Любовь Арзамасцева – Путь за Евангелиями (страница 4)

И уверовали во мне все ученики Иисуса.

Капернаум пока не понимаю. Поняла только, что вера моя растёт и крепнет с каждым днём.

– Этого пока достаточно. Следуй дальше.

– Иерусалим.

Я ощущаю его где-то под грудью. Там очень часто рождается животный страх, раздражение и злость, но там же рождается спокойствие и радость. И тут действительно началась огромная чистка. Это можно представить, когда ветер сечет прямо в лицо. Это я поняла, как бич. Резкий и холодный, как северный ветер, он начал хлестать мою душу. Тяжко пришлось мне жить в это время. И не один и не два дня продолжалось изгнание торгующих из храма. Я яростно сопротивлялась всему, непонятному мне, в Евангелии. Я старалась каждую Заповедь приспособить к себе, и обелить себя, во что бы то ни стало. Я пыталась закрыть лицо рукой. Я хотела сохранить на себе старые, обветшалые одежды и никак не хотела оставаться голой перед новым ветром свободы. Я оправдывала себя изо всех сил. И если бы Господь не знал этого свойства души человеческой, то вполне мог бы истребить во мне все живое, и я погибла бы, так и не поняв живительного чуда бича от руки Господа. Но Он и это знает. И потому так глубоко пропитал меня верой в Свое милосердие. Я вертелась под этим бичом, как несмышленый ребенок под кнутом отца, которым выбивает ложь из своего сына. Но если внешний никогда не выбьет ремнем ложь из сердца чада своего, а только заставит его стать лицемером, то внутренний мой Господин очистил во мне Свою собственность от всякой торговли человеческой и я затихла, наконец, в новой, удивительной нежности к моему Истязателю.

Но первое время все мои внутренние авторитеты, отчаянно сопротивлялись очевидной реальности. Они строили их во мне всю жизнь, и вдруг всё полетело вверх тормашками и опрокинулось с ног на голову. Победил здравый смысл. Это и было для меня исходом и Пасхой. Праздник благодарной души. А после праздника, опять начались трудовые будни. Будни познавания и обучения, но эти теперешние будни уже не шли ни в какое сравнение с прежними, тягостными и безысходными. Звезда Иисуса сияла передо мной и освещала путь мой.

Мое изумление не прекращалось. Вера неуклонно росла. И пришёл Никодим. Его я тоже нашла в себе. Вопросов набралось целое море. Все смешалось в одну кучу. Вопросы, сомнения, изумления, ответы, и голова пошла кругом.

Сомнения вопрошали: «Как это? Откуда это? Правда ли, что Господь мой, живая реальность во мне?». Сомнения – великая сила противления истине, и если бы мне не дали реальных доказательств моего внутреннего исцеления в самом начале, то они могли бы утопить новую юную веру.

– «Кто не родится свыше».

– Ты пока этого не понимаешь, поэтому следуй дальше.

– Хорошо. Но одно явление мне непонятно. Как только подхожу к вопросам об убийстве и насилии, так вся моя сущность восстаёт против этого, и слезы льются неудержимым потоком. Так случилось и на сей раз. Когда я дошла до Иоанна Крестителя, представила, как ему отсекли голову, опять все во мне возмутилось, и опять слезы полились неудержимым потоком: «Ну, кто, кто во мне, мог так поступить с моим замечательным другом? Я люблю его всем сердцем и всей душой, так какой же гад во мне, заключил его в темницу?».

И тут, совершенно явственно, полилась речь Иоанна: «Да жив я, жив. Успокойся! Вот же я в тебе. Я просто переместился. Ты сама чувствуешь, как поменялись твои слезы. Раньше были тяжелые и безысходные, а сейчас легкие и светлые. А какой гад в тебе заключил меня в темницу, об этом узнаешь попозже. Сейчас не время исследовать тех, о ком не говорит это Евангелие. Ты путаешь Евангелие от Иоанна, предназначенное только для прозрения человека, с другими Евангелиями. У каждого из них свое точное назначение.

Следуй пока, только за этим Евангелием. Иначе, ты опять переместишься из внутреннего мира в наружный, и твое исцеление замедлится. Следуй за твоей Звездой. Чем дальше ты пойдешь за Ней, тем меньше в тебе останется слез отчаяния, и безысходности, а стало быть, и меня.

– Но я не хочу с тобой расставаться.

– Вот морока! Ты еще не рассталась со мной. Просто я перестал делать в тебе свою работу. Все что мне нужно было сделать, я сделал. Я сам замучился, и весь твой народ замучил. Но это нужно. Для чего, потом узнаешь. А сейчас ты же сама чувствуешь, как весь твой народ бегом бежит от меня к Иисусу. А зачем им было бы бежать от меня, если бы им со мной было хорошо? Так какая радость от безысходных слез? Это очень тяжелая жизнь. А Иисус зовет к иной жизни. Иди за Ним, и пусть все мои ученики в тебе уйдут за Ним. А я жив в них.

– Спасибо, Иоанн! Но во мне проявилось новое и очень неприятное для меня качество.

