Любовь Черникова – Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья (страница 5)

Тревога не отступала, и я приоткрыла глаза, взглянув из-под ресниц. На фоне большого окна отчетливо выделялась мужская фигура.

– Кто здесь? Я закричу! – предупредила строгим шепотом, а у самой поджилки затряслись.

Мелькнула мысль, что это нелогично, но инстинктивно я старалась не разбудить и не напугать спящего сына.

– Не бойтесь, лейра! Я не причиню вам вреда! – так же шепотом ответил мне незнакомец, выставив открытые ладони.

– Ульрих?! – узнала я ночного гостя и села на постели. – Ты же Ульрих! Сын Далилы и Райда!

– Верно. А еще я – тот самый волк, которого вы освободили из клетки, лейра.

– Поверить не могу! – ерничала я от возмущения.

Убедившись, что сыночек спит, я поднялась, завернувшись в длинный халат, и подошла к оборотню ближе. Ульрих походил на своего отца. Прямо копия, разве что значительно моложе, и более сухой и жилистый, а в волосах пока нет и намека на седину.

– Прошу прощения, что потревожил вас, лейра Эления, но мне нужно с вами поговорить.

– А нельзя было отложить разговор до утра? – поинтересовалась я, едва сдерживая зевоту.

– Не думаю, что генерал с вас хоть на минуту глаза спустит. Он и сейчас был бы здесь, да отец увлек его разговором. К тому же моя мама… Она настрого запретила мне приближаться к вам. Боится, что генерал будет ревновать, и это может плохо кончиться.

Сказанное повергло меня в легкое недоумение.

– Глупости какие… – пробормотала я и уточнила: – Ты утверждаешь, что твой отец отвлекает сейчас генерала, чтобы ты мог со мной спокойно поговорить?

– Не совсем так, просто удачное стечение обстоятельств.

Что ж, у всех свои странности. Я решила не вникать, да и спать больно хотелось. Сдерживая зевоту, я опустилась в кресло, стоявшее прямо у окна и, посмотрев на оборотня, поинтересовалась:

– Обязательно было лезть через окно?

Ульрих сверкнул клыкастой улыбкой, или это в свете луны мне показалось, что его клыки чуть острее, чем у нормальных людей?

– Обязательно. У порога дежурят соглядатаи матери, ей тут же доложат, что я здесь, и она мне головомойку устроит, а я этого страшно не люблю!

– И будет права! Ульрих, тебе не кажется, что слегка невежливо врываться вот так, когда люди спят? В твоем возрасте пора бы об этом знать, – поддела я оборотня, не сдержавшись.

– Совершенно верно, лейра! Но разговор действительно важный! Лейра Эления, вы спасли меня, и я хотел сказать, что можете рассчитывать на ответную услугу в любой момент. Волки всегда платят долг жизни.

– Спасибо, Ульрих. Но тебе скорее Беляну стоит благодарить, а не меня. Если бы не она, мы бы даже не узнали, что ты в беде. Это моя служанка увидела тебя и бросилась на помощь.

– Ей я тоже благодарен, но именно вы освободили меня из клетки. Счет шел на минуты. Это не простая клетка, она вытягивала из меня магию. Час… Может, два, и я бы превратился в дикого зверя, неспособного больше принять человеческий облик. Только ваша магия меня спасла – разрушила артефакт, так что именно вам я обязан тем, что остался в здравом рассудке. Родители о том не знают. Мама, вообще, не в курсе подробностей, а отцу я не говорил про то, что клетка магическая. Он… Он бы рассердился на меня за то, что я подверг свою жизнь такой опасности.

– Твое положение было куда хуже, чем казалось на первый взгляд, – заметила я, слегка шокированная.

– Точно!

Ульрих присел на подоконник и уставился куда-то в противоположную стену, как будто переживая все заново.

– Ты догнал того урода, который задал стрекача? – поинтересовалась я, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

– Догнал. И убил. Но сначала допросил.

Ответ оказался настолько же жестким, насколько прямолинейным, но я отреагировала удивительно спокойно. Даже нигде ничего не дрогнуло, как будто подобное в порядке вещей. Наверное, привыкаю к новым реалиям потихоньку?

– Полагаю, он заслужил свою участь?

– Заслужил, – подтвердил Ульрих. – Он был из «ловцов».

– Кто такие «ловцы»? – спросила осторожно, чувствуя какое-то внутреннее напряжение.

– Охотники на оборотней, – ответил Ульрих с легкой заминкой.

