Ляна Зелинская – Золотая кровь 3 (страница 9)

— Но закон…

— Плевал я на закон, — также глухо и грозно ответил Виго, и Морис даже в лице изменился.

— Как скажешь, хефе, ладно. Ладно, я найду, что сказать инспектору.

— Вот и отлично. И, более того, никто не должен знать о том, что здесь произошло. Я предупредил и слуг, и домочадцев. А уж ты тем более держи язык за зубами. И ты Фернандо тоже, напоминать же не нужно?

Виго взглянул на управляющего и тот вытянулся, подобрав живот, и ответил степенно:

— Разумеется, сеньор Виго. Я прослежу, чтобы никто ничего не сказал.

— Но, хефе, послушай, это же опасно, — вкрадчиво произнёс Морис, сменив тактику, — ты уверен, что не отправить её туда, где она не будет представлять угрозы, разумно?

— Морис, я не буду дважды повторять, — сказал Виго, как отрезал. — И обсуждать это мы тоже не будем. Ты понял?

Он взглянул на сыщика тяжёлым взглядом и тот снова взялся за газету, ответив:

— Я всё понял, хефе.

— Зови инспектора, — коротко бросил Виго.

Мейстер Фернандо исчез в мгновение ока, сыщик углубился в чтение, чтобы ненароком не вызвать новую вспышку гнева, а Виго продолжил с ненавистью разглядывать омлет, испытывая только одно желание — швырнуть им в окно вместе тарелкой.

Морис отчасти прав — по закону, эйфайра пойманного на совершении преступления или обмане нужно немедля сдать полиции. Этим занимается отдельный отдел в Департаменте с пышным названием Supervision del exilio*. В быту же именуемый — Чистилищем. Отдел контролируется непосредственно сенатом, и каждый законопослушный житель Акадии знает, что за утаивание эйфайра, совершившего преступление, ему полагается штраф и тюремный срок. И для него, как для гранда, нарушение закона и вовсе недопустимо. Если об этом узнают газетчики, то это станет дополнительным оружием для других семей против семьи Агиларов.

Но, несмотря на все риски, Виго не собирался следовать букве закона. Более того, мысль о том, что инспектор увезёт Эмили прямо сейчас, оказалась на редкость неприятной. Настолько, что Виго испытывал глухое нарастающее раздражение.

Никто не будет ему указывать, что делать с Эмили! И пока он во всём не разберётся, никуда она не поедет! А Морису он голову открутит, если тот проболтается.

— Сеньор де Агилар, эрр Морис! — инспектор вошёл, держа в руках шляпу, и поприветствовал всех с поклоном. — Доброе утро! Прибыл сразу же после вашей записки.

— Эх, дорогой инспектор, очень рад вас видеть! — Морис встал и крепко пожал инспектору руку. — Очень рад! Уж простите за столь ранний и неожиданный вызов, но, знаете ли, обжегшись на молоке, на воду дуешь, как говорят у нас на севере. Так что после всего случившегося, каждый подозрительный человек теперь находится под моим пристальным взглядом. Так сказать, под лупой.

— Так вы поймали эйфайра? — спросил инспектор.

— Не совсем. Всё оказалось куда прозаичнее. Даже не знаю, я должен извиниться, но после того, как в дом неоднократно пытались проникнуть, моя реакция не удивительна, вы де понимаете? — Морис наклонился к инспектору, будто сообщая ему какую — то важную тайну.

— Э — э—э, простите, не совсем, — недоумённо ответил Альварес. — Так он сбежал? Кто это был?

— Ну что сказать — это был любовник одной из служанок. Понимаете, проник в дом тайно — ей не разрешено водить гостей, и они ничего лучше не придумали, чем запереться в кладовке и заняться там… ну вы понимаете. Охрана услышала, тот испугался, перевернул там всё пытаясь натянуть штаны, и как был голый, пустился наутёк. За ним погналась. А в той кладовке стояли коробки с какой — то золотой пудрой и серпантином, что остались от фиесты, ясное дело он весь в этом извалялся! Ну и представьте, бежит по галерее голый человек, ночью! Сияет золотом и за ним тащится шлейф из серпантина, ну и что вы подумаете? Каюсь, я его едва не застрелил, — Морис похлопал по ремню, где обычно висела кобура револьвера.

— Так он оказался не эйфайром?

— Да н-е — ет, Гонсалес оказался обычным болваном, охочим до женским прелестей, за что уже был выпорот на конюшне и отправлен восвояси вместе с его бестолковой подругой. Дурные слуги, что вы хотите! Да вы присаживайтесь, — Морис щёлкнул пальцами, привлекая внимание Фернандо, — приборы инспектору. Рюмочку хереса?

— Э — э—э, если угодно, — пробормотал инспектор, явно польщённый тем, что его усадили с грандом за один стол.

— Я же не видел эйфайров вживую, вот и переполошил весь дом, — усмехнулся Морис, поднимая рюмку хереса. — Его скрутили, да пока разобрались, я уже отправил к вам гонца. Уж простите, за столь раннюю побудку. Но я надеюсь услышать хорошие новости и от вас. Сегодня заседание сената, а я читал манифест, и хотел спросить, так что вы думаете насчёт фейерверка, которым угрожал Эспина? И почему этого, с позволения сказать, «борца за права эйфайров» всё никак не могут схватить? Я тут почитал: столько нападений, столько непотребств, а он уходит от полиции, словно вода в дырявое ведро! — Морис театрально вздохнул и, чуть подвинувшись к инспектору, спросил полушёпотом: — Быть может ему кто — то помогает вДепартаменте полиции? Как вы думаете?

