Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 15)

– Что я?

– Чем от пожара спасаешься?

Здесь Сэлиронд осознал, что Мэлиронд умышленно сейчас так качественно манерой Лагоронда пользуется. Его и вновь блеснувшие черты брата обняли, и как упрямо племянник пытается снабдить его помощью, да еще и старательно прикрывает, чтобы достоинство не задеть. Видя горделивую стойку Мэлиронда, Сэлиронд сделал вид, что не понял его устремлений, и пошел на поводу.

– Быть крепкой стеной семье и народам – мое спасение.

– Но это не восполнит тебя после утраты, лишь поможет прожить удары.

– Сейчас Кодекс стойкость множит, потому сердце не тонет, а после жизнь усмотрит, чем восполнить, только ей под силу, – ответил Сэлиронд. Он намекающим подтекстом и тоном постарался аккуратно вывести племянника из роли опекуна.

– Благо мама меня упрямее, – среагировал Мэлиронд, легко считав то, что дядя спрятал между слов. – Перед тобой в этом вопросе не отшагнет и найдет чем восполнить.

– Так я не возражаю, – усмехнулся Сэлиронд, провожая взглядом уходящего племянника, – главное, чтобы из своего затопления на берег вышагнула, – уже тихим бурчанием под нос договорил он мысль.

– Думаете, выберется? – уточнил у короля Велогор. Пока его жена собирала личные вещи королей и стиров, он пристроился к королю и, как и подобает правой руке в таких ситуациях, безучастно слушал разговор.

– Ее не лучше моего знаешь, Велогор. И ради любви к детям, и для предстоящих дел очень постарается, да и я теперь помощью быть могу, но мне для этого надо от лишних глаз высвободиться и в безопасном месте оказаться. В душу ее шагать придется, следовательно, сам из действительности выпаду и осмотрительно глядеть по сторонам не смогу.

– В отношении Флинера и Леондила прямо сейчас шагать будем?

– Для действий мне Лавидель нужна, потому сегодня оставим как есть. Но уверен, что про Леондил на время забыть придется, а вот тэльвов забрать постараемся.

– Ясно. Вам времени сколько необходимо гарантировать? – уточнил Велогор, кивнув в сторону Лавидель.

– Не знаю. Первый раз сталкиваюсь с подобным.

– Но ваш брат не раз так осыпался.

– В детстве, когда припадки случались, мама с ним путь проходила. После ее смерти Эндулин помощью становился, а последнее время Лавидель. Я же, мало того что на ощупь пойду, Велогор, так еще и не знаю, что нащупать должен. Ладно, – Сэлиронд вернулся в стойкое положение, – ты Мэлиронда в руки Алимина и Андиль вверь. Мисурию жене твоей вручим, они друг другу помогут. А сам Стилима забери и паренька этого, – он указал на Лирпа, – пусть при тебе ходят. Стилим браслет младшего стира Маландруима носит, значит, легко примет, а пареньку этому любое военное положение в радость будет, брат так сказал.

– Размен положения старшего стира на младшего вряд ли кому легко принять удастся.

– С Лавидель разберусь, потом со Стилимом обсужу, а пока пусть приказом примет.

– Сделаю.

– Высвободи меня уже, Велогор, ото всех высвободи, – почти мольбой вдруг донес до стира Сэлиронд, чуть приоткрыв истинное состояние собственной души.

– Сейчас устрою, – понимающе среагировал Велогор. – Эй, давайте шустрее, – крикнул он остальным. – И трилов моего короля и короля Лагоронда возьмите.

– Я возьму, – вызвался Мэлиронд.

– Нет, – оспорил Сэлиронд, – стиры сделают. Королю такая работа не по положению.

– Но я не король.

– Еще один любитель долгих разговоров, – уже бессильно фыркнул Сэлиронд. Через шипящий выдох он отыскал «второе дыхание» у своего терпения и подступил к Мэлиронду. – Это что? – он ткнул пальцем в золотую корону Лагоронда, что теперь величаво красовалась на голове племянника. – Ореол отца определяет твое положение. Королевский трон с нами разделишь, но мне и матери будешь уступать до тех пор, пока она тебе право не передаст. Над всеми остальными в той же власти, что и мы, но это и сам почувствуешь, когда сила положения начнет проявляться и множить твои способности. Ясно?

– Ясно, дядя.

– Все поняли? Два короля имеете и королеву, – обратился Сэлиронд к остальным, но в ответ вслушиваться не стал. Его глаза поймали потускневший взгляд племянницы. Он понял, что и она желает хоть какой-то определенности, но видя состояние мамы и дяди, решила не докучать. Обнявшись заботливым отношением племяшки, он цоканьем подозвал ее трила к себе. Когда животное подступило, Сэлиронд высвободил руку, притянул племяшку на себя и обнял. – В уставе наших народов вне военного ремесла нет отдельного положения для дочурок, кроме «цвести садом в любви отца и матери», но для тебя такое соорудим. Я Маландруим весь тебе вверяю, моя принцесса. У тебя теперь прекрасный стир имеется. Мы полномочия Флалиминь расширим с королевского городка на всё королевство. И она давно достойна, и тебе хорошее подспорье появится. Для всего, что затрагивается ремеслом распорядителей, ты королева.

