Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 10)
В этот момент в личной охране Флинера произошла какая-то шумная потасовка.
– Чего у вас там? – раздраженно крикнул тэльв.
Из толпы вышагнули трое крепких мужчин, имеющие принадлежность народу людей. Следом за собой они потянули молодого воина Леондила. Тэльв был прилично избит и еле стоял на ногах. Флинер подал знак, чтобы его подтащили ближе. Когда приказ был исполнен, он отправил воинов обратно в строй.
– Лирп, – огласил очевидное Флинер, – сумел-таки сбежать.
– Ума много не надо, чтобы твоих псов обвести вокруг пальца, – сквозь широкую улыбку огрызнулся молодой приобщенный Леондила.
Встать сил не было, но валяться в ногах у предателя он не собирался. С трудом оторвавшись от земли, он сел и расправил плечи.
– А толку-то? Королей предупредить всё равно не успел, я здесь раньше тебя оказался, да и парни мои, смотрю, по тебе прилично приложились. С такими увечьями даже тэльвийское тело не справится, максимум три-четыре часа продержится, – Флинер ухватил парня за волосы, вынудив того поднять лицо к верху. – Сколько на дорогу от Леондила до сюда потратил, а? Часа два? – не дождавшись ответа, он грубо высвободил руку. – Ну так скоро к земле приложишься. Хотя, чего тянуть? – Флинер ударил тэльва ногой в грудь, повалив наземь. Не дожидаясь, когда тот вновь привстанет, он насквозь прошил его мечом.
Лирп, ощутив побег разгоряченной крови за пределы тела, обездвижено всмотрелся в небо. Никто не проронил ни звука, но общий резкий, болезненный вдох королей и стиров шипением пронесся по равнине. Лавидель спокойно поднялась на ноги, дошагала до Лирпа и присела подле него. Флинер не нашел силы воспрепятствовать и даже сделал три шага в сторону, чтобы высвободить ей больше места. Избавив тело от клинка, Лавидель сжала рану и подстегнула регенерацию. Кровь остановилась, но Лирпу требовалось теперь несколько дней восстановления.
– Велогор, забери его, – тем же размеренным тоном распорядилась Лавидель. Она умышленно подключила к задаче Велогора, ведь именно с ним сотню раз вытаскивала Флинера из огня в прошлом. Ей не составило труда просчитать, что и ему Флинер сейчас не воспрепятствует. Дождавшись, когда Велогор перенесет воина за диваны, она поднялась на ноги и направилась к мужу.
Флинер грубо прихватил ее за руку и рывком повернул к себе.
– Одного спасла, а остальным, как поможешь? – гневно прошипел он. Его и прежде изводил ее непреклонный нрав и горделивая стойка, вот и сейчас он прожил уязвление из-за ее не пошатнувшегося пребывания в королевской статности и самоуверенности.
Сэлиронд и стиры тут же приложили руки к рукоятям меча, но Флинер почти сразу выпустил Лавидель из жесткого хвата, потому прибегать к силе не пришлось, да и Лагоронд поднялся на ноги и направился к компании жены и тэльва.
– Ну так за что воздавать пришел? – безмятежно уточнил Лагоронд. Он невозмутимо вклинился выразительной фигурой между собеседниками и принялся аккуратно приправлять расстегнувшийся мундир жены. – Чего молчишь? Хочешь, чтобы я ответил? – Лагоронд кратко взглянул на некогда командира его отрядов. Флинер его боялся, было видно, но было ясно и то, что от намерений не отступит. – Так мне не сложно, – на легком выдохе вернулся он к монологу. – Мелочи без внимания оставим, лишь по весомым аргументам пройдемся. Гордость и нежелание следовать за голосом Кодекса тебя позади всех оставили. Сначала сына, что во всей Фламианте один из первых по уму и крепости, из рук упустил, и он стал венцом на голове твоего брата. Потом в руки брата и мою душу вложил, хотя прежде я именно тебя выделял. Положение моей главной опоры собственноручно выпустил, и снова в руки Эндулина. Надеялся, что после его смерти наверстать сумеешь, но мы не тебя выбрали. Потом стиры жены за сыном встали, а при ней место высвободилось, но и тогда в твою сторону не шагнули. Уязвление, понимаю. Я всё назвал? – уточнил он, вновь всмотревшись в Флинера. Поймав его вырвавшийся взгляд на Лавидель, Лагоронд понял еще одну причину. – И её поставить рядом и оставить при себе не сумел. Так? Сначала она на моего брата смотрела, тебя в упор не замечая, лишь другом позволяла быть. Потом стало ясно, что с братом не сложится и ты вновь подойти постарался, но она ко мне пошла и скоро женой стала. Ещё одно большое уязвление.
– Да много вы понимаете в уязвлениях? – сдержано вспыхнул Флинер. – Я из-за вас его вдоволь наглотался, но теперь и вам придется из этой чаши испить. Я за жизнью вашей пришел, – Флинер отступил на несколько шагов, испугавшись возможной реакции короля, и достал из внутреннего кармана мундира арбалет и две стрелы, в середине наконечников которых находились капсулы с сильнодействующим ядом. – Либо вашу жизнь заберу, либо жизнь вашего народа.
