Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 27)
– Согласен, необходимо прежде залечиться, – довольно протянул Дилинис. Истинный мотив Мэлинь отчетливо читался в ее темно-красных глазах, потому он окончательно расслабился. – Но тиварус не подходит.
– С каких пор тиварус для ран не подходит?
– Другое в виду имел. Хотел сказать, что сначала должно лечить более серьезные раны, а уже после приступать к остальным. Плечо прилично беспокоит, согласен, но душа болит сильнее, стало быть, ею вперед должно заняться.
– Тогда чем врачевать?
– Одно средство знаю, – ответил Дилинис, вновь уткнувшись лбом в мундир Мэлинь.
– И?
– Поцелуем. Рука и сама заживет, а душе очень ты нужна.
– Зачем прячешься, а? – теплым шелестящим тоном уточнила Мэлинь. Она прежде скользнула ладонью по его щеке и почувствовала влажный след на щеке. Женская душа и так множилась нежными чувствами к сидящему рядом тэльву, а теперь совершенно потеряла берега. Отклеив лицо Дилиниса от мундира, она обняла его бережным взором. – Я душу твою обнимать хочу, чтобы и тебя восполнить, и самой в ответных объятиях спрятаться, ведь для утешения лишь ты подходишь.
– Тогда тянуть не станем, – ответил Дилинис и увлек любимую тэльвийку в поцелуй.
Сэлиронд и Лавидель решили погрузиться в дела уже сейчас, чтобы к ночному совещанию прорисовать в голове определенность. Они закрылись в покоях и увязли в совместном анализе. Лавидель настолько закопалась в бумагах, что не заметила, как залезла на стол с ногами. У нее давно вошло подобное в привычку, но при всех себе такого не позволяла. Поймав усмешку Сэлиронда, она оглянулась.
– Ой, – осознала она конфуз и спрыгнула на пол.
– Не понял, чего слезла, если удобно?
– Потому что не подобает..
– В этой комнате ты можешь делать что хочешь и как пожелаешь, Лавидель. Без позволения сюда никто не войдет. Да и кроме стиров, я никого за каменную ширму не пускаю. Здесь лишь ты и я.
– Но ты тоже не расслаблен. Из-за жары взмок, а мундир не снимаешь. Избавься от верхнего одеяния, останешься в рубахе. В ней находиться и перед стирами, и пред распорядителями замка позволительно, но при мне смущаешься.
– Я не смущаюсь, просто головой пока не вернулся в обычное русло.
– Что ж, предлагаю с этого и начать, – ответила Лавидель и вновь залезла на стол. Она опустила взгляд в бумаги, но внутренний фокус внимания оставила на Сэлиронде.
Звук сброшенного на стул мундира очень скоро удовлетворил ожидание, и она действительно вчиталась в документ, но почти сразу дернулась, словно от испуга. Через мгновение она обмякла и повалилась на поверхность стола. Сэлиронд быстро оторвался от стула, но тут и сам замер. В его теле заблестел хвостовик стрелы. Потребовалась всего три секунды, чтобы осознать попадание в организм значительной дозы парализующего яда. Голосовые связки первыми сдаются во власть паралича, потому кликнуть стражу он не смог. Не хватило сил и на то, чтобы осмотреться. Могучее тело беспомощно осело на пол и привалилось спиной к ножке стола.
Из-за коридорной ширмы вышагнул Флинер, держа в руке два миниатюрных черных арбалета. Бросив их на пол, он степенно дошагал до стола, выдвинул стул и уселся так, чтобы видеть и Сэлиронда, и Лавидель. Они были в сознании, но лишены способности двигаться и говорить.
– Я в этой комнате бывал ещё когда в стирах у моего короля ходил, – ехидно произнес он, окинув взглядом пространство покоев. – Больше десяти тысячелетий прошло, а здесь так ничего и не изменилось. Даже глава Опина обновил личные хоромы, а он, как и его народ, безнадежный ненавистник изменений. Хотя, чего удивляюсь. Ты, король Сэлиронд, с детства однолюб, если к чему-то прикипел душой, сложно выпускаешь. Против такой черты не возражаю, наоборот, она восхищен, да и мне сегодня на руку сыграла. С преодолением внешней территории, конечно, пришлось помучаться, а в замке легко незамеченным остался, ведь здесь всё по-прежнему.
Флинер поднялся, дошел до короля и присел на корточки.
– Ты хорош, быстро сработал: Лавидель, народ, власть, всё за день в руки забрал. Тебя прекрасно понимаю, ты их никогда из души и не выпускал, потому так скоро к себе приклеил, оттого не с тобой говорить пришел, а с ней, – Флинер вонзил взгляд в Лавидель.
Сэлиронд постарался вернуть под контроль собственное тело, но не получилось. Он понял умысел Флинера, но был вынужден беспомощно наблюдать за всем со стороны.
– То-то же, – ехидно ухмыльнулся Флинер, упиваясь собственным превосходством. – Но это лишь начало представления, – прижавшись к уху Сэлиронда, прошептал он. – Ты не беспокойся, я сейчас сделаю так, чтобы тебе было видно.
