Любовь Белых – Осторожно! Следствие ведёт попаданка (страница 8)

Мне и самой захотелось затылок почесать:

– А чего же ты ему кишки выпустил? Надо было… наверняка как-то.

– Кто? Я? Да я и мухи не обижу. Бык его мой подрал, когда он ко мне на ферму опять залез через дыру в заборе. Жена у меня ещё, дурёха сердобольная, приговор мне подписала. За лекарем послала… Эх, добивать нужно было поганца. Не впервой он мою ферму обворовывает.

Я помолчала какое-то время, анализируя полученные данные. Присмотрелась к мужику получше и поняла, что про муху он мне явно наврал. Ферма с быками, ну такое себе ремесло для того, кто мухи не обидит.

Мясник, выходит?

В моём положении это знакомство было очень даже выгодным.

– Ранее заявляли, что пацанёнок этот к вам на ферму лазит? – строго спросила я, повертев сию ситуацию под разными углами.

– О как? – хмыкнул мужик. – Как мой защитник говоришь.

– И?

– Да куда там? Жалко мальца. Ну курятник обнесёт, ну украдёт что по мелочи… Выпорол один раз. И то за то, что он пока в курник лез, всё мне переломал и поилку опрокинул. Мать у него выпивоха та ещё. Отец сгинул где-то на чужбине. Помощь предлагал, но они, чай, гордые, ничего им не надо, а как воровать ко мне лезть, так это пожалуйста. Для этого гордость не нужна. – возмущённо выговаривал мясник. – Но на кой он в стойла на этот раз полез? Вот что мне непонятно. Недоросль поганая. Мне за него ответ теперь нести!

– Вы защитнику своему скажите, чтобы по соседям пошёл. Если личных счетов не имеется, то и другие обворованные пацанёнком найдутся. Пусть возьмёт рекомендательные письма со всех. Докажите злой умысел жертвы, вам снизят плату. Но… – я напряглась, услышав, как заскрипели тяжёлые двери где-то вдалеке. Так происходило всякий раз, когда законники приходили и уволили кого-то на допрос или для беседы с защитниками. – В общем, вы полюбовно лучше решите с пацаном и его матерью. Не отвертитесь никак. Вред здоровью имеется – вам и обеспечивать жертву. Был бы не ребёнок, было бы проще. И вообще было бы просто, если бы вы его всё-таки добили.

У мужика глаза на лоб полезли:

– Ты что такое говоришь, девонька?

– Как есть говорю. Таков закон. Лишили человека возможности заботиться о себе, эта ответственность ложится на вас. Как по мне, справедливо, хотя и есть нюанс. Да? – я хохотнула. – Не повезло вам. Но, как знать, а вдруг всё же хорошо, что малец выжил?

Зычный голос законника раздался сбоку:

– Полли Неймиш! На выход!

Как знала, что ироды по мою душу придут.

– А что, в столице досудебные изоляторы круглосуточно работают? Честным преступникам уже ночью спать не положено? – с опаской пробурчала я.

– Личное распоряжение старшего инквизитора. На выход. С вещами. – под скрип металлического засова на горизонте замаячила вольная воля.

Глава 11

На выходе из досудебки меня ждал инквизитор. Собственной персоной. С самодовольной ухмылкой он держал опись моих личных вещей и помахивал ей, дескать, проверяй, всё на месте.

А я не гордая, я проверила. Тщательно раскладывала вещи на стойке, сверяя каждую позицию, тянула время, чем выводила из себя Мэр-Дала, как значилось в оттиске именной печати на листе в его руках.

– Вы не могли бы ускориться? – сквозь зубы выдавил он, не выдержав моей маленькой мести.

– Я ещё исподнее не всё проверила. С вас станется.

Инквизитор словно воздухом поперхнулся. Закашлялся, заозирался, после чего хлопнул ладонью с бумагой по стойке и направился к выходу.

– Я жду вас на улице! – бросил он, распахивая перед собой тяжёлые двери.

Я хмыкнула. Переглянулась с законником, скучающим на дежурстве, и неожиданно для себя выпалила:

– Нервный он у вас какой-то.

– Тёмный как тёмный. – сухо отозвался законник.

Тут-то у меня исподнее и из рук выпало.

– В смысле тёмный? Не эльф же, да? – я в ужасе воззрилась на мужчину и шумно сглотнула.

– Некромант. Самый настоящий. – обыденно пояснил законник.

Побросав свои пожитки в ларец, я поспешила к выходу.

