наговорил тут.

Кира вопросительно взглянула на Крэга, и тот украдкой шепнул ей на ухо, пока никто не видит:

– Излом тянет из Защитников силу.

Охотница поежилась. Отчасти от услышанного, отчасти оттого, что горячее дыхание приятно пощекотало ухо.

Раздался тихий стук в ставню, и все разом вздрогнули.

– Кто это? – Крэг повернулся к Анасташе.

– Не знаю, – предположила та. – Может, соседи любопытствуют?

– Или Пасита, – побледнела Кира, но тут же исправилась: – Хотя вряд ли. Он не стучал бы так тихо. Он не стучал бы вовсе…