Ляна Зелинская – Золотая кровь (страница 12)
Эмбер достала из щели под подоконником маленькую баночку и, зачерпнув оттуда пальцем густую прозрачную массу, чуть мазнула лицо на скулах, подбородок и лоб. Несколько секунд сидела, закрыв глаза, а когда открыла, то на тех местах, где она нанесла крем, на коже засветились тонкие золотые нити. Эмбер осторожно коснулась их пальцами. Они были совершенно невесомы и прозрачны, словно струйки золотой пыльцы, но от прикосновения её рук вдруг ожили, задвигались, сплетаясь в узлы, будто танцуя невидимый танец. Эмбер сосредоточенно смотрела на себя в зеркало, представляя лицо, которое хотела создать. Это почти её лицо, только теперь оно должно выглядеть чуть более мужественно. Ей не нужно менять внешность кардинально, на это уйдёт слишком много сил, которых у неё и так нет. Но создать иллюзию, чтобы стать немного больше похожей на мужчину, она может себе позволить.
Она знала тех эйфайров, которые могли меняться полностью, как гусеница, что входит в кокон и выходит оттуда бабочкой, но для этого нужна сила. Много силы. А силы — это чья-то жизнь. Но Эмбер — воровка, а не убийца. Она берёт у всех понемногу, чтобы не причинить вреда. И тратит точно так же, экономно. Иначе ей не выжить. Убивать ради перевоплощения она не станет.
Тонкие золотые нити сплелись в какое-то подобие прозрачной маски, висящей в воздухе.
— Ну вот. Прощай, Эмбер! — она прижала маску ладонями к лицу, и золотые нити исчезли, впитавшись в кожу. — Здравствуй, Эмерт.
Теперь из зеркала на неё смотрел юноша с чуть угловатыми чертами лица, но абсолютно узнаваемым сходством. Он мог бы вполне оказаться её братом, всё-таки оставшимся в живых, вопреки всему. И иногда ей казалось, что такой двойник у неё существует на самом деле, так часто ей приходилось становиться Эмертом, что она к нему привыкла.
Оставшись довольна результатом, Эмбер спрятала зеркало и баночку, бросила в сумку пузырёк с настойкой страстоцвета и выбралась в окно. Незачем местресс Арно видеть её преображение. Розовое рассветное золото уже окрасило статую Парящего Спасителя на вершине и разлилось патиной по лагуне.
Эмбер спрыгнула на крышу, легко съехала по скату вниз, ловко поймала пальцами знакомый выступ и перепрыгнула через переулок на другую сторону. Крыши домов на улице Бургун для неё всё равно, что авеню. По ним, не спускаясь на мостовую, она может добежать до самого порта, избегая нечистот и ненужных прохожих. Да и вряд ли кто погонится за мальчишкой, скользящим в рассветных сумерках по черепице и прыгающим с крыши на крышу, словно ловкая обезьяна. А если кто погонится, то на этом пути у неё нет преград.
Таких, как она, местные жители зовут каррейро — бегун. В бедных кварталах это не роскошь, а скорее, необходимость, чтобы скрыться от погони. Словно тени, словно ягуары, каррейро перемещаются, используя как опору любую подвернувшуюся под ноги и руки поверхность — крыши, столбы, балки, перила и стены. Скользят, перекатываются, прыгают… Крыши — их стихия, здесь их не поймать и не догнать жандармам, ищейкам или охотникам за головами. Но вот Голубой холм — другое дело.
Там всё подчиняется иным законам.
Эмбер добралась до площадки подъёмника и одёрнула мешковатый пиджак, приводя себя в порядок. Пару сентимо, и вот уже корзина поднимается вверх, на другую площадку, от которой дальше по холму ходит омнибус.
На нём она добралась до самых ворот, ведущих на Верхний ярус, где уже толпилась очередь желающих попасть на Голубой холм. В основном, это работники и слуги, которые с рассветом уже должны быть в господских домах. Но все те, кто не живёт на холме, должны сначала пройти через досмотр охраной и ищеек. И в этой проверке таилась отдельная опасность. Охранники и их ищейки натасканы на то, чтобы находить эйфайров.
Эмбер, хотя и выпила настойку страстоцвета, который успокаивает и притупляет страх, не позволяя ауре наливаться золотом, но всё равно беспокойство щекотало ноздри. Охранник и монета − это хорошо, а вот ищейки…
Она стояла среди работяг, как и она, одетых в серую потёртую одежду, и, засунув руки в карманы, старалась не смотреть по сторонам. У каждого из желающих попасть на Голубой холм должен быть браслет — разрешение на работу. У неё тоже был, и она показала его охраннику, а вместе с ним незаметно сунула в руку монету Джарра, надеясь только на одно, что если это не сработает, то она успеет вырваться и убежать. Но охранник, быстро спрятав монету, как ни в чём не бывало взял Эмбер за локоть и толкнул к другому выходу, гаркнув остальным:
— Не толпиться! В ту очередь идите, бездельники! Что вы, как стадо баранов, лезете все в одни ворота!