– Думаешь, жизнь во имя народа положить – это уязвление? – растекся в улыбке Лагоронд и, отвернувшись от тэльва, сконцентрировал взгляд на жене. Он знал, что при Флинере она никоим образом не обнажит внутреннего пожара, и это вызвало сейчас в его душе прилив гордости.
– Нет, идиотская жертвенность для вас – подвиг, но вот осознавать, что из-под носа весла взял и теперь лишь я в доминирующем положении – вам уязвление, мой король. Вы меня просмотрели, и я стал смертельной угрозой горячо любимому вам народу. Леондил и у вас, и у наследника забрал, теперь это моя обитель. Всем руки связал. Гнев ваших стиров и без командирского положения чувствую, а ударить не могут. Одним шагом вам всем унижение гарантировал.
– Доминирующее положение? – уточнил Лагоронд, продолжая скользить глазами по лицу жены. Он знал, чем всё кончится, но теперь хотел обнажить для брата и Лавидель слабости плана Флинера, которые он старательно засыпал песком. – Я твоя единственная гарантия. Весь твой расчет на моей любви к тэльвам Леондила строится. Прямо сейчас ты не имеешь боеспособной армии, иначе бы с позиции силы пришел, а не с разменной монетой. Ты вынужден моих тэльвов менять на защищённое время для поиска союзников. Собери Сэлиронд тэльвов Маландруима и приведи к стенам Леондила, ты падешь, и тебе это известно. Ты бы с большим желанием жителей королевства к земле приложил, стараясь восполнить капризность обиженной души, но не можешь. Чтобы стены Леондила за собой оставить, необходимо торговаться. Ты просто бы тэльвов на королевство выменял, но испуган до смерти, ведь знаешь, что я дом верну. Да и стены королевства моим духом пропитаны и будут тебе врагом, пока я жив, потому убить желаешь.
– Ваша смерть упрочит мое положение.
– Даже при моей смерти останешься в слабом положении и будешь вынужден выменивать тэльвов на временную неприкосновенность. Леондил по-прежнему останется с королем, ведь сын войдет в наследие и станет со мной одним течением, потому стены моего дома продолжат вершить заговор против тебя. Мог бы и смерти Мэлиронда востребовать, но я тогда бы не народ, а семью выбрал. Да, потерял бы много тэльвов, но тебя бы в пыль стер, а после возродил народ, потому от подобной идеи ты сразу отказался. При выбранном тобой плане жизнь Мэлиронда выгоднее смерти, ведь жена и брат моего сына, как весь Леондил защищать будут, а у тебя недостаточно сил для сопротивления. Мэлиронд юн. Моя крепость только начинает в нем цветение, но вступив в мое наследие, семимильными шагами к величию пойдет и очень скоро окажется подле стен дома, чтобы вернуть себе обитель. Без защищенного времени на поиск союзников, ты обречен, а его можешь заполучить только в обмен на тэльвов, потому их не тронешь. У тебя всего лишь один вариант: надеяться, что я соглашусь на смерть, а брат взамен на народ даст тебе защищенное время обрасти силой. Сейчас весло в моих руках, а не твоих.
Флинер уже явственно выпал из осанистой стойки. Ему казалось, что он хорошо прикрыл истинное положение дел, а здесь так легко всё поднялось на поверхность. Страх с новой силой сковал душу, ведь если король и вправду согласится принять жертвы среди народа и силой выступит против него с армией Сэлиронда, он и нескольких часов не простоит.
– Опять молчит, – усмехнулся Лагоронд. Он притянул к себе Лавидель и свел руки у нее на спине. – Наш Флинер не ожидал такого поворота.
– Лагоронд, – почти беззвучно шепнула Лавидель. Её душа из-за появившейся возможности оставить в живых любимого тэльва, вдруг отклеилась на несколько мгновений от остальных привязанностей. Она бы сейчас во имя него всем миром пренебрегла.
– Тшш, – тем же тихим шелестом выдернул жену из затопления Лагоронд. Он знал, что ей нужно лишь немного помочь, и она вновь ощутит ценность жизней нескольких десятков тысяч тэльвов. – Оба знаем, Душа моя, что народ меня больше, потому я смерти отдамся. Ладно, – уже в полный голос бросил он, – я согласен выкупить жизнь тэльвов, а брат согласится выкупить их свободу. Можешь забирать плату.
– Тогда повернитесь, мой король, – сквозь облегченный выдох ответил Флинер.
– Зачем? – не глядя уточнил Лагоронд.
– Место для удара не подходит.
– Разве? – не отрывая любящего взгляда от Лавидель, ответил Лагоронд. Он силой духа сейчас и в душу жены, и детей, и брата, и души стиров вошел опорой, дабы сгладить их агонию от происходящего. – Для твоего удара, по-моему, место очень подходит. Разве предатель не в спину бьет?