Ляна Зелинская – Золотая кровь 2 (страница 13)
Эта фраза, которую он произнёс вчера, когда Эмбер собиралась уходить, их танец, и сегодняшняя радость, с которой он её встретил, и невозможность сказать правду сковали её, как настоящие кандалы. И…
Всё запуталось, превратилось в один большой клубок: ненависть к Агиларам, желание отомстить, чувство вины, невыполненный долг перед Джарром и Тибуроном, и те чувства к сеньору Виго, которые не отпускали её с самой фиесты.
Ей хотелось убежать куда-нибудь и побыть одной, но сейчас этого сделать было нельзя, и, как будто решив окончательно над ней посмеяться, судьба привела в кабинет сеньора Доменика, сеньориту Оливию и Мориса.
— Вот, хефе, сеньор Доменик любезно согласился нарисовать портрет вчерашнего «ухажера» сеньориты Оливии, — произнёс Морис, войдя в комнату.
У сеньора Доменика с собой была папка с бумагой и карандаши. Войдя в комнату, он поприветствовал Эмбер и чуть улыбнулся, будто старой знакомой. А затем, разложив на столе свои принадлежности для рисования, стал быстрыми штрихами набрасывать овал лица на листе. Морис сел наискосок, чтобы видеть рисунок, и закинул ногу на ногу, а сеньорита Оливия расположилась в кресле напротив, чтобы дополнить этот портрет собственными поправками.
А Эмбер, которой поручено было систематизировать списки гостей фиесты, пометки к которым сделал Морис, постаралась отодвинуться в тень шкафа, чтобы занимать в комнате как можно меньше места и не привлекать внимания. Сеньор Виго был рад поделиться с ней событиями прошедшей ночи, и она услышала предостаточно, чтобы понять: в подвал ей сегодня не попасть. Нужно ночью снова идти на разведку и придумывать новый способ забрать то, что она спрятала. Сеньор Виго велел везде поменять замки, забрал ключи и основную дверь велел заколотить досками. Вход остался только через маленькую дверцу, у которой дежурил, кажется, целый гарнизон гвардов.
— Ну вот, хефе, я же говорил: сеньорита Оливия очень смелая девушка, — произнёс Морис с явным уважением в голосе, — она осмотрела тела и проявила недюжинное хладнокровие. Я впечатлён.
− И что скажешь, Лив? — спросил Виго, присев на край стола и скрестив на груди руки.
— Это не они напали на нас, — произнесла Оливия, потерев лоб, будто вспоминая детали, — те были настоящие разбойники, понимаешь. Они выглядели не так… Они были какие-то неопрятные, какие-то грязные, что ли… Оборванцы или бродяги. Один из них был обрит наголо, тот, который с татуировкой на шее, и …
— С татуировкой? — встрепенулся Морис. — Вы не упоминали об этом в прошлый раз.
— А разве это важно? — удивилась Оливия. — Я как−то не подумала об этом.
— Ну, это примета, по которой можно опознать человека, и, возможно, инспектор Альварес мог бы помочь. Так что у него была за татуировка и где именно? — спросил Морис, наклоняясь вперёд.
— Да обычная татуировка… Я просто ударила его зонтиком в шею, поэтому её и увидела. Она была ниже уха, где-то вот здесь, − Оливия провела рукой под волосами, указывая место.
— И что там было изображено? — спросил Морис.
− Что-то религиозное, вроде ангела… − задумчиво ответила Оливия, погрузившись в воспоминания. — Да, крылья ангела, а в центре, кажется, пистолет. Но, конечно, рисунок был довольно ужасного вида.
− Сеньор Доменик, вы могли бы нарисовать эту татуировку? — спросил Морис. — Со слов сеньориты Оливии?
− Конечно. Сейчас закончу с портретом, нос был таким или шире?
— Да, почти таким, только чуть длиннее…
И, пока они обсуждали портрет мужчины и татуировку, Эмбер стояла тихо, забыв, кажется, как дышать.
Пистолет и крылья Ангела? Эту татуировку делали, присягая на верность своему королю, все костяные муравьи.
Этот девиз произносили они на присяге, кладя руку на револьвер. Револьвер и крылья. Сила и бог. Они ходили всегда с приподнятым сзади воротником, и резким жестом дёрнуть его вниз, обнажая татуировку, было отличительным знаком при встрече с чужаками. Так демонстрировалась уверенность в собственных силах и силе банды, когда ты без страха показываешь противнику собственное горло и этот знак.
Эмбер слушала, как Морис помогает Доменику исправить черты лица на портрете, и думала, что могла бы рассказать об этой татуировке, но… Зачем?
− А у тебя какие новости, Эмерт? — спросил сеньор Виго, обернувшись и выдернув Эмбер из раздумий.
Она даже растерялась, не сразу понимая, о чём идёт речь.
− Ты сегодня точно витаешь в облаках! — усмехнулся сеньор Виго, подошёл и опустил ей руку на плечо.
