Ляна Зелинская – Золотая кровь (страница 14)
В тот же день Виго сходил в Департамент сыска к одному из своих знакомых, через него нашёл Мориса, и вдвоём с ним, не мешкая, они отправились в Акадию. Все семейные распри были забыты, потому что на кону стояло выживание семьи Агиларов.
− Итак, − произнёс Виго после того, как с приветствиями и вопросами вежливости было покончено, − теперь расскажи всё по порядку и не торопясь.
− И, сеньорита де Агилар, постарайтесь не забыть даже самые незначительные детали, − добавил Морис, усаживаясь напротив неё в кресло.
− Оливия. Зовите меня просто Оливия, − поправила она Мориса, снова его смутив. − Хорошо. Хорошо! Я постараюсь вспомнить всё, что только смогу. Виго, сам понимаешь, я не могла всего написать в письмах, тут такое творилось! Но если рассказывать обо всём по порядку, то всё началось с… нападения. Нет, − она приложила палец ко лбу. − Пожалуй, даже раньше. Отец выступил в сенате с предложением обсудить этот закон о резервации. Была газетная шумиха и всё такое… А потом… Спустя какое-то время после этого, он стал приходить домой очень злым и раздражённым, словно с кем-то поругался. Он стал срываться на слугах, на своих гвардах, даже на донне Виолетте, хотя уж она-то умела его умиротворять. Однажды он накричал на меня просто за то, что я отправилась на прогулку. Это было очень странно, ведь я ушла не одна, а с доньей Эстер, Изабель, и нас сопровождал один из гвардов. Отец сказал, что я должна быть осторожна, но не объяснил, чего именно стоит бояться. Он всё время выглядывал в окно, когда пил кофе у себя в кабинете, как будто… ждал кого-то. Или был уверен, что за ним следят. А потом… Потом на нас напали.
Если до этого момента Оливия говорила легко и уверенно, то дальше она понизила голос, стиснула пальцы, и её речь стала отрывистой. А Виго подумал, что Оливии неприятно вспоминать о том, что произошло. Или страшно. Скорее, второе, хотя его сестра и была не робкого десятка. Для женщины, разумеется.
− Мы ехали из театра. Я и отец. Донна Виолетта и Изабель остались дома. У Изи был жар, а мачеха терпеть не может пьесы, и поэтому на премьеры с отцом езжу я. В тот день был большой праздник — Пятилучие, и из театра мы отправились к Святой Мадонне у Скалы, чтобы набрать воды из источника и умыться благословенной водой. Я помню, у источника было очень много людей… Но… На обратном пути, в квартале Садов, как ни странно, мы оказались одни. Помнишь мост через ручей в парке? Именно там на нас напали какие-то люди. Выскочили из кустов, перехватили лошадей… Кучера ударили по голове, а нас с отцом выволокли из кареты. Я испугалась очень сильно и плохо понимала, что делаю. У меня был зонтик, и я изо всех сил воткнула его в шею одному из нападавших. Даже не помню, как это вышло… Помню только: брызнула кровь… Потом я колотила его этим зонтом… А потом мне дали пощёчину, да такую сильную, что даже в голове помутилось. Отец тоже пытался защищаться… Нас хотели стащить в овраг, но в этот момент на дороге появились двое всадников. Они нас и спасли.
Оливия вздохнула, расцепила стиснутые пальцы и посмотрела на Виго.
− Я думала: нас убьют, хотя, наверное, хотели просто ограбить. Но отец сказал, что нет. Нас действительно планировали убить. Почему он был так уверен? Я не знаю, − она пожала плечами. — Видимо, он знал, за что, только никому не говорил. Он нанял ещё гвардов и мне запретил покидать дом. И велел никому об этом не рассказывать! А потом были те письма. Я случайно увидела одно из них на его столе в кабинете. Угрозы… Я так понимаю − это всё эйфы! Из-за этого закона о резервации. Хотели, чтобы он отказался, но он продолжал стоять на своём. Он будто помешался на них!
Она покачала головой и перевела взгляд на Мориса, продолжив свой рассказ.
− В тот день было очень жарко. И поэтому окна в его кабинете были открыты. Собирался дождь… Ближе к вечеру к отцу пришел какой-то человек. Мы с ним перед этим как раз разговаривали в кабинете и поругались. И когда я уходила, то увидела, как мажордом принёс чью-то карточку. Отец меня спешно выставил, а посетителя велел пригласить, и был, как мне показалось, расстроен. Не знаю, кем был этот мужчина, я раньше никогда его не видела. Довольно странный молодой человек − не сказать, чтобы отец вообще принимал подобных гостей дома. Мы столкнулись у входной двери — я как раз пошла в сад, хотела успокоиться. Они говорили недолго, но на повышенных тонах, из окна было слышно интонацию, но слов я не разобрала. Единственное, что мне показалось, мужчина что-то требовал и был более спокоен, чем отец. Как будто был уверен в себе. А отец… Он был в ярости. Вскоре тот посетитель ушёл, я видела, как отъехал фиакр*. А потом, когда Делисия, наша служанка, понесла отцу кофе в кабинет, то тут же выбежала с воплями. И всё кричала: «Чупакабра*! Чупакабра!». И поднос уронила там же в кабинете на ковёр.
