Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 19)
– Мне через опыт заверение получить нужно. Сложно не бояться, когда глазами не видел. При тебе собственный овод проживут, я успокоюсь, – пояснил Сэлиронд и бросил говорящий взгляд на Лавидель. – Ты на сегодня дашь мне право душу обнаженную обнять, как Лагоронд обнимал?
Сглотнув подступивший к горлу комок, Лавидель согласно кивнула. Сэлиронд молча поднялся с кровати и вышел из комнаты. Через десять минут он вернулся вместе с Мэлирондом и Мисурией. Души юных тэльвов, высвободившись из хвата духа дяди, враз заполнились слезами. Лавидель притянула детей к себе и прижала к груди, но не стала полагать препятствие между их восприимчивостью и ударяющим осознанием. Мэлиронд и Мисурия действительно выделяются сложно объяснимой крепостью, что генетически переняли от брата отца, в этом Лавидель не соврала. Подобная стойкость – такая же редкая черта, как и ее порок восприимчивости, но при этом обоим детям досталась. Сейчас они провожали любимого тэльва в новую, отдельную от них жизнь, а не избивались горечью, тем не менее их слезы грубо прошлись по взборожденной почве сердца Лавидель, но здесь Сэлиронд стал защитной стеной. Он вошел опорой и оттянул от края пропасти ее в миг ослабевшую душу. Бережный плен объятий духа нового мужа вызвал уязвление, но и успокоением стал. Сэлиронд пообещал, что вглядываться в обнаженность ее души не станет, потому она отключила разум от происходящего внутри себя и сконцентрировалась на детях. Теперь и ее глаза стали вратами для покидающих естество слез. Сэлиронд не удержался в стороне. Он улегся за спиной Мэлиронда и, бросив руку поверх родственной троицы, крепче поджал к себе.
Рассвет ознаменовался неприлично для ранних часов разгоряченным солнцем. Сэлиронду пришлось собрать совещание в подвальной комнате замка, до которой еще не сумело добраться изнуряющее тепло. Флалиминь обеспечила обычно пустующее помещение длинным столом, стульями и искусственным освещением. Стиры подготовили бумаги, связанные с Леондилом и безопасностью Маландруима, и уже расселись по местам. Мисурия и Флалиминь, несмотря на королевскую кровь одной, и положение стира у другой, от совещания были аккуратно отстранены, но они на нем быть и не желали, а вот одну новую фигуру Сэлиронд приобщил к обсуждению. В Маландруиме по-прежнему находился командир основного военного крыла Леондила, на которого Лагоронд опирался всю сознательную жизнь. Именно с Дилинисом король вел обособленный диалог, когда в комнате показалась Лавидель. Боевой настрой тэльвийки обрамлялся лишь тусклым взглядом, во всем остальном она сумела вернуться к осанистой стойке и хладнокровной выдержке. Сэлиронд поднялся и выдвинул соседний стул. Дождавшись, когда Лавидель начнет усаживаться, он аккуратно придвинул сиденье ближе к ней, и уже после сам вернулся за стол.
– Доброе утро, – прервала повисшую тишину Лавидель.
Стиры кивнули в ответ, но их взгляды обнажали неопределенность и беспокойство. Сэлиронд до сих пор прятал Лавидель. Никто, кроме него, не ощущал ее силой единения, оттого и растерянные взоры. Лавидель поняла, что прежде должна вернуть себя им.
– Я смерть Лагоронда не прожила и в ближайшее время этого сделать не сумею, – начала она свое возвращение. – Только эта часть души останется спрятанной от вас, – здесь она перевела глаза на Сэлиронда.
Сэлиронд без слов понял, что она избитую часть души хочет за спиной его духа оставить, ведь ей самой подобное не под силу из-за отсутствия полного гена. Понял он и то, что ее горделивости подобное сложно принять и уж тем более высказать просьбой. Он понимающе кивнул и убрал преграду между ее естеством и течением единения, но обособил и покрыл вуалью место боли. Тэльвы вновь почувствовали связь с королевой и облегченно выдохнули.
– Жизнь не остановилась, – продолжила речь Лавидель. – Должно вернуться в ее активное русло. Обстоятельства требуют нашего присутствия, а от ран будем лечиться на ходу.
– Всё произошло внезапно, – включился в диалог Сэлиронд. Он почувствовал подступающие слезы жены, потому стянул внимание на себя, давая ей время продышаться. – Нам необходим глубокий анализ и сведения о намерениях Флинера.
– Почти сутки прошли, а он до сих пор не прислал вестового, – присоединился Мэлиронд.
– Лагоронд лучшим образом его положение просчитал. Флинер вынужден предложить обмен. Медлит только потому, что желает хоть чуть-чуть восполнить эго, которое задевается невозможностью действовать с позиции силы. Но если в течении этой недели не представит предложение, мы его поторопим.
– Зачем тянуть? Поторопим сейчас, – вступил Стилим.
– Еще большее уязвление его душе гарантируем, – среагировал Велогор, – нам не на руку.
