Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: «Эхо прошлого» (страница 8)

– Думаете, поможет?

– Точно хуже не сделает. Если в расчет взять, что ещё один вариант ради Андиль испробовал, то как минимум душу и ум успокоишь, немного полегчают, а то совсем тяжелый ходишь.

– Она свою душу из моих рук изъяла и всю себя, – не удержал откровенности Алимин, – оттого тяжелый.

– Раз ты без нее, то и она без тебя ходит. Любовь Андиль к тебе зная, уверен, тоже на издыхании. В таком состоянии большинство женщин от упрямства и горделивости теряют. Обезопась откровенностью и после сократи дистанцию, тогда истинное положение дел понять сумеешь. Если я правильно вижу, то подступи к ней с нежностью, она спасительно к груди прильнет и объятиям сдастся.

– Если вновь оттолкнет, не уверен, что сил насобираю на очередной заход. Уже и я сдамся.

– Как по ушам складно проехался, – усмехнулся Сэлиронд и подтолкнул Алимина в плечо. – Сдастся он, как же.

– Ну вы хоть немного подыграйте, – не сдержал ответной улыбки Алимин. – Неужели пожалеть жалко?

– Иди, иди, пожалею, – Сэлиронд прихватил Алимина за мундир и потянул к себе.

– Да я же пошутил, – сквозь смех возгласил Алимин.

– А я нет, – заявил Сэлиронд. Он видел, что Алимин, несмотря на иронию, нуждается в подобной выходке, потому отступать не стал. Силой притянув, он прижал его к груди. Прилично потрепав темно-красные волосы стира, он выпустил его из хвата.

– Благодарю, – протянул Алимин, довольно вжавшись в спинку дивана.

– И как ты только совмещаешь боевую твердость и душевную трепетность? – вопросил Сэлиронд, видя, что стир действительно полегчал настроением.

– Сам не знаю.

– Ты если с женой сегодня говорить намерен, то уже сейчас начинай аккуратно обхаживать участливым вниманием. Ко времени разговора от половины барьеров избавишься.

– Аккуратно, – смешливо повторил Алимин, – легко сказать, да сложно сделать. Я по ней в смерть истомился. В охапку взять да под покрывалко, вот чего хочется.

– Уверен, и покрывалко будет, но сейчас прыть придержи, а то вместо ласки сапогом огреет, – не сдержал беззаботного приглушенного смеха Сэлиронд.

– Обхаживать, говорите, начать, – повторил вслух Алимин, – ладно, сейчас и начну.

Алимин предпринял попытку подняться, но Сэлиронд удержал его за рукав мундира и дернул обратно. Алимин по инерции откатился к спинке и удивленно вгляделся в короля.

– Ваши временные покои ремонтируют, потому для разговора воспользуйся старой комнатой Лавидель, она по-прежнему пустует. Тэльвов моих положением шуганешь, к комнате и близко никто не подойдет. Там и разговор втайне останется, ведь комнаты стиров изолированы специальным материалом, да и покрывалко при необходимости найдется.

– Благодарю, король, – на волне явно прильнувшего к душе вдохновения ответил Алимин.

– Давай шагай, – Сэлиронд подтолкнул стира с дивана.

Алимин поднялся на ноги, расправил спину и зашагал к компании тэльвиек. Несмотря на то что на диванчик вернулся Лагоронд, Сэлиронд оставил взгляд на стире. Алимин уселся подле Андиль и заботливо накинул на ее плечи легкий плед. Она плед оставила, но чуть сдвинулась в сторону. Он тут же поджался к жене, но она вновь сдвинулась в сторону. Тогда Алимин, сделав вид, что ему мешают несколько кувшинов с напитками, отставил их за Андиль, преградив путь к отступлению. Он снова поджался к жене и уже вполне успешно, ведь пусть она и сделала вид, что действий не заметила, всё же не смогла сдержать улыбки. Здесь Сэлиронд и сам довольно ухмыльнулся и выпустил парочку из фокуса внимания.

– Ты очень на отца похож, – с большим желанием констатировал Лагоронд.

– Я первенец, иначе быть не может.

– Ты дослушай сначала, – не всерьёз возмутился Лагоронд. – Думаешь, я лишь очевидное высказать хотел?

– Братец уши мои поласкать признаниями вознамерился, – поплыл душой Сэлиронд, – так я тогда внимательно слушаю, – он вновь сел вполоборота и приземлил на брата блестящий взгляд.

– Добротой, крепостью и рассудительность намного дальше него шагнул. Ты дом, Сэлиронд. Рядом с тобой любая душа во всяком сезоне опору сыщет.

– Ты сильный, – прервал брата Сэлиронд, – но я слабость твою отчетливо вижу. Я не знаю, до чего способностью касаться предопределённости за эти пятнадцать минут дотянулся, но прощальный стон твоей души каждой клеточкой чувствую.

– До однозначной смерти дотянулся. Мой дух уже созерцает просторы Салтрея.

– Разве мир духов при жизни можно разглядеть? Там много некогда великих правителей обитает, но при жизни никто не заходил взглядом за белокаменную стену священной земли.

– Серебряный трон Салтрея мне принадлежит. Я Кодексом уже коронован, оттого мир духов начал во мне свое дыхание. Смотри, – Лагоронд задрал рукав и показал брату руку. И без того белесая кожа покрылась белоснежными жилами, которые потихоньку прятали под собой плоть. – Смерть – вопрос нескольких дней или часов.