– Расскажешь?

Волк оценивающе посмотрел, словно решал, посвящать ли меня в какую-то тайну. Мне вдруг показалось, что ситуация чем-то похожа на мою. Ульрих – тоже сын, пусть уже взрослый. Его тоже пытались похитить, и судя по всему, за это кто-то заплатил. Я решилась поделиться:

– Ульрих, моя мачеха продала моего сына неизвестно кому. За нами тоже охотятся, и если бы не генерал, не знаю, был бы ли еще мой ребенок со мной.

Похоже, мои слова разрушили последние сомнения, и Ульрих принялся рассказвывать:

– Все началось около года назад. Оборотни отправлялись по делам в Левшары и другие места неподалеку, и не возвращались. Пропадали парни и девушки, но сначала никто ничего дурного не заподозрил. У нас бывает, что молодежь уходит из отчего дома на поиски счастья, или просто странствовать. Такое не редкость. Некоторые возвращаются, но не все.

– Когда же вы поняли, что их похищают?

– Последней пропала Хельга – девушка моего друга Бриана. Они собирались пожениться этой осенью, так что она не могла просто взять и уйти. Они очень любили друг друга.

– И как это случилось?

– Хельга оставила записку, но не Бриану, а мне. Написала, что решила сделать особенный подарок жениху и отправилась в Левшары за ним. В записке она написала, где планирует остановиться, и обещала вернуться через два дня. А если нет, тогда просила рассказать обо всем Бриану. Мой друг что-то почувствовал. Он очень волновался, и когда я пришел и передал записку ему, очень расстроился. Сказал, что я должен был сделать это сразу. Мы поссорились и даже едва не подрались. Он один направился в Левшары, чтобы найти Хельгу. Меня с собой не взял и даже не сказал, что пойдет туда.

История Ульриха взволновала меня.

– И что случилось дальше? Бриан тоже пропал?

– Нет, он вернулся наутро и рассказал, что Хельга остановилась в самой дешевой гостинице в пригороде. В ее номере все было перевернуто вверх дном, когда он пришел.

– Там был обыск?

– Скорее, драка. Пропали все вещи Хельги, кроме одной – браслет, который Бриан ей подарил. Да и тот валялся под окном снаружи. Порванный и со следами крови Хельги…

Ульрих замолчал. Похоже, он чувствовал свою ответственность за пропажу девушки.

– А он спрашивал работников и хозяина гостиницы?

– Пытался. – Ульрих усмехнулся.

– И, конечно же, никто никого и ничего не видел? – констатировала я.

– Верно. Пока мы искали, пока сообщили совету старейшин, пока те думали, что делать, пропала еще одна волчица. Тихоня Луана, которую мать послала за покупками. Безобидная и девушка, которую считали лунной странницей.

– Лунной странницей? – переспросила я.

– Она была слегка не в себе, – пояснил Ульрих, красноречиво покрутив ладонью у виска. – Но ей бы точно не пришло в голову отправиться в путешествие в одиночку и без разрешения родителей.

– И что дальше? Что решил совет?

– Они боятся нарушить правила. Наши ведь не могут просто так заявиться в Левшары и навести там порядок. Это кончится войной.

– Бюрократия… Куда же без нее, – пробормотала я, понимая, что с точки зрения политики все верно.

Надо обращаться к властям, но это должен сделать кто-то вроде Райда, а не Ульриха.

– Вроде того, – согласился оборотень. – Поэтому я и решил действовать. Сам отправился в Левшары на ярмарку и притворился деревенским дурачком. Да еще нарочно засветился с оборотом, чтобы наверняка. Подумал, раз им нужны оборотни, это имеет значение.

– И у тебя получилось, – констатировала я.

– Да! Они клюнули и куда быстрее, чем я ожидал, потому и попался. Я снял комнату на постоялом дворе недалеко от того места, где похитили Хельгу. Ждал, что нападут ночью, если, вообще, нападут, но ловцы совсем обнаглели. Взяли меня сразу же.

– Но как ты им поддался?

– Что-то было в питье.

– Выпивка еще никого до добра не доводила, – пошутила я. – Многие на этом погорели.

– Я пил воду! – возмутился Ульрих. – Похлебка, что мне подали на обед, оказалась слишком острой. Жажда замучила, и я попросил воды. Выглушил целый кувшин, после чего мгновенно отключился, а пришел в себя уже в клетке. Как и когда принял волчье обличье, даже не помню!

– Похоже, работают они профессионально, продумав каждый шаг.