Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 9)

– Ты же понимаешь, что я твою жизнь без боя никому не отдам, даже предопределенности? И женушка твоя мне в этом первая поможет.

– Знаю, но судьба вам руки свяжет, вступиться не сможете. Ты лучше это сейчас прими, тогда, несмотря на удар, не потеряешься.

До Сэлиронда дошло, что брат действительно уже защищается жизнью мира духов и его душа обезболена и свободна от волнения. От тут же отстранился от намерения быть поддержкой, решив до последнего полоскаться душой в водах присутствия брата и еще не изжившей себя атмосферы уюта, что гарантировалась присутствующими здесь тэльвами.

– Вставай давай, – игриво подтолкнул он брата, – твой синий кит плывет.

Лагоронд скатился взглядом с рассветного неба в просторы полянки. Видя поступь Лавидель в их сторону, он оторвался от братского мундира, сел и, опершись на спинку дивана, отвел руку в сторону, высвобождая подле себя место для жены.

– Уже не кит, – горделиво ответил Лагоронд.

– Не уж-то разжаловал? – на улыбке ответил Сэлиронд. – Когда успел? Еще при прошлой нашей встрече именно так величал.

– Не разжаловал, а понял, что положение ее намного шире, – протянул Лагоронд, принимая жену в объятия. Он удержал ее перед собой, вонзив в голубоглазый несгибаемый взор восхищенный взгляд.

– Ну и как теперь именуешь? – уточнил Сэлиронд. Он понимал, что привязанность брата уже придержана, но Лавидель в ее проявлении нуждается, хоть и стойко начала скрывать. Манера Лагоронда выражать восхищение через слова всегда служили ее душе крепким объятием, именно поэтому он подстрекнул брата вопросом.

– Небо. Теплый небосклон моей судьбы, – ответил Лагоронд, но обращение направил не к брату, а к жене. Удержав ладонями лицо Лавидель, он притянул его к себе и одарил поцелуем.

Лавидель явно для обоих тэльвов приободрилась. Закопавшись носом в мундир мужа, она сделала глубокий вдох и уже после уложила голову на грудь и перевела растаявший от удовольствия взгляд на Сэлиронда.

– Вот видишь, я и до неба доросла.

– Вижу, вижу, – ухмыльнулся Сэлиронд, вновь удержав втайне ото всех собственную избитую душу. – Полагаю, тебе такое положение больше любо.

– Конечно. Твой брат всё же не устоял и сдался. Прежде меня очень любил, но горделиво роль опекуна нес. Теперь же перестал противиться собственному желанию. Вещички собрал и с головой в меня нырнул. Нынче и я им владею, как он мной, и я его слабостям могу защитной стеной открыто быть. Могучий Лагоронд и мне позволил стать солнцем, а себе разрешил быть снежной вершиной, что млеет под теплыми лучами моей любви.

– Разве сдавался? – игриво уточнил Лагоронд, желая чуть раззадорить жену, а после спасительно утопить ее в комплиментах.

– Не поняла, – среагировала Лавидель. Она чуть отклеилась от груди мужа, донеся до него возмущенный взгляд, но теплое упоение ее души отчетливо рисовалось в глазах.

– Когда это ты у меня такой непонятливой стала, а? – парировал вопросом Лагоронд. Он плавно протек пальцем по ее шее, довел руку до подбородка и, удержав его, придвинул лицо жены ближе к своему. – Я не сдался, а сражен твоей любовью и рассудительностью, моя королева, – уже шепотом донес он до ее слуха и заверил искренность признания поцелуем.

– То-то же, – изжив порыв мужа, чрезмерно довольно протянула Лавидель.

Сэлиронд удовлетворился происходящим и хотел отсесть от брата, гарантировав им большее уединение, но в этот момент на его плечо приземлилась тяжелая рука Велогора, да и утружденное пыхтение стоящего подле него Стилима камнем легло на второе плечо. Он понял о возникновении проблемы. Раз Стилим и Велогор не привлекли Алимина и Андиль, значит, дело касается Лагоронда. Тяжело вздохнув, Сэлиронд обернулся.

– У нас большая проблема, – заявили в голос Велогор и Стилим, бросив краткий взгляд на Лавидель с братом короля.

– Стилим, ты ещё пока мой стир, – ухмыльнулся Лагоронд, – потому будь добр, перестань пыхтеть на ухо брата. Разве мое ухо для этого не больше подходит?

– Простите, мой король, но вы руки опустили и возникшей проблеме противиться не станете, а ваш брат хотя бы в мыслях постарается выход найти.

– Нет, Стилим, – грубовато опротестовал Сэлиронд, ведь его зацепило подобное высказывание в адрес любимого тэльва. Он дотянулся до брата, ухватил его руку и задрал рукав мундира. – Видишь? – он указал на почти полностью спрятанную под белесыми жилами кожу брата. – Кодекс его уже вплетает в новое положение, следовательно, судьба определена и необратима. Брат не руки опустил, как видится со стороны, он Кодексом прежде времени обезболен, потому легко шагает в неизбежное, – Сэлиронд умышленно достаточно громко дал пояснение, чтобы привлечь к разговору всех присутствующих.

Сбежавшаяся компания быстро поняла смысл происходящего, но осознать не успела, да и Сэлиронд с Лавидель уже успели войти в души тэльвов собственной крепостью и приглушить восприимчивость души, потому они отнеслись к происходящему, как к книжной истории, а не реально происходящим событиям.