– Надо проверить охрану, – дернулся Сэлиронд.

– Тихо, – остановил Лагоронд. – Я уже мертв, разве не понимаешь?

– Ты мне просто сидеть предлагаешь? – возмутился грубым шепотом Сэлиронд. Он понял, что теперь действительно нет других вероятностей течения судьбы, но смириться не мог.

– Почему просто? – усмехнулся Лагоронд. Он улегся к брату на колени и всмотрелся в светлеющее небо. – Во-первых, Стилим с Велогором по указу Лавидель руку на пульсе держат. А во-вторых, ты душе могучего Лагоронда пристань покоя. Благодаря твоей крепости, в детстве душа со многими пожарами справилась, вот и сейчас обняться ею хочет. Даже Лавидель меня в твои руки вверила, зная, насколько ты мне успокоение.

– Она тоже знает?

– Вперед меня увидела, – сквозь широкую умиротворенную улыбку ответил Лагоронд. – Она не наш отец, Сэлиронд, – он вдруг скорректировал русло диалога, – во имя вас постарается удержаться в русле жизни, но при нашем пороке без тебя не справится и следом за мной пойдет.

– Я же тебе сказал, что в брак вступлю и за спиной спрячу, зачем к этому возвращаешься?

– Брак защитит народ и детей, ведь ты над ними полную власть получишь. Уверен, только разлетится весть о моей смерти, многие устремленные взоры падут на Леондил. Ни Мэлиронд, ни Лавидель в этот период, как ты, гарантировать всем опору не смогут. Мэлиронд из-за возраста и отсутствия опыта не сможет, а Лавидель из-за отсутствия полного гена. Но формальный брак не поможет Лавидель и тебе.

– Я тебя не понял. Ты в первую очередь из-за нее и детей на этом настоял.

– Я настоял на формальном браке, в надежде…

– Она твоя жена, – прервал Сэлиронд, – и никак иначе я прямо сейчас не думаю и думать не собираюсь. Понял?

– Как распыхтелся-то? – усмехнулся Лагоронд. – Ты меня выслушай, ведь наперед вижу. Когда твой взгляд мой нагонит, поймешь, о чем говорил. И ты ей единственное спасение, и она тебе. Я умру, оба осиротеете и душонки свои, как прежде делали, наглухо закроете, а это приведет к угасанию. Она пределов твоей души никогда не покидала, мне это лучше тебя известно, и ты в чертогах ее души всегда будешь, но никого другого не пустите, следовательно, только друг другом возродиться сможете. Она тебя больнее ударится, в добавление к этому врожденный порок болезненности прибавит, потому тебе за двоих шагать придется. Ты ее стараниями себе забери, тогда через время оба счастливы будете.

– Я в любовь себя не отпущу, Лагоронд.

– Хорош в плену страха сидеть. Видишь же, что угодно может нас у наших народов забрать, потому любить не бойся.

– Об этом говорить не будем.

– Будем, ведь если сейчас, пока душа не обеднела, себе право дашь на Лавидель посмотреть, то в агонии трагедии разглядишь, как из мрака вышагнуть.

– Я сам решу, когда и на что смотреть, – отрезал Сэлиронд. Он чрезмерным усилием сдвинул эмоции и переживания в сторону, сохранив для утешения брата легкость души. – Ты лучше мне себя настоящего пролей. Слабость вверь и сердце мне обними.

– Уходить совершенно не хочется, но ухожу счастливым. Я в буйном пожаре и крепком утешении одновременно, Сэлиронд. Мои страхи и боль уже притуплены принадлежностью миру духов, скоро вовсе высвобожусь. Я даже привязанность к Лавидель и детям душой почти не осязаю. Мне вас всех легче, ведь именно вам предстоит возвращать себя к жизни.

– Ты же понимаешь, что я твою жизнь без боя никому не отдам, даже предопределенности? И женушка твоя мне в этом первая поможет.

– Знаю, но судьба вам руки свяжет, вступиться не сможете. Ты лучше это сейчас прими, тогда, несмотря на удар, не потеряешься.

До Сэлиронда дошло, что брат действительно уже защищается жизнью мира духов и его душа обезболена и свободна от волнения. От тут же отстранился от намерения быть поддержкой, решив до последнего полоскаться душой в водах присутствия брата и еще не изжившей себя атмосферы уюта, что гарантировалась присутствующими здесь тэльвами.

– Вставай давай, – игриво подтолкнул он брата, – твой синий кит плывет.

Лагоронд скатился взглядом с рассветного неба в просторы полянки. Видя поступь Лавидель в их сторону, он оторвался от братского мундира, сел и, опершись на спинку дивана, отвел руку в сторону, высвобождая подле себя место для жены.

– Уже не кит, – горделиво ответил Лагоронд.

– Не уж-то разжаловал? – на улыбке ответил Сэлиронд. – Когда успел? Еще при прошлой нашей встрече именно так величал.

– Не разжаловал, а понял, что положение ее намного шире, – протянул Лагоронд, принимая жену в объятия. Он удержал ее перед собой, вонзив в голубоглазый несгибаемый взор восхищенный взгляд.