– Какое?

– Я стала лицемерной сама с собой. Всегда после слез делаю постное личико. Вроде как мировая страдалица.

– Вот твой Иисус и уводит тебя от тех, кто достал из запасников твоей души это качество, и подбросил тебе. Следуй только за Ним.

– Хорошо. Иисус пошёл в Самарию. Значит я уже самарянка?

– Считай, что так.

– Иисус говорит: «пойди, позови мужа твоего и приди сюда».

– А кто мой муж внутри меня? Я этого пока не знаю. Какого такого мужа звать? Не понимаю.

– Пропусти непонятное, и следуй дальше за Иисусом.

– Следую в Галилею. Я возвращаюсь как бы на исходную позицию, туда, откуда начала свой путь познания. Да. Такое впечатление, что все шаги просчитаны. С Галилеи началось очищение. Сначала найдены достоинства. Потом объединены. Потом явлен покой души. Появился ориентир.

Авансом показан конечный результат очищения. После него уже можно начать более суровый этап, и себяхвалу досталось. Но вот пройден и этот этап. Душа подготавливается к следующему отрезку пути очень тщательно. Галилея уже отдала своих учеников, храм души очистился, и появилась возможность дать человеку немного истинных знаний. И тотчас появился Никодим. После разговора с Никодимом, опять возвращение в Иудею, и как бы проверка, насколько изменилось состояние души человека. После Иудеи опять обучение. После обучения, опять проверка всего существа человека. Опять Галилея и просмотр состояния здоровья после первых этапов очищения. Изменения налицо.

Но вот царедворца не понимаю. Отупела. Выключила компьютер и в унынии принялась делать домашние дела. Однако, поглядывала на часы и прислушивалась к своему внутреннему состоянию. Почему я так делала?

– Искала в себе слуг царедворца, сына царедворца и самого царедворца. И когда нашла?

– Когда пришел ясный ответ, на часах было около семи вечера.

– Что принес тебе ясный ответ?

Я уже стала царедворцем. А сын мой очень торопится. Скорей все познать, все изучить и нестись к людям на корабле с алыми парусами. И это проявляется во мне тем, что я сама себя довожу до полной апатии, опустошенности и полуобморока. Почти умираю. Это как смерть от лихорадки. Всю трясёт от желания немедленно всё познать. Только подойду к очередной загадке Евангелия, тут же начинаю строить свои домыслы, и тут же от этого начинаю страдать и мучиться. И тут же на меня нападает горячка на скоропалительные выводы: «Ну, вот! Опять ничего не понимаю. Я глупая, я тупая! Все! Не хочу больше мучиться и страдать и умирать от собственной глупости. А ответов от Господа все нет и нет. И лучше я все брошу, и буду как все, и буду делать только то, что умею. Мне очень сложно заниматься этим нелегким делом».

Кажется, дошло. Мне подарили терпение. Для меня это тоже чудо. После этого Иисус повел меня обратно в Иерусалим. Я спрашивала Его: «Ну почему, почему другим людям так везет, и они находят успокоение или в работе, или в деньгах, или в развлечениях, или в любви земной. Почему этим людям помогают быть спокойными, а мне никто не помогает?».

И сказал Иисус: «Встань, возьми постель твою и ходи». Постель перевела, как Пост у врат Бога. И тут во мне поднялся ропот на самое себя: «Да ты что, совсем ошалела? Что ты навыдумывала? Да кто ты такая, чтобы с тобой говорил Сам Господь? Ты же неграмотная! Ты ничего не понимаешь в Писаниях. И при этом нахально утверждаешь, что Господь тебя исцеляет. Ну-ка покажи Того, Кто исцеляет тебя?» А Кого я покажу самой себе? Я же не вижу никого. И вот я опять в растерянности и сомнениях. И опять начинаю думать, – Может, я и впрямь обнаглела до кощунства.

Ответа нет. Сомнения набирают силу. И я решаю, что исцеление мое не навечно. Вот сейчас полегчало, а завтра опять станет хуже. И в самом деле, становится хуже. Но я не хочу. Не хочу, чтобы все стало так, как было прежде. И опять взываю к Господу моему.

И Он отвечает, – Не сомневайся больше. Если пришла ко Мне, верь Мне. Не мечись из стороны в сторону.

Я вроде как успокаиваюсь, но что-то давит изнутри. Давят сомнения. Давит неверие.

Пришёл сон. Я лежу на постели. Напротив постель мужа и еще несколько моих родственников спят здесь же.

И рвется из меня страстный вопль, – Это Я! Я! Я! И я понимаю, что меня не слышат. Я хочу вырваться из плена тех мучителей, которые не дают мне крикнуть громко, но они давят еще сильнее. И тогда, из последних сил, поднимаю я левой рукой, правую ослабевшую руку и пишу на какой-то доске, – Запомните люди! Это Я!

Проснувшись, я поняла, как нелегко мне будет полностью и навечно вырваться из плена железных мыслей, слов и поступков, которые приняты за норму среди людей. Но я опять взяла свой крест и опять пошла за Иисусом.