А Эмбер вспомнила свой разговор с Костяным королём.
Ищейка, настоящее исчадье Бездны, чёрная, как смоль, собака, с остроконечными ушами и тёмно-рыжими подпалинами на лапах, невозмутимо потянула носом, глядя на проходящую мимо Эмбер, и устало опустила голову на лапы. Тяжёлые веки медленно прикрыли огненно-янтарные глаза.
— Проходи! Не задерживайся! — охранник подтолкнул Эмбер в спину, и она едва не упала, выходя из узкого досмотрового коридора.
Она лишь усмехнулась такой находчивости, теперь будет знать и этот секрет, отошла подальше и остановилась, втягивая ноздрями знакомый запах цветущих ромний и жасмина. Вот он — Верхний ярус, обиталище небожителей! Не зря же этот холм прозвали Голубым. Здесь чистый воздух, чистая вода, и небо не затянуто влажными испарениями Лагуны или дымом рабочих кварталов. Здесь пахнет свежестью и цветами. И ещё богатством, которое буквально сочится из-под ворот роскошных особняков.
Как давно она была здесь?
Воспоминания зашевелились на дне души, но она тут же их подавила. Воспоминания — это эмоции. А позволить чувствам вырваться на поверхность — это всё равно, что снять с себя одежду и пойти по этим улицам голой.
Она мысленно повторяла и повторяла слова. Им научил её мастер Монгво — старый шаман, у которого в болотах Пантанала она провела несколько лет. Эти слова — особая мантра. Они позволяют отрешиться от мыслей и воспоминаний и обрести спокойствие.
Старый шаман мудр. Но если бы отбросить всё было так легко!
Эмбер перекинула сумку на спину и, засунув руки в карманы, целеустремлённо зашагала вперёд, стараясь не смотреть по сторонам.
Авенида де Майо — одна из красивейших улиц Акадии. Она опоясывает вершину Голубого холма и тянется от квартала Садов до Марина дель Рей — королевской резиденции. Именно на авенида де Майо находится особняк гранд-канцлера сеньора де Агилара.
Она без труда нашла нужный дом и походкой спешащего по своим делам посыльного прошла мимо высокого кованого забора, ища возможность пробраться сквозь прутья. Но они стояли плотно друг к другу, точно стройный ряд алебард в оружейной. Поверху их венчали железные трёхлепестковые цветки лилий, так что нечего было и думать о том, чтобы запросто его перелезть. Наверняка там есть ищейки и охрана, и не только это. Учитывая, что гранд-канцлера пытались отравить, то эйфайра там могут ожидать любые сюрпризы.
За забором Эмбер разглядела роскошный сад, белый трёхэтажный дом в два крыла, с колоннами из мрамора и огромным балконом. Подъездная аллея, ливрейные слуги…
Эмбер остановилась, глядя на цветущие ромнии. Огромные белые цветы с яркой-жёлтой серединкой. В детстве они с братом играли среди таких цветов и называли их яичницей. Слишком уж похожи они были на поджаренные на сковороде яйца, которые подавали в их доме на завтрак.
Воспоминания нахлынули внезапно, да такие горькие и жгучие, будто она хлебнула из стакана уксуса. И Эмбер даже пришлось отступить в тень нависших над дорогой ветвей. Не хватало, чтобы кто-то увидел, как сияет золотом её аура.
Зашептала она и вонзила в ладонь мизинец, на котором крепился серебряный напёрсток с иглой.
Только боль способна унять другую боль.
− Поберегись! — раздался с дороги зычный голос, и бич щёлкнул несколько раз, разгоняя прохожих и заставив Эмбер от неожиданности вздрогнуть и прижаться к забору сильнее.
Мимо пронёсся лёгкий экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей, и ворота особняка распахнулись перед ним, словно по мановению руки. Эмбер перешла на другую сторону улицы и успела увидеть, как коляска, промчавшись по подъездной аллее, остановилась у парадного входа и из неё вышли два сеньора.
Издалека было не разглядеть, кто они, да Эмбер и не стремилась. В этот момент её внимание привлекла толпа людей у боковой калитки, той, что для прислуги. Люди явно стояли в ожидании кого-то из особняка, и, недолго думая, Эмбер присоединилась к ним. Толпа состояла из молодых мужчин и женщин, одетых, в основном, скромно. Они негромко переговаривались, и, постояв немного рядом, Эмбер поняла, что все эти люди пришли устраиваться на работу. В дом сеньора де Агилара набирали новый штат прислуги. В связи с болезнью дона Алехандро понадобились ещё служанки, а новому господину оказался нужен помощник.