Любовь Блонд – Не называй меня по имени (страница 3)

– Туда завозили обычные семена. Навряд ли кто-то будет заморачиваться с кофе, когда все силы тратятся на добычу всякой фигни под землей. Поэтому никто особо не слушал отца, когда он предложил свой безумный план. Никому не нужны были агрономы, уход за растениями и дурацкие Поля Жизни. В первую очередь отправляли бурильщиков и технический персонал, который мог добыть настоящие деньги.

– Зато благодаря его безумному плану ты теперь учишься на пилота. Значит, не такой уж он и безумный.

– Ага, когда надо накормить толпу суровых мужиков, а доставка еды стоит столько, что нули не сосчитаешь, план с Полями Жизни вдруг стал привлекательным. А до этого десять лет над ним смеялись.

– Забей. – Таня перевернулась на диване, соблазнительно отклячив попу. – Ты в авиационке, далеко не глупая, свободная и симпатичная девчонка. Через пару лет мы сядем за штурвалы настоящих кораблей, и люди будут с завистью смотреть нам вслед. Так ведь?

Мира мечтательно улыбнулась:

– Именно!

– Что ж, раз так, то предлагаю сегодня напиться. И даже не смей отказывать!

Таня бессчетное количество раз пыталась вытащить ее на какое-нибудь мероприятие, но неизменно получала отказ с нелепым оправданием. С высоты своего статуса Таня не догадывалась, что Миранда не могла себе позволить заведения, куда ходила дочка богатых родителей. А Мира стыдилась признаться, поэтому и придумывала разные отговорки.

Но в этот раз оправдание было настоящим.

– Не, спасибо. Сегодня хочу дойти до ректора Коули. Попрошу его дать дополнительные часы с тренажером.

– Ой, да прекрати! Нормально у тебя сегодня получилось. Ты продержалась семь минут, а это намного больше, чем все остальные.

– И на минуту меньше, чем Ганс.

– Тренажер невозможно пройти. Просто прими это. – Таня лениво перевернулась на диване, свесив руку к полу и поглаживая ковер с высоким, мягким ворсом. – Тем более, мы будем гражданскими пилотами, нас за Молоты никогда не посадят.

– Оскар прошел тренажер. А раз он смог, значит, еще кто-то сможет.

– О, Оскар. Не напоминай о нем.

Таня закопалась рукой между подушками дивана, нашла пульт от световой панели и навела на окна. В следующую секунду стекла потемнели, и вместо потрясающего вида появилось мужественное лицо Оскара Венделини – героя Союза Евразии и Африки. Мире пришлось пересесть ближе к дивану, чтобы не ослепнуть от красоты. Жгучий брюнет с зелеными глазами, волевым подбородком и мощными скулами. Мечта девчонок от десяти до девяносто лет. Лучший военный пилот, бесстрашный защитник, космический ас.

Таня с восхищением смотрела на изображение идеального мужчины:

– Однажды он станет моим мужем. Обещаю тебе.

– Ну конечно. Об этом мечтают абсолютно все девушки и женщины.

– Ты просто ревнуешь.

– Он шикарен, бесспорно. Но я даже не посмею посмотреть в его сторону. Вокруг него всегда такие… Такие, как ты, да. Так что, подруга, дерзай.

– Ох, Мирка, обожаю тебя. Какой же сегодня хороший день! Поклянись, что если мы когда-нибудь встретим Оскара, то ты будешь рядом и поддержишь меня.

– Клянусь на мизинчиках. – Она протянула руку, хватая ответный мизинчик Тани.

Хозяйка снова заелозила на диване, переключая пультом изображения Оскара на окне и влюбленно созерцая застывшие зеленые глаза. Она не сомневалась, что однажды познакомится с ним. Не сама, так через родителей. Они уж постараются ради дочурки.

Генерал Тоумассон не моргая смотрел на ректора Коули, пытаясь догадаться, о чем думал старый, тощий червяк. Отношения между ними никогда не носили дружеский характер. Коули подчинялся военному ведомству, отчего был не в восторге, а Тоумассон считал старого ректора на редкость скользким типом, которому давно пора на заслуженный отдых. Благо пересекаться по рабочим вопросам им приходилось крайне редко.

– Сколько единиц будут знать правду? – сухо спросил Коули, сложив артритные пальцы у подбородка.

– Около двадцати.

– Много.

– Половина – мои люди. Еще ты и несколько инженеров.

– Рискованно.

– Знаю. Но мы не можем так бездарно просрать десять лет работы. Надо выкручиваться любым способом. У тебя есть кто-то на примете?

Коули откинулся на спинку кресла и обвел взглядом кабинет, который занимал последние тридцать лет. Он осознавал, что если правда вскроется, то хитрому Тоумассону ничего не будет, а вот старого ректора могут с позором изгнать. Если не посадить.

