Ляна Зелинская – Золотая кровь 3 (страница 11)
Но Доменик лишь смотрел на отца и молчал, слушая его предложение насчёт того, чтобы пойти в семинарию, а потом сказал, что имеет собственные представления о вере, и что они не совпадают с традиционными догмами. Тогда ему было совсем немного лет, и услышав такое от мальчишки, отец потерял дар речи. А после этого вычеркнул Доменика из своей жизни, и перестал видеть в нём наследника славного рода Агиларов.
Учился Доменик сам, по книгам. Сам стал рисовать, изучил несколько языков. Он прекрасно ладил с сёстрами, и его любили слуги, потому что, как сказала однажды мейстресс Лучия: «Вот он просто посмотрит на тебя и погладит по плечу, а тебе уже будто и легче стало. Очень душевный мальчик».
А ещё, каким — то непостижимым образом, он умел предвидеть неприятности. Однажды сказал Мануэлю, что лошади плохо, она в дурном настроении, и не надо на ней ехать. Мануэль посмеялся и повёз Фернандо по делам. А лошадь понесла и разбила коляску об дерево, и только благодаря тому, что колесо зацепилось за корень сейбы, все остались живы.
Иногда он говорил, что будет гроза, или пойдёт дождь, что мать экономки, которая долго болела, не умрёт скоро и даже выздоровеет, и что пусть мейстресс Лучия не плачет. Он говорил такие вещи мимоходом, как будто это было что-то обыденное, и когда его спрашивали, откуда он знает, Доменик отвечал, что просто видел хороший сон. Ну или дурной.
Виго понимал, что в этом что-то есть, хотя и не знал, как это объяснить с точки зрения науки. Но если наука что-то не объясняла, но оно имело место быть, Виго всегда относился к такому внимательно.
И поэтому последние фразы в письме его сильно насторожили. Он и сам понимал, что последствия у этого закона могут быть неоднозначными. Да, теперь ему стало ясно, что дон Диего тянет одеяло на себя из — за долгов и будущих подрядов из казны. Что от принятия этого закона кто — то выиграет, а кто — то проиграет, и борьба между грандами только усилится. Что сами эйфайры и тот же Эспина не будут сидеть сложа руки, и в городе могут начаться беспорядки, или что-то похуже. Кто знает, как эйфайры решат отомстить тем, кто голосовал за закон?
Но была ещё одна причина, по которой он сомневался.
Эмбер.
Теперь он знал её настоящее имя. Хотя, настоящее ли? Или это очередная маска, которую она носит для Джарра и ему подобных?
Она сидела в хорошо охраняемой комнате, без всякой возможности сбежать, и что с ней делать дальше Виго не знал.
Сегодня, в момент, когда вошёл инспектор Альварес, Виго чётко понял, что отдавать её в руки Департамента полиции он не станет. И причины этого неважны. Нужно ли ему узнать все подробности ограбления или нет, это его дело. И полиции тут не место.
Если она попадёт в Чистилище, то оттуда два пути: в петлю на площадь Санта — Муэрте или на остров Дежавю, тут как судья решит. И оба эти варианта его категорически не устраивали. Он и сам не знал почему. Да она, преступница, мошенница, лгунья и дрянь, но…
Вот это «но» он не мог себе объяснить. Это «но» не давало забыть обо всём, что между ними было. Это «но» заставляло сожалеть, что всё случившееся, случилось именно так. А ведь вся её история могла быть правдой, и он бы пожертвовал даже этим бриллиантом, чтобы всё именно так и случилось. Чтобы Эмбер оказалась той самой Эмилией Ванрайт, бежавшей с севера и работающей у него ради выживания, а не воровкой, воспользовавшейся его слабостями.
Может быть, стоит узнать какой судья выносит решения по эйфайрам? Если Виго заявит о её правонарушении, как о незначительном, а судья отправит её на остров Дежавю, то…
Его отец патрон приюта на острове Дежавю, а доктор Гаспар — главный медицинский куратор. Нет никаких проблем вытащить её оттуда, оформив документы так, что она прошла лечение и показала хорошие результаты. И он может даже …
Виго поймал себя на мысли, что всерьёз думает о том, как вытащить Эмбер из этой истории.
Он сложил письмо и отошёл от окна.
Эйфория опасна — теперь он это чётко понимал. Она может заставить любого человека действовать так, как нужно. Даже гранда в сенате. Даже короля. Но, согнать всех в резервацию и надеть браслеты тоже не вариант. Может отложить голосование? У него есть право вето. Теперь — то он знает, что дядя торопился, потому что ему нужны были деньги. А Виго никто не гонит. Может, стоит сказать, что для доработки закона, нужно найти способ отличать эйфайров от обычных людей с помощью ауроскопа? Рассказать о своём изобретении. И рассказать об исследованиях доктора. О том, что он ищет лекарство?