Эмбер показалось, что она сейчас прожжёт дыру в полу и провалится в тот самый подвал, потому что смущение хлынуло в лицо внезапно, обжигая кожу так сильно, что лихорадочный пульс забился даже в кончиках пальцев. Это прикосновение и теплота в голосе подействовали на неё, как глоток крепкого рома, как будто сеньор Виго коснулся пальцами её голой кожи. И птица кетсаль взбесилась от этого прикосновения, расцветая внутри безумной радугой. Обрадовалась, глупая!
− Ты же ходил вчера в университет? — сеньор Виго заглянул ей в лицо.
− Ах да, университет! Да, сеньор, − она схватила списки и принялась торопливо выравнивать края листов, − мне кое-что удалось узнать.
− Ну так говори, − сеньор Виго продолжал внимательно на неё смотреть.
Эмбер увидела краем глаза, как сеньор Доменик отложил рисунки, взял новый лист и, глядя на неё, начал рисовать.
− Я… я выяснил, что общество «Теолькун» существует до сих пор, — ответила Эмбер поспешно. — И его возглавляет герцог Дельгадо.
− Так-так! — Морис вскочил и тоже подошёл к Эмбер. — Значит, тот самый Дельгадо, которого ненавидит дон Алехандро? Из банка «Феррер&Дельгадо»?
− Да. И к тому же герцог Дельгадо — большой меценат, − ответила Эмбер, даже обрадовавшись, что Морис вмешался и немного разбавил повисшее напряжение, − он пожертвовал деньги на строительство нового архива и забрал туда все материалы по ольтекской культуре. Это мне хранитель университетского архива рассказал, он сам подписывал передаточный лист. Вот поэтому я ничего не нашёл в университете. И про чупакабру тоже. Всё переехало к герцогу Дельгадо в его Дом искусства. Но туда я не пошёл без разрешения сеньора Виго. Хотя, говорят, вход туда бесплатный для всех желающих.
— Значит, дон Диего не так уж ошибался, − произнёс Виго задумчиво, − неужели герцог мог так отомстить моему отцу?
— Но прислать своего человека, который не побоялся отравить его в этом доме, в его собственном кабинете? Да ещё оставить карточку? — Морис покачал головой. — Это очень безрассудно.
— Ну, знаешь выражение: «Месть затуманивает разум?» Когда человеком движет месть, она толкает его на безрассудство. Вот только за что именно мстит герцог Дельгадо? — сеньор Виго задал этот вопрос самому себе и отошёл, наконец, от Эмбер.
— Так поедем и выясним, — воодушевлённо произнёс Морис.
— Эх, Морис! В Акадии нельзя обвинить человека просто так. Это повод для дуэли. Мы не можем прийти и бросить ему в лицо подобные обвинения. Нам нужны свидетели и неопровержимые доказательства. Надо спросить дона Диего. Поговорю с ним прямо сейчас.
−Он только что уехал, − произнесла Оливия, − наконец−то можно дышать свежим воздухом. Весь дом пропах его табаком!
−Хорошо, я поговорю с ним, когда он вернётся. Эмерт, бери эти бумаги, обсудим всё по дороге, − решительно скомандовал сеньор Виго.
— И куда мы направляемся? — спросил Морис, подхватывая шляпу.
— К маэстро Пласидо. Узнаем, наконец, чем именно отравили моего отца. А затем в банк — пора выяснить, чем герцог насолил дону Алехандро и зачем моему отцу вдруг понадобился банк. Ну что там с рисунком? Готов? — Виго подошёл и взял у Доменика законченный портрет. — Ну и как, Морис, это он?
— Он самый, клянусь своим револьвером! До чего похож, вы просто гений, сеньор Доменик! — воскликнул Морис, беря в руки бумагу.
Эмбер взглянула на портрет, но не узнала в чертах лица ничего знакомого. Тонкий длинный нос, острые скулы, впалые щёки и холодный взгляд, который сеньору Доменику удалось невероятным образом передать. А главное, что увидела в этом портрете Эмбер, и от чего у неё даже под ложечкой засосало от страха, у этого рисунка была своя собственная аура. Аура, которой обладают живые люди. И это была аура убийцы.
Эмбер посмотрела на сеньора Доменика, и ей показалось, что он едва заметно улыбнулся, но тут же отвёл взгляд и захлопнул свою папку.
Глава 7. "Ничего не понимаю!"
−Ты знаешь, кто он? Может быть, видела его раньше? — спросил Виго, поворачивая рисунок к Оливии.
−Нет, не знаю, − покачала она головой. — И я не видела его раньше, даже мимолётно.
Виго приколол рисунок к стене, которая уже обросла деталями расследования, как городская афиша плакатами.
−Скажи, а с кем ты танцевала вчера? До этого человека? Ты знаешь, кто это был? — спросил Виго, продолжая внимательно смотреть на сестру.