– Надо поднимать личные дела. У меня учится больше тысячи пилотов с разной степенью подготовки. У тебя очень жесткие рамки.

– И сроки тоже. Человек необходим еще вчера. Мне не нужен выпускник со всеми возможными звездами на лацкане, истребителем будут управлять удаленно.

– Тогда возьми кого-то с улицы.

– Уже думал. Не выйдет. Нужен кто-то, кто хоть немного представляет, что от него требуется. Он должен завести двигатели, выполнить предполетную подготовку и вылететь с базы. Все официальные переговоры, которые будут записываться на базе, должны быть безупречными. Дальше мы перехватим управление. Человека с улицы мы только учить будем полгода.

За дверью послышались недовольные голоса, и кто-то пытался добраться до ручки. Голос молодой секретарши что-то строго говорил, на что второй – тихонько возражал. Мужчины замолчали и одновременно отвлеклись на дверь, выжидая тишины.

Но неожиданно она распахнулась и на пороге возникла миниатюрная фигурка девушки в студенческом костюме: синие брюки и пиджак, из-под которого виднелась посеревшая от времени и многочисленных стирок блузка. Растрепанные волосы, небрежно собранные в хвост, синяки под глазами и стоптанные ботинки. Классический вид студента, который не вылезает либо из библиотеки, либо из тренажера.

– Извините, господин Коули, не хотела вас отвлекать, но вопрос срочный, – тараторила девушка, отталкивая возмущенную секретаршу. – Я у вас много времени не отниму. Пожалуйста, очень прошу. У меня автобус через пятнадцать минут, если не успею, придется ночевать на лужайке. А я жду уже полчаса.

– Какие у вас невоспитанные студенты. – Тоумассон недовольно цокнул языком, обращаясь к покрасневшему ректору.

– Господин Коули, меня зовут Миранда Тигас, третий курс гражданской авиации. Мы сегодня начали работать с тренажером Молота, и я очень вас прошу: позвольте взять дополнительные занятия. Я неплохо справляюсь, но знаю, что могу лучше. Мне бы чуть-чуть потренироваться.

В глазах ректора вспыхнул нездоровый огонек. Он подался вперед, навалившись на стол, и внимательно начал разглядывать наглую студентку.

– Миранда, Миранда… Не та ли ты Миранда, что поступала по квоте?

– Да, но я сдавала все экзамены наравне с другими и честно поступила.

– Да, да, не сомневаюсь. – Коули недовольно посмотрел на застывшую в дверях женщину. – Мари, спасибо, мы разберемся.

Как только секретарша закрыла за собой дверь, Коули ткнул пальцем в сторону генерала:

– Познакомься с Андри Тоумассоном. Он большой человек во флоте.

– Очень приятно, господин Тоумассон. Извините, что отвлекаю. – протараторила Мира, заливаясь румянцем. – Я буквально на секундочку. Мне важно хорошо сдать Молот.

– Это тот самый, который никто не может пройти? – спросил Тоумассон не то у девушки, не то у ректора.

– Оскар прошел. – опередила Мира. – Если он смог, значит, и я могу попробовать.

– Да, он прошел, – загадочно произнес тучный мужчина. – И теперь летает на настоящем Молоте. Ты тоже хочешь?

– Нет, что вы! Я буду в гражданском флоте. – Мира запнулась на мгновение, испуганно глядя на ректора. – Ну, я надеюсь, что буду. Я очень постараюсь.

– Напомни, Миранда, откуда у тебя квота? – не унимался старик Коули.

Мира нерешительно опустила взгляд. Видимо, не хотела показать растерянность от странных вопросов. Ректор славится странными поступками, например, может просто так выкинуть студента из института только потому, что тот ему не понравился.

– Родители. Они погибли на Люмисе.

Тоумассон взмахнул толстыми руками в воздухе:

– Прелесть-то какая… В смысле мне жаль, сочувствую.

– А братья, сестры? Они тоже получили квоту? – Голос Коули наполнили нотки хитрости.

– У меня нет ни братьев, ни сестер.

– А другие родственники? Тети, дяди?

– Честно сказать, не знаю, я их давно не видела. Знаю только, что двоюродный брат отца, дядя Томас, работал на Люмисе. Но мы с ним виделись, когда я была совсем маленькая. А это как-то влияет на дополнительные занятия на тренажере?

Коули переключил колючий взгляд на толстяка и, забыв про присутствие девушки в кабинете, обратился к нему:

– Что скажешь, Андри?

Тоумассон с трудом повернулся на кресле, еще раз осмотрел Миру с головы до ног и загадочно спросил:

– А на настоящем Молоте не хочешь полетать?