– С Велогором согласен, – подключился Дилинис. – Флинерская душонка оскорбится, если ткнем пальцем в его зависимое положение. В таком состоянии он легко отшагнет от логики и здравого смысла и отдастся во власть эмоций. Мы не можем рисковать жизнями тэльвов.
– Да и нам во благо его медлительность, – высказала Лавидель.
– В смысле? – эмоционально буркнул Стилим. – Наши тэльвы во власти чокнувшегося тэльва, а вы говорите, что во благо?
– До тех пор, пока тэльвы в Леондиле, – спокойно принялась пояснять Лавидель, – мы не ограничены требованиями Флинера и можем провести хоть какую-то разведку. Поторопи мы его открыто, он может оскорбиться и навредить народу, а начни якобы тайком проводить вылазки, он подумает, что его сочли за достойную угрозу. Гордая душонка этим потешится и не станет препятствовать рассудку, который в первую очередь увидит необходимость защититься временем. Тогда Флинер сам поторопится, а мы вернем тэльвов и при этом сумеем раздобыть хоть какую-то информацию.
– Лавидель права, – среагировал Сэлиронд. – Необходимо к вечеру собрать несколько разведывательных групп и совершить первую вылазку уже этой ночью. Должно засветиться, но скрыть, что делаем это умышленно.
– Я могу взять десяток дозорных крайнего северного штила, – предложила Андиль. – Велогор привлекал меня и Алимина к их тренировкам в прошлом году, они мне хорошо известны. Я знаю, как войти в пределы Леондила через широкий мост незамеченными и также выйти, но во внутреннюю часть королевства попасть не удастся. Информации много не обещаю, но наследим так, что вынудим Флинера взволноваться и гадать от том, насколько много нам удалось выяснить.
– Нет, Андиль, – оспорила Лавидель. – Если Флинер заметит вас прежде, чем вы покинете Леондил, он вынудит сдаться. Здесь он припомнит и ваше прошлое, оттого не пожалеет. Да и уверена, что Вилиша привлечет к тому, чтобы качественно избить твою душу и тело. Твоя привязанность к этому мальчугану ни для кого не тайна. Алимин по схожей причине идти не может. Заметь Флинер его в пределах королевства, по семье крепко приложится.
– Но семья Алимина – козырь в руке Флинера, коим в любой ситуации воспользоваться может, ведь знает, что за Мэлинь и ее детей, каждый из нас жизнь отдать готов, – пылко среагировал Дилинис.
– Так оно, потому постараемся придумать, как их до переговоров с Флинером из Леондила забрать, – заверил Сэлиронд и перевел взгляд на Велогора. – Со Стилимом возьмите Лирпа и усильте защищенность границ. Воинов из резерва распределите по штилам.
– Сделаем, – заверил Велогор.
– Алимин, Андиль, а вы соберите группы для ночной вылазки. Любыми воинами Маландруима можете пользоваться для подобной задачи. Отчет дадите Мэлиронду.
– Конечно, король.
– А тебя, король Мэлиронд, – Сэлиронд тепло и гордо всмотрелся в племянника, – очень прошу, чтобы ко мне пригляделся и на меня оперся. Я тоже рано в наследие отца вступил, потому знаю, как помочь быстрее расправить плечи в новом положении, обуздать крепость и силу Лагоронда и слиться с ней в единое течение. Естество брата всегда самостоятельным потоком двигалось и тебя подталкивать к этому будет, но от тебя прошу, чтобы со мной и матерью путь разделил, тогда дальше отца шагнешь, ведь к его содержанию и собственное добавишь, и наше. Раз Лагоронд в Салтрее, то его слава нашей поступью в мире живых теперь множится, особенно твоей. Чем шире и сильнее ты, тем ярче его сияние в земле духов.
– Не переживай дядя, естество отца не только к одиночному пути подталкивает, но и разжигает страсть становиться шире, потому я в равновесии. Но сейчас сделаю, как просишь, ведь в нынешнее время – это единственная дорожка, что может привести к более богатому содержанию.
Глава 2. С оврага в пропасть и обратно
Спустя шесть дней от смерти Лагоронда, Маландруим посетил Канамир. Несмотря на принадлежность короля Шагора человеческому роду, он оброс глубокой дружбой с королевскими персонами Леондила и Маландруима. Сейчас, если в расчет брать Фламианту, он остался единственным близким другом Сэлиронду и Лавидель, ведь еще пятьдесят лет назад при случайном стечении обстоятельств погиб Бэлер, позже Фламианту покинул Шэлин с женой и сыном, а с главами иных народов этой части мира сложились неизменчиво-деловые отношения.
Сэлиронд и Лавидель приняли Канамира на просторном балконе королевских покоев. Здесь все трое могли расслабиться и вместо официальной встречи провести время в непринужденной беседе. К белому диванчику за минувшие дни успело добавиться комфортное массивное кресло, в котором и расположился гость королевства. Изжив краткое повествование всего произошедшего, он глубоко вздохнул.