− Чука-па-капабра? — переспросил Морис, запнувшись. — Что это значит?
− Чупакабра. Это так джумалейцы называют существо, пьющее кровь. Вымышленное, разумеется, − пояснил Виго. — Нечто похожее на смесь койота, большой кошки и летучей мыши. Они верят, что оно существует, но никто никогда его не видел. Я склонен думать, что это что-то из тех страшных сказок, что няньки рассказывают детям, чтобы их запугать.
− Но что именно она видела? — уточнил Морис.
− Она так испугалась, что не могла говорить внятно, только молилась. И хотя служанки, действительно, склонны к тому, чтобы всё преувеличивать, но, как мы поняли, она в самом деле видела какое-то существо, − ответила Оливия. − Был вечер, уже смеркалось, собиралась гроза, и поэтому она не смогла его как следует рассмотреть. Сказала лишь, что оно сидело на плече отца и присосалось к его шее. А когда она вошла, то оно «посмотрело на неё красными, как у демона, глазами». И если это существо и было там, то от воплей Делисии тут же сбежало в окно. Не знаю, что там было на самом деле. Может, ей и привиделось, а может, это летучая лисица повисла на карнизе… У нас в саду они иногда спят днём на большом дереве. Но, когда в комнату пришли другие слуги, Фернандо и мачеха… у отца на шее не было никаких следов от укуса. Хотя он был очень бледен, потерял сознание, и у него изо рта пошла пена. Мы позвали маэстро Гаспара, нашего лекаря, и он, осмотрев отца, сказал, что его отравили. Похоже, что яд был в стакане с ромом. На столе осталась карточка того мужчины, но доктор запретил всё это трогать.
− Какой разумный человек ваш доктор, − произнёс Морис. — Надеюсь, эти вещи сохранились?
− Да, маэстро Гаспар почти член семьи, − кивнула Оливия. — Он всё убрал в бумажный конверт и, полагаю, сохранил в сейфе. Дон Диего знает, где.
— Отец ничего не сказал, когда вы вошли? — спросил Виго.
− Ничего, − вздохнула Оливия. — Он уже не мог говорить, впал в какое-то забытьё, только бормотал, потом начал бредить, и день ото дня ему становилось только хуже. А в этом доме все будто с ума сошли! Донна Виолетта возомнила себя спасительницей, устроила вокруг отца настоящий алтарь и принялась всеми командовать. Потом явился дядя Диего со своим жутким табаком и кашлем, и вместе с ним наш кузен Джулиан со своими ружьями и пистолетами. И теперь они превратили дом в настоящую казарму!
− Дон Диего живёт здесь? Почему? — удивился Виго.
− Он сказал, что нельзя оставлять дом без мужчины. Будто Доменик не мужчина! — фыркнула Оливия. — Да мы бы и без этого старого солдафона обошлись, прости господи! Дядя, едва явился, тут же повздорил с мачехой, и я тоже с ней поругалась! Джулиан решил, что наш брат Доменик должен отомстить, кому, правда, он не знает, но его надо научить защищать честь семьи! И ты не поверишь, Джулиан притащил сюда целый арсенал оружия и теперь целыми днями упражняется в саду в стрельбе… А за это время в особняк трижды пытались проникнуть…
− Ты не писала об этом, − негромко произнёс Виго.
− Не обо всём можно написать, да и последняя попытка была четыре дня назад. И ещё вот это, − Оливия встала и, подойдя к шкафу с книгами, достала из одной несколько листов, − вот, полюбуйся. Это прислали уже лично мне. Мы боимся выходить из дому без пяти гвардов охраны! Дядя притащил в дом собак и сторожевых филинов, и теперь у нас в подвале стоят клетки с… мышами, чтобы их кормить! Мерзость! Господи, Виго, теперь тут самый настоящий сумасшедший дом! − воскликнула Оливия и коснулась локтя брата. − Одна надежда на то, что ты во всём разберёшься.
Глава 8. Дон Диего де Агилар
Эта фраза Оливии показалась Виго тяжёлой ношей, опустившейся на его плечи. Едва он перешагнул порог, как на него обрушилось всё и сразу. Всё это вокруг… Этот дом, традиции, семейные ценности — он был далёк от всего этого, но судьба-насмешница не оставила ему выбора.
Впрочем, он ведь мог отказаться. Не возвращаться в Акадию. Обещал же отцу, что никогда сюда не вернётся. Но теперь, когда узнал подробности нападения на Оливию, понял, что нет, отказаться он не может. Теперь он старший мужчина в доме, и судьбы сестёр, да и Доменика зависят от него. А мачеха…