О некромантах я знала довольно мало. Ввиду многих причин. Веских, разумеется. Все их особенности, прикормки, условия содержания, как и благоприятная для них среда – мрак полнейший! Но одно я знала абсолютно точно, что менталистика – это один из подвидов светлой магии. То есть, тёмным она недоступна. Следовательно, некромант никак не мог стереть мне память, ибо был просто не способен на это. Но это-то и не отменяло того факта, что у этого коня мог быть заточенный под такие делишки артефакт или сообщник!

Я саму себя запутала, пока переваривала новую информацию об инквизиторе.

– Вы быстро. – хмыкнул источник моих проблем.

Мэр-Дал ждал меня у повозки, в которую были запряжены две белые лошади, и злорадно скалился.

Я позволила себе отвлечься от мыслей об этом мужчине и своей дальнейшей судьбе, подняв глаза к небу. Ари оказался прав. Время близилось к рассвету, и непогода отступила. Снегопад прекратился, а я, оказывается, была в изоляторе гораздо дольше, чем предполагала.

– Вы некромант. – тихо проговорила я, глядя на серое небо. – Вы не способны проникать в чужой разум и уж тем более не способны стереть мне память.

– Первая здравая мысль, которую я от вас слышу. Продолжайте в том же духе, и мы, возможно, сможем поладить. – бесцветно отозвался инквизитор.

Послышался скрип.

Я перевела взгляд на мужчину и повозку. Тот уже успел усадить своё седалище и выжидательно таращился на меня.

Да ну? Хочет, чтобы я с ним поехала?

– Вот вам ещё одна здравая мысль от меня. – я насупилась, слегка склонив голову набок. – Вы злоупотребляете властью, господин инквизитор. То в темницу меня, то в тюрьму. Захотели, задержали, захотели, отпустили. Обвиняете, но отпускаете, а извинений не приносите, результатов вашей проверки не предоставляете… Что вам нужно от меня?

– Вы против того, что я вас отпустил?

– Я против того, что вы это делаете на не то чтобы на законных основаниях. Я законопослушная, это ясно?

– Я ведь могу и отправить вас обратно… – с хищными нотками процедил хмырь.

– А отправляйте. – я обиженно топнула ногой. – Или мне самой пойти? Я могу. Заодно напишу обвинительное письмо! Десять! Десять обвинительных писем! Вы от меня заявления получать устанете! И о том, что мне память стёрли, тоже заявлю. У вас, может, на свободе преступник-менталист находится! Это угроза поболее среднего уровня будет. Два и двадцать золотых на дороге не валяются. Как раскроют дело, мне компенсируют всё с лихвой.

– Сядьте в повозку! – рявкнул инквизитор.

– Не сяду! – в тон ему рявкнула я.

– Немедленно!

– Нет! Что это за беспредел такой? Я что, слушаться вас должна во всём? Вам мало, что вы меня из темницы в тюрьму гоняете, отрывая от личной жизни?

– Какой ещё личной жизни? Это откуда взялось?

– Оттуда, откуда и двадцать моих золотых! В их наличие вы тоже не верили! Может, я вообще к жениху сюда прибыла, а?

– Нет у вас никакого жениха!

– Жениха нет, а золотые были! – медведицей проревела я.

– Да знаю я, что были! Нашли мы их! Нашли! Просто сядьте уже, наконец-то, в повозку и прекратите орать!

О как? Золото – это хорошо, это замечательно. Это я любила и уважала.

– С этого нужно было начинать. – вздохнув, я взобралась по стремени и примостилась рядом с инквизитором, водрузив между нами свой ларец. – Могу я получить своё золото?

– Какая вы быстрая. – хмырь чуть ли глаза не закатывал, пока лез под свой плащ. – Держите.

Мне в ладонь легла аккуратная стопка золотых монет. Ровные, будто только отчеканенные, блестящие, без царапин и трещин. Сначала меня заинтересовало то, что мужчина не пожелал касаться моей руки, чуть ли не высыпав монеты сверху, водопадом, а после уже заинтересовали и сами монеты.

Лживый хмырь. Бельмо на оке закона.

Я что, совсем уже идиотка? Я своё золото от чужого не отличу? Нет, я бы, конечно, не отличила, если бы Мэр-Дал хоть сколько-то озаботился правдоподобностью этой махинации. Мои монеты были в обиходе. Сменили столько владельцев, что порядком уже утратили первоначальный вид, блеск и даже цвет. А эти?

Нет, инквизитор меня точно за дуру принимал. Но выбор предстоял мне, а не ему. Он свой уже сделал. Мне быть дурой, но при своём, пусть и условно своём? Или мне начать умничать, но остаться бедной?

Я настолько ушла в конфронтацию с самой собой, что не сразу разобрала слова хмыря: