Ляна Вечер – Зверя зависимость (страница 50)

— Это ты подкинул Плей… — я едва ворочаю языком — во рту пересохло. — Взял из того пакета, а потом подбросил нам в квартиру. — Зачем, Жень?

— Затем, — он не оборачивается ко мне, смотрит вперёд, в лобовое. — Я волк-одиночка, — в его голосе появляются нотки боли. — Ты понимаешь, что значит быть одиночкой?.. Нет, не понимаешь, — сам отвечает на вопрос.

— Ты что… тоже?.. — у меня кровь в венах стынет, не получается произнести это слово в адрес Жени.

— Оборотень, — он заканчивает за меня фразу. — Знаешь, Гель, я не один год ломал голову, как признаться тебе в этом. Боялся — оттолкнёшь. Я ведь животное в каком-то смысле. Но недавно понял, как жёстко ошибался насчёт тебя.

— А я насчёт тебя… — шепчу едва слышно.

— Ты умудрилась влюбиться в нарика. В опустившегося волка, который просрал всё, что имел, — брезгливо выдаёт Жека. — А на меня не обращала внимания, — он горько ухмыляется. — Наверное, думала, что Рамиль снова станет альфой и покажет тебе красивую жизнь? На бабло повелась, да?

— Рамиль не виноват в том, что с ним случилось, — я пытаюсь отстоять честь дяди. — Он смог победить зависимость, и я верю, что суд…

— Да заткнись ты уже, — лениво обрывает меня Женька, и в этот момент на водительское сиденье заваливается оборотень-истеричка.

— Асманова казнят через пару часов, — заявляет он, а у меня сердце оказывается под горлом. — Ты должен прикончить эту… — оборачивается ко мне, — суку. Сделаешь — и Бакир примет тебя в семью.

Женя сидит, не шевелится. Напряжение в салоне такое, что воздух становится тягучим — дышать тяжело.

— Убить? — хрипит Евгений.

— Так точно! — весело подтверждает волк. — Ты можешь отказаться, но тогда про стаю забудь.

— Я не просру шанс, — Женька говорит тихо, нерешительно, но всё же говорит.

— Хорошо, — оборотень откидывается на спинку сиденья. — Поехали?

— Поехали, — соглашается мой бывший шеф.

У меня дыхание перехватывает. Однако! Любовь у вас ко мне, Евгений? Ну-ну… Никого ты, кроме себя, не любишь, Женечка…

Час прошёл, а браслеты до сих пор на моих запястьях.

Чо, реально руки отгрызать придётся?

Я делаю последнюю попытку избавиться от наручников — сдираю кожу практически до мяса, а дрянь на месте. Смотрю на свои окровавленные лапы — выглядят неаппетитно.

— Рамиля… — за моей спиной раздаётся голос Зары.

Я не слышал, как открывалась тяжёлая дверь камеры. Не слышал, как Зарина вошла.

— Уходи, — не оборачиваясь, выдыхаю.

Прикончить её надо, но у меня кишка тонка. Пусть просто уйдёт. От греха подальше.

Я слышу мягкие, осторожные шаги — Зара идёт ко мне.

— Только не говори, что поверил в этот бездарный спектакль, — у моей сестры дрожит голос.

— Что ты несёшь?

Я поворачиваюсь к Зарине, и у меня перед носом возникает маленький такой ключик. Ключик к решению главной проблемы.

Вот же… Пуля!

— Где взяла? — смотрю, как Зара торопливо ковыряется ключом в замке на браслетах.

— У жреца, — она улыбается краешками губ. — Прошение о последней встрече с родственником надо подавать лично. Ну-у… я и подала, — поднимает на меня глаза, в чёрных глазках танцуют чертята.

У меня камень с души падает — кажется, я сейчас взлечу к бетонному потолку. Зара меня не предавала…

Не было этого!

— А я повёлся, — расписываюсь в собственной глупости. — Совести у тебя нет, — хочу казаться серьёзным, но счастливая улыбка так и тянет губы.

— Прости меня… — Зарина хмурится, пытаясь справиться с замком. У неё пальчики перепачканы моей кровью. — Что мне оставалось? Я прилетела утром, адреса твоего нет, трубку ты не берёшь. Конечно, я первым делом в стаю сунулась, а там Бакир… Пришлось импровизировать.

— Я понял. Можешь не продолжать, — убираю блаженный оскал с рожи.

Оказавшись без браслетов, я беру сестрёнку за руки и смотрю ей в глаза. Так много хочется ей сказать… Не время сейчас.

— Рамиля… — она с опаской косится на дверь.

У этой девочки-пули наверняка есть план, но делать будем, как я скажу.

— Я сейчас обернусь и прикончу охрану. Найду Бакира, убью его, а потом свидетеля этого х*рова загрызу…

У меня скулы сводит от желания перекусить Евгению шею. Я почти вижу дрогнувший в последний раз кадык, слышу хруст костей и хрящей. Во рту собирается слюна с металлическим привкусом.

Страсть, какой я кровожадный!

— По-огоди, — Зара задыхается. — Это очень опасно. Нам надо выбираться отсюда, Рамиля.

— Остановись, моя, — я крепче сжимаю её ладошки, подношу к губам. — Свалить шансов нет.

— О, Луна… — Зарину трясёт. — Ты даже не попытаешься, да?..

Похоже, она не понимает, что я смертник на все сто процентов. Сорваться в бега, а тем более сорваться в бега с родной сестрой — это безумие. Во-первых, нас возьмут на ближайшей кочке, а во-вторых, после такого финта казнят не только меня, но и Зару.

Я осознанно иду на верную смерть и собираюсь выжать из «приключения» максимум, прежде чем меня поймают и казнят. Я должен сделать всё, чтобы Гелик прожила долгую и почти счастливую жизнь. Трудно ей будет без меня — истинность не пустой звук, но ангелочек справится. Она сильная.

Мысли о кнопке приносят страшную боль. Многое бы сейчас отдал, чтобы повернуть время вспять — я бы не стал врать моему ангелу. Мне жаль, что так вышло. Жаль, что сегодня она ушла из дома с болью в душе, обиженная, расстроенная. Я даже прощения попросить не успел. Мудак…

Я смотрю на сестру ещё несколько секунд, а потом делаю то, за что в другой ситуации сам бы себя убил. Бью Зарину по лицу наотмашь, так, чтобы она вырубилась.

Зара только вскрикнуть успевает, а я подхватываю её и аккуратно кладу на пол.

Ненавижу себя, но другого выхода нет. Всё должно выглядеть так, будто Зарина Закировна пришла последний раз повидаться с братом, а он — падла конченая — попытался её убить. Мотив у меня в наличии — месть за предательство.

Я мну в пальцах ключ, который принесла Зара, превращая его в комочек металла, а потом сую в щель в полу и уродую наручники, чтобы выглядели сломанными.

За дверью камеры кипиш — замок открывают. Я едва успеваю грохнуться на колени — имитирую акт удушения сестры. Охрана реагирует бодро — по мне лупят из боевого амулета.

Больно, бл*! Но не смертельно. И это радует до невозможности!

Разбираться — почему меня не убили на месте, не собираюсь — я превращаюсь. Неожиданно для оборотней, которые знать не знают, что я избавился от браслетов.

Сюрприз, вашу мать!

Адреналин в крови кипит, в пасти уже не ментальный привкус крови — настоящий. Мысленно считаю до пяти и отхожу назад. На полу два трупа и моя Зара без сознания.

Прости, воздух мой.

Выхожу из камеры и иду по узкому коридору. С морды капает кровь убиенных охранников, оставляя за мной след. Гензель и Гретель просто!

Я пытаюсь сарказмировать, бодрюсь. Выходит х*рово. Физическое состояние подводит — чувствую я себя, мягко говоря, плохо. Меня заносит — наваливаюсь боком на какую-то дверь и тихо скулю от боли.

Сердце… чтоб его!

Искать Бакира, убить Бакира — мантра в моей голове звучит эхом.

Перед глазами на мгновение темнеет, а потом начинают мелькать картинки. Я будто не своими глазами вижу… И увиденное мне ни х*ра не нравится.

Кнопка…

Её куда-то везут, там Жека и ещё один волк — он из моей стаи… Из стаи Бакира — поправочка.

Троюродный гад где-то на территории резиденции — я чую его запах, но это уже неважно. Связь с истинной позволяет мне сполна «насладиться» её эмоциями.