Виго спрятал письмо в карман и посмотрел на Мориса.
— Плохие новости, хефе?
— Ну, не то чтобы. Оливия в безопасности. Доменик просит его навестить. Пока это всё. Ты почему так смотришь, будто выиграл приз?
— Может и выиграл… Я тут вот что вспомнил… Идём в кабинет, у меня есть одна догадка, — Морис прихватил газету и быстрым шагом направился прочь.
Виго взглянул на часы, до заседания сената было почти три часа. Он хотел поговорить с Эми — Эмбер, но пока не собрался с духом для такого разговора. Слишком много всего крутилось в его голове. То и дело накатывали волны гнева, и он понимал, что как эмпат, она увидит его смятение чувств. А Виго не хотел, чтобы она читала в его душе. Ему нужно успокоиться, выстроить в голове план разговора, вспомнить все вопросы, которые он должен ей задать, а главное, обрести силу духа для того, чтобы не скатиться вновь к простым обвинениям. Выплёскивать на неё свою ярость глупо и недостойно его, как мужчины и гранда. Он сам виноват в том, что случилось. Поэтому им пока стоит побыть порознь, заодно может она одумается и станет посговорчивее.
В кабинете Морис быстро просмотрел свои папки, их было уже три, так много материала набралось за время расследования. Сыщик извлёк из них какие-то бумаги и разложив на столе, позвал Виго.
— Смотри, хефе — это календарь встреч дона Алехандро, который мы забрали из его кабинета. А это — его гроссбух. Сегодня, когда Альварес говорил про нападения людей Эспины, то он сказал, буквально: «То он пишет манифесты, угрожает и ничего не делает. То вдруг нападёт ни с того ни с сего, аккурат перед заседанием сената, как будто специально позлить хочет. Мы уж стали перед заседаниями патрулировать Голубой холм и днём».
Морис посмотрел на Виго с торжествующим видом.
— И? Говори уже, — поторопил его Виго.
— Я тут из газет выписывал на листочке даты нападений. Вот они, — он достал из кармана бумажку, развернул и положил поверх гроссбуха. — Ты сказал, что мейстер Вандерхайнер, ваш финансист, предположил, что старый Фелипе, бывший помощник дона, никакой не бывший, а всё ещё помощник, так? И что вот эти «услуги Педро» организовывал, скорее всего, он. Так?
— К чему ты клонишь?
— Смотри в календарь, видишь записи: «Встреча с Ф.», а теперь смотри сюда: «Заседание сената», а теперь смотри в гроссбух: «Выплаты Педро за услуги». А теперь на даты нападений, — Морис хлопнул ладонью по бумажке и торжественно заявил: — Будь я проклят, если тут нет какой — то связи!
— И где ты тут видишь связь? — хмуро спросил Виго, разглядывая записи.
Морис схватил карандаш и принялся обводить даты, отгибая на другой руке пальцы, в подтверждение своей теории:
— Смотри: Встреча с Ф — раз! Выплаты Педро — два! Нападения эйфайров — три! Заседания сената — четыре! И всё это в пределах трёх дней в каждом случае из шести. Совпадение? Сто к одному, что нет! А? Что скажешь? — радостно воскликнул Морис.
— Ты хочешь сказать, что… мой отец платил Фелипе, чтобы тот организовывал нападения эйфайров перед заседаниями сената? — медленно, будто не веря собственным словам, произнёс Виго. — Это просто безумие…
Виго посмотрел на Мориса, потом на бумаги. Это не укладывалось в голове, но цифры вещь упрямая.
— А почему нет?! — снова воскликнул Морис, явно довольный своей теорией. — Тебе нужен закон, а сенат не торопится его принимать, но ты же уверен, что закон важный и нужный. Так почему бы сенат не подтолкнуть к его принятию, устроив небольшой переполох? Ну подумаешь, подожгли статую генерала Ребольедо. Да — это вопиюще, да — это наглость, но никто же не пострадал! Ущерба — на тряпки и мыло, чтобы отмыть несчастного генерала и его лошадь. Зато сколько шума! И в сенате уже вопрос о том, что с эйфайрами нужно что-то делать, не вызывает сомнений. Как тебе такой расклад?
— Проклятье! — Виго потёр рукой лоб и снова посмотрел в бумаги. — Знаешь, мой отец сложный человек, и я никогда его не любил. Но я никогда не считал его подлецом и негодяем. Но если это правда…
— Я думаю, надо немедля съездить к этому Фелипе и сделать вид, что мы всё знаем. Пусть снова заплатит тем, кто всё это делал. Если он и правда это делал, то он не удивится и просто возьмёт деньги. Вот и все доказательства. Ну или я был неправ. Но я точно прав!