– Но лишь мама может.

– Маму зная, за нас двоих скажу: мы с большим желанием именно тебя на этот трон садим.

– Так моя королева давно госпожу Мисурию в таких вопросах короновала, – напомнил о себе Лирп. – Все прислужники распорядительского ремесла несколько лет под ее крылом ходят и королевой величают.

– Вот как, – Сэлиронд сильнее поджал племяшку, – я думал, первым корону повешу, а мамка твоя меня обскакала. Тогда чего в неопределенности увязла?

– Прежней жизни нет, дядя, а в какую вошла, я не поняла, потому потерялась.

– Но теперь мы тебе под ноги осязаемую дорожку положили?

Мисурия положительно покачала головой.

– Замечательно, но, – здесь Сэлиронд перешел на шепот, – для меня, мамы и брата ты любимой принцессой останешься, хорошо?

– Не переживай, дядя, командовать вами больше, чем позволяют положения распорядителя и любимого домашнего цветка я не буду.

– Тобишь веревки из нас вить собралась? – не сдержал улыбки Сэлиронд. – За маму и брата здесь сказать не могу, но лично я не против. Теперь давай прежнее мое слово скорректируем, – предложил он и перевел взгляд на стиров. – Два короля и две королевы имеете, ясно?

– Так изначально и поняли, король, – за всех ответила Андиль.

– Тогда давайте в замок вернемся. Все вперед шагайте, нас Велогор с Флалиминь сопроводят.

– Но Флалиминь не воин, – ничуть не пренебрегая достоинством Флалиминь, оспорил Алимин.

– Сейчас одного боевого стира будет достаточно. Возникни сложности, Флалиминь проводит королеву, а мы с Велогором вопрос решим. Да и за вашими спинами уже имеются король и королева, – Сэлиронд указал на Мэлиронда и Мисурию. – Шагайте.

Тэльвы послушно влезли на трилов и двинулись в сторону замка. Дождавшись, когда компания оторвется на несколько десятков метров, Сэлиронд сильнее обнял Лавидель и утруждено вздохнул. Всегда обитающая в нем привязанность, почувствовав надежду на спасение, с силой надавила на стены сооруженной темницы, в коей он удерживал ее столько лет, и вырвалась на свободу. Она еще не повергла душу, но начала заливать его ум и сердце. Украдкой коснувшись губами лба жены, он степенно вобрал в легкие воздух и мягко выпустил его обратно. Теплое воспоминание когда-то совместного богатого пути с сидящей рядом тэльвийкой шепотом пробежалось по избитой горем душе.

– Ты главное вышагни, а остальное в свои руки возьму. Всех в лучшее положение приведу, только рядом останься, – пробурчал он на ухо оторванной от реальности Лавидель.

Флалиминь силой кольца по многим водоемам души Велогора гуляла, потому о некогда пылкой привязанности короля к Лавидель знала и сейчас тепло встретила побег его прежних чувств из грубого заточения. Она бы дала королю изжить возникшее веяние до конца, но в просторах равнины начали появляться прислужники замка, а это сулило сплетни и непонимание, потому она вырвала его из отстраненности громким кашлем. Сэлиронд тут же вернулся в прежнюю непоколебимую стойку. Наградив Флалиминь и Велогора корявой ухмылкой, он чуть дернул поводья. Буниш сразу горделиво выгнул шею и двинулся с места. Больше не возникло ни единого препятствия для возвращения в каменную обитель. Они покинули небольшую равнину, дав воцарившейся здесь атмосфере изжить себя под лучами дополуденного солнца.

«Большинство трагических эпизодов в настоящем моменте времени кажутся безнадежной точкой светлой полосы судьбы. В такие моменты не видишь дальше наступившей ночи. Кажется, что погиб, хотя жизнь продолжается. Чтобы увидеть новый день, важно не поддаться великому соблазну и не пойти в объятия смерти».

Покои короля Сэлиронда, несмотря на простор, имеют достаточно лаконичное выражение. Он выбрал для них верхний этаж замка. Помещение расположено в части здания, что выступает из плоскости стены, и в полукруг обложено панорамными окнами. Для внутренней облицовки стен использовались светло-серые плиты, потому невзрачность темного камня замка, никак не вторгалась в пределы легкого интерьера. Эркер удалось отстроить так, что с улицы и расползающихся крыльев «королевского городка» не видно того, что содержится в его пределах. Основная часть личной комнаты отгорожена от массивных дверей каменной шторой. Никто, кроме стиров, не входит дальше маленького холла. Левый край покоев стартует умывальней с вылощенной до лоска мраморной чашей для купания. Маленький закоулок плавно сливается с остальной частью помещения. По центру дальней стены величаво громоздится широкая кровать из массива темного дуба. Отступив от нее на десяток шагов, расположился удлиненный каменный стол, который почти всегда завален важными бумагами. В противоположном от умывальни углу комнаты, что примыкает к входной стене, как и полагается для королевской обители, обустроена личная кладовая с лечебной утварью. Правая оконная стена имеет выход на достаточно просторный балкон. Его выступ по краям защищен высокими стенами, а центральная часть отгорожена метровыми, тесно-прижатыми друг к другу каменными колоннами. Широкий удлиненный белый диван – единственный вписавшийся сюда мебельный атрибут.