– Разве возможно прежде смерти приобщиться к Салтрею? – поинтересовался Алимин, разглядывая преображающееся тело короля.

– Я это, кому показываю, а? – вспыхнул Сэлиронд, сильнее стряхнув рукой брата, но быстро утихомирил полыхание. – Он не привычным способом в дух миров войдет. Его тело при нем останется, а не схоронится в песках священной земли.

– Трон Салтрея займет?

– Займу, – на улыбке ответил Лагоронд, желая в памяти всех осесть легкостью и умиротворением.

– Он так долго пустует, что все за небылицу считают его существование, – безмятежно протянул Алимин.

– Может, душонку его выпустишь? – фыркнул Сэлиронд в сторону Лавидель. Очарованное выражение лица и увлеченный интерес Алимина вызвал у него приступ раздражения.

– С королем согласен, – неожиданно поддержал Алимин. – Я врожденной способностью сглаживать летящие по душе удары отмечен, оттого так сильно придерживать восприимчивость моей души не стоит, а то за умалишенного сойду, – он постарался разумом загнать душу в более сдержанный вид, но она против воли полыхала блаженством. – Нет, мне совершенно не под силу вернуться к рассудительному взгляду.

– Лавидель, ослабь в отношении него хватку, – распорядился Сэлиронд. Он понял, что Алимину действительно во вред такая опека, а Лавидель уже на один шаг ближе к осыпанию, потому очевидного не видит. Выждав, когда Лавидель выполнит просьбу, он вернул твердый взгляд на Велогора и Стилима. – Вы тянуть с информацией долго будете?

– Флинер, мой король, – протянул сквозь застрявший в одной точке взгляд Велогор и утих.

– Что Флинер? – грубо переспросил Сэлиронд.

– Флинер у стен Маландруима. Требует разговора с вами, – ответил Стилим. В этот момент он подступил к Велогору и якобы случайно врезался в его тело.

Велогор тут же опомнился.

– Он с личной обоймой из двух отрядов и уздой, мой король, – дополнил отчет Стилима Велогор.

– Какой уздой? – уточнила Лавидель.

– Три сотни наших тэльвов, как собачонок за поводок привел. В цепях и под арбалетами держит. Знает, что во имя них в его сторону не дернемся.

– Нехорошо гостей у порога держать, – прервал разрастающийся гнев Велогора Лагоронд. – Сюда веди.

Велогор растерялся. Голос короля Лагоронда, как и прежде, звучал властно, а вот лицо и глаза полыхали чрезмерной безмятежностью, что при сложившихся обстоятельствах отнюдь не успокаивало.

– Чего застыл, – привел в чувства своего стира Сэлиронд, хотя не меньше него смутился состоянием брата. – Веди гостей.

– Понял, сейчас сделаю, – ответил Велогор и быстро скрылся из виду.

– Мэлиронд и девчата, давайте-ка нам за спины, – скоординировал Сэлиронд племянников и стиров.

– Я за спины не шагну, – горделиво ответил Мэлиронд.

– Шагнешь, – оспорил стойку сына Лагоронд. – В своем времени геройствовать будешь, а сейчас за спину матери и брата встанешь.

– Но, папа.

– Мэлиронд, возьми сестру, Андиль с Флалиминь и отойди за диваны, – достаточно уважительно, но властно пресекла протест сына Лавидель.

Мэлиронд тут же подчинился и сделал, как просят.

– Алимин, – обратилась Лавидель к стиру. Она не стала вслух произносить распоряжение, лишь содержательно кивнула в сторону Мэлиронда.

Через десять минут перед королями предстал Флинер в сопровождении двух тысяч наемных воинов, коих он сыскал где-то на севере. Численная личная охрана осталась шагах в пятидесяти от тэльва, там же находились и плененные тэльвы Леондила. Флинер накинул на себя горделивой уверенности, но глаза отчетливо выдавали внутреннюю неустойчивость.

– Не уж-то пришел брата поздравить? – ухмылкой дал начало разговору Лагоронд. Он продолжал расслабленно сидеть на диванчике. Чуть отклонив голову в сторону, он всмотрелся в пространство за спиной тэльва. – Представление подготовил? Ну давай, начинай, – Лагоронд вернул голову на мягкое изголовье дивана.

– Воздать за прошлое я пришел, – огрызнулся Флинер.

– Так здесь же и схоронишься, – среагировал Стилим.

Он пылко разошелся гневом, потому Лавидель пришлось увесистее шагнуть духом в его душу и сильнее ограничить восприимчивость.

– В этом я защитился, – сквозь неуверенный оскал ответил Флинер. – Леондил под контролем моих парней. Ваши воины схоже с вами полыхают любовью к народу. Стоило взять под прицел домашних тэльвов, они добровольно лапки кверху вскинули. А мне труда не составило. Вы вместе с братцем моим, пока не помер, океаны обуздали, и меня это поначалу взбесило, ведь прежде я помогал вам вопрос решить, но не вышло, а при Эндулине отгадку нашли. Но теперь я доволен, ведь благодаря флоту и пристани, минуя военные городки, во внутренние пределы королевства с наемными отрядами вошел. Я без боя за два часа великий Леондил прибрал. А это, – он ткнул пальцем в сторону пленников, – для вас заверение.