Инспектор едва не подавился хересом. А Виго лишь криво усмехнулся.

Да сыщик тот ещё артист! Сочинить на ходу такое, да ещё и свести всё к тому, чтобы Альварес сам начал оправдываться здесь за весь Департамент полиции — это надо уметь.

— Ну что вы, эрр Морис! Как можно! Да мы с ног сбились в это лето, и ведь сами посудите, никакой системы в его нападениях нет. То он пишет манифесты, угрожает и ничего не делает. То вдруг нападёт ни с того ни с сего, аккурат перед заседанием сената, как будто специально позлить хочет. Мы уж стали перед заседаниями патрулировать Голубой холм и днём. Одна морока.

— Так вы говорите, чаще всего нападения случались перед заседаниями сената? — спросил Морис.

— Как по расписанию! Я уж дону Алехандро говорил, может держать в секрете даты заседаний? Но он только отмахнулся, что мол негоже благородным грандам бояться какого — то отребья и прятаться, как мышам под метлой. Но вы не переживайте, мы работаем над этим. Граф Морено, спасибо его Светлости, сильно помог в этом деле, и мы далеко продвинулись с раскрытием этой организации. Даст Святой Ангел к Великому шествию схватим этого мерзавца.

— Аминь! Так граф Морено финансирует поимку Эспины? — удивился Морис.

— Не совсем, хотя пожертвования в Департамент от него поступают регулярно. Но тут он помог, скорее… простите, я не могу, тайна расследования, очень боимся утечки, и что раскроем нашего…

Альварес оборвал свою речь на полуслове, понимая, что уже сказал лишнего, и просто допил херес, чтобы сгладить неловкую паузу.

— Ну тайна, так тайна, я уважаю следствие, вы же знаете. Желаю вам всяческих успехов в этом деле и если вдруг понадобится какая помощь, я всегда к вашим услугам.

— Кстати, эрр Морис, а у меня ведь есть хорошие новости, — Альварес оживился и взялся за вилку и нож. — Ну как хорошие, скорее важные. Мы нашли тела тех, кто пробрался сюда на фиесту и участвовал в ограблении, упокой их души Святой Ангел!

Альварес быстро закатил глаза, изобразив положенную такому известию скорбь, и тут же принялся за завтрак, налегая на омлет и тарталетки с паштетом.

— Нашли? Вот как? Да это же просто отличные новости! Ещё рюмочку? — Морис опередил мейстера Фернандо и наполнил инспектору рюмку почти до краёв, вопреки всякому этикету. — И что же случилось с этими мерзавцами?

— Их застрелили, — важно ответил инспектор. — Жандармы нашли их в овраге, за кожевенными мастерскими. Туда сливают отходы и… не к столу будет сказано, запах там стоит такой, что слёзы из глаз. Видимо на то и было рассчитано, чтобы трупы никто быстро не нашёл. Наш доктор сказал, что их убили аккурат после фиесты, они даже переодеться не успели, все трое были одеты как фальеро с вашего праздника. И как тот, которого нашли убитым в подвале. А уж туда, к мастерским, их после отвезли и сбросили.

— И кто, по — вашему, мог их застрелить?

— Пока не ясно. Видимо тот, кто их нанял. Наш доктор ими занимается, — ответил инспектор, — сегодня к вечеру будет отчёт. Поймём что к чему. Но при беглом осмотре он сказал, что стреляли издалека, но весьма метко, по три пули на человека. Одна в сердце. А это, я вам скажу, мастерство.

— Девять пуль… — произнёс Морис задумчиво.

— Вам это о чём — то говорит? — заинтересованно спросил инспектор.

— Э — э—э, нет, не особо. А какого калибра были пули, не подскажите?

— Как только доктор достанет их, так сразу и будем знать.

— Не могли бы вы прислать мне одну из них для изучения? — спросил Морис.

— Разумеется! Там пуль на всех хватит, — цинично подытожил инспектор, подцепляя вилкой ветчину.

— А что насчёт той воровки? — внезапно спросил Виго, который молча наблюдал за тем, как воркуют инспектор и сыщик. — Вы обещали выяснить через своего человека в банде, кто она такая и с кем работает. Каковы ваши успехи в этом деле?

— Да, да, сейчас я и об этом расскажу! — спешно ответил инспектор и, вытерев рот салфеткой, повернулся к Виго. — В общем, сеньор де Агилар, благодаря усиленной работе Департамента полиции нам удалось в кратчайшие сроки всё выяснить. Мы взяли одного из костяных муравьёв. Его зовут Пако и он работал на Голубом холме. Мы следили за ним и взяли с поличным на краже. Так — то можно было бы ещё за ним понаблюдать, узнать на кого он выведет, но время поджимало. Уж мы его допросили, всё как положено. И я лично с ним разговаривал. Пообещал его отпустить, если он сдаст мне эту воровку.