Флинер выпрямился и подступил к Лавидель. Ухватившись за мундир, он с силой сбросил ее на пол. Лавидель жестко ударилась о каменный настил головой. Лужа горячей крови быстро растеклась по стыковочным канавкам плит, но уже через несколько секунд застыла, сжавшись в багровые сгустки. Флинер подошел и присел подле головы.
– А вот тебе придется объясняться, – психом проговорил он, крепко сжав челюсть Лавидель ладонью. – А, ты же говорить не можешь, – злорадно подметил он. – Ничего, я иначе восполнюсь.
Лавидель каким-то образом удалось придать взгляду безмятежное выражение. Флинер во времена их дружбы бесподобную стойку высоко ценил, но сейчас она стала уязвлением. Гнев обуял и без того буйствующую душу. Он поднялся на ноги и крепко приложился несколько десятков раз сапогом по обездвиженному телу королевы. Внутренние повреждения выдали себя немым кровавым побегом через горло. Не заметив изменений во взгляде, Флинер приложился еще не сколько раз, и уже после вновь присел подле лица Лавидель.
– Ты мной во всем пренебрегла: и в вопросе любви, хотя весь мир был готов к ногам бросить, и вопросе дружбы в сторону отошла, и в распределении высоких положений меня за порог выставила. Я долго терпел, но ты нисколько не постаралась воздать достойным отношением. Пришло время платить по счетам. Мой король долг покрыл, теперь твоя очередь, – прошипел Флинер и достал из внутреннего кармана крученую удлиненную нить. – Всех убить не могу, это правда, ведь Маландруим, Шагор и Балсот отрядами выступят, а мне защититься пока нечем, но к тебе приложиться могу. Сэлиронд и твою смерть проглотит ради тэльвов и племянников. Не захотела быть подле меня, ни с кем быть не сможешь.
Флинер накинул вервь на шею и туго стянул концы, но и сейчас в горделивой стойке голубых глаз не случилось изменений. Когда губы Лавидель залило синевой, а глаза покрылись белесой пеленой, он вдруг ослабил хват.
– Подожди-ка, это успею закончить, а прежде можно по тебе и более приятным для меня способом пройтись, – он оторвал Лавидель от пола, поднял на руки и донес до кровати. Бросив ее на покрытый покрывалом матрац, он принялся расстегивать собственный мундир. – Мы с тобой делом займемся, а муженек пусть посмотрит. Я ему столько яда вколол, что до ночи не очухается, так что у нас с тобой времени вдоволь.
Высвободившись от верхнего одеяния, он уселся рядом с Лавидель. Снимать одежду с обездвиженного тела очень неудобно, потому пришлось воспользоваться небольшим клинком. С его помощью Флинер разорвал мундир, рубаху и брюки. Он умышленно улегся так, чтобы видеть глаза Лавидель в течении всего процесса. Одарив холодные губы язвительным поцелуем, он приложился к избитому телу. Взгляд Лавидель нисколько не растерял от твердости. Флинер вдруг осознал, насколько ей безразличен: даже такими действиями не дотянулся до ее гордости, достоинства и души. Происходящее для нее лишь дождь, от которого легко просушится и будет жить дальше. Он хотел оскорбить превосходством, но оно оказалось на ее стороне. Вопреки видимому доминированию, Флинер еще больше прожил уязвление, потому отвел взгляд от голубых глаз.
– Может и мне сынишку родишь? – ехидно вопросил он, желая хоть как-то восполниться. Он не знал, что Лавидель уже беременна и грезы безнадежны. – Пусть ты и под моим королем, и под Сэлирондом полежала, но от тебя наследника получить я по-прежнему не прочь. Твоя приверженность Кодексу от ребенка избавиться не позволит. Будешь вынуждена в себе носить плод моей крепости. Подаришь мне сына с королевским геном, тогда я враз укреплю собственное положение.
– Ты сына недостоин, оттого без него останешься. Да и Алимин с Эндулином навсегда лишили тебя возможности обзавестись крепким наследником, – сквозь тиски парализующего яда прошептала Лавидель.
Флинер после таких слов, да и от испуга, что она умудрилась преодолеть паралич, стал гораздо грубее, но теперь это стало помощью Сэлиронду. И без того яростный гнев достиг предела. Внутреннее полыхание сожгло крепость яда, и Сэлиронд с трудом, но поднялся на ноги. Дойдя до кровати, он ухватил Флинера и с силой отбросил в сторону. Обнаженную Лавидель он прикрыл покрывалом, расправил плечи и перевел полыхающий взгляд к столу. Флинер пролетел несколько метров и при падении ударился головой о стол, сломав нос, но чрезмерное внутреннее содрогание перед крепостью короля Маландруима избавило от проживания болезненности. Поднявшись на ноги, он быстро отшагнул в дальний угол.
– Меня тронешь, тэльвов Леондила живыми не увидите.
– Думаешь, наемная шайка, узнав о твоей смерти, тэльвам навредить осмелится? – грозно высказался Сэлиронд. Естественно, он не собирался рисковать, но по душе Флинера приложился такой уверенностью и демонстрацией намерения, что у того от взволнованности пересохло горло и ему пришлось прокашляться, чтобы избавиться от приступа першения.