Ляна Вечер – Зверя зависимость (страница 49)

Почему она здесь? Почему стоит рядом с Бакиром? Почему берёт его под руку?..

Зара смотрит мне в глаза, и я не вижу в её взгляде любви — там холод. Только он. Невыносимо!

— Понимаю, для тебя это неожиданно, — сестрёнка сейчас — сама невинность. — Но я сделала выбор, Рамиля, — она вздыхает. — Прости, он не в твою пользу.

— Ты любишь власть, Рамз, — подхватывает Бакир, — во всех её проявлениях. Ты даже родную сестру задолбал контролем так, что она от тебя отвернулась.

— Зара? — у меня перед глазами скачут тёмные пятна, а сердце уже не шалит — куролесит.

— Ну-у… — моя дует щёчки. — Это правда, — она гнёт бровь. — Если ты снова станешь альфой стаи, то начнёшь распоряжаться моей жизнью как своей. Я этого не хочу.

Смотрю на мою девочку — она загорелая и немного уставшая. Недавно, наверное, в страну вернулась. И сразу под бок предателю укатилась. Зарина Закировна — пуля. Девочка принимает решения быстрее, чем я успеваю сообразить.

Воздух мой… Что же ты наделала?

— Асманов, на выход!

Я стою в лунном круге, плавлюсь под полящим солнцем. Жрецам на жару плевать — они дискутируют. У меня складывается впечатление, что им по х*ру на всё — просто языками почесать собрались.

Я молчу. Не требую адвоката, не защищаюсь сам. Жду. Сам не знаю чего.

Бакир и Зарина на местах для зрителей. Им только попкорна не хватает. А мне не хватает нервов. Я безумно хочу обратиться и положить тут всех.

Всех на х*р! Даже Зару.

Чертовски больно. Я не понимаю — ещё один сердечный приступ случился или это душа болит?

Мне бы от браслетов избавиться…

Представить невозможно, что ублюдок сделает что-то с моим ангелочком. Не отпустит её Бакир ни при каких обстоятельствах. Это ясно. Неясно, что сейчас делать.

— Свидетель! — громко объявляет один из жрецов.

Чо?! Какой, в жопу, свидетель?!

Глава 33

Наблюдаю, как по лестнице спускается свидетель… Жека. Я не удивлён. Евгений не упустит возможности слить соперника. Тот ещё жук, сука!

Оборотень смотрит с ехидным прищуром, а у меня на губах нервная улыбка. Плей под скатерть сунул и в суд явился — добить меня. Жеке есть что сказать. Он знает больше, чем надо.

Я отчаянно пытаюсь избавиться от наручников, но ничего не выходит. Лишними телодвижениями я только раздражаю жрецов, и ко мне направляется охрана. Под прицелом недобрых взглядов волков мне приходится оставить эту затею.

Жека встаёт за трибуну, а на местах для зрителей молча ликует мой троюродный гад. На Зару я не смотрю — тошно.

— Мы рассмотрим доказательства, — заявляет один из старейших, когда Евгений отдаёт ему свой телефон и какие-то документы.

Он с меня глаз не сводит — довольный, как слон. И через пару минут я понимаю, почему он скалится. В телефоне Евгения видосы из социальных сетей, где наш общий знакомый мажорчик рассказывает обо мне в волчьем обличии. После стычки со мной сын депутата сошёл с ума. Жека привёз копию заключения психиатра. Где только добыл?..

Неважно. Главное — жрецы готовы рассмотреть доказательства. И рассматривают. Со всех сторон практически.

Справедливости ждать не стоит. Всё, что здесь происходит — цирк. Дань сложившимся традициям.

— Это не всё, — бодро рапортует Жека. — Рамиль Закирович похитил родную сестру своей истинной пары и подарил её…

Из оборотня песней льётся история Натахи. Жрецы слушают внимательно, а я ох*реваю. Судьи изучают письменное признание Шакура. Сам альфа на заседание не явился — не посчитал нужным, но пару строк черкнул. Всё выглядит стройно — не подкопаешься. К Шакуру точно. Он теперь жертва обстоятельств, а Евгений — герой.

— Значит, вы утверждаете, что Асманов, находясь на реабилитации, неоднократно нарушал законы людей и оборотней? — уточняет жрец у ценного свидетеля.

— Да, — Жека кивает. — И это привело к трагическим последствиям. Игорь Соловьёв получил психиатрический диагноз, а Наталья Таюрская пропала без вести — возможно, её уже нет в живых. Кроме того мой сосед имел неосторожность обратиться прямо у нас в подъезде на глазах у двух жителей Падалок. Всё это альфа совершал под действием наркотика, — волчара ставит в расстрельной речи жирную точку.

— Что скажите, Асманов? — старейший крутит в руках смартфон Евгения и переводит взгляд на меня.

— Скажу, — хриплю я.

Бакир поднимается на ноги. Рожа у него багровая. Ещё бы! Я ведь должен молчать.

Цепляюсь взглядом за сестру — Зара бледная. Не этого ли хотела, моя? После такого суп-набора меня однозначно отправят на тот свет, следуя букве закона.

— Говорите, Асманов, — торопит меня жрец.

— Ты… — я смотрю на Жеку, и все слова разбегаются.

Оборотень бросает короткий взгляд на моего брата, а он кивает в ответ — всё становится предельно ясно. Стать частью стаи — вот чего желает волк-одиночка, и Бакир пообещал принять его в семью. Выслуживается Евгений перед новым альфой.

— Время вышло, — старейший поднимает руку, завершая заседание суда. — Вердикт!

Лунный камень под моими ступнями начинает вибрировать. Я опускаю глаза и наблюдаю за багровыми переливами пола — только багровыми. Наказание будет суровым.

— Виновен! — хором озвучивают мою мысль жрецы. — Приговаривается к казни!

Зарина встаёт с каменной ступеньки и смотрит на меня. Она далеко, но я вижу, как блестят слёзы в её глазах. Сестрёнка, сестрёнка…

Меня берут под локти и ведут в камеру ожидания — понадобится несколько часов, чтобы подготовить арену к казни. Всё по протоколу, мать его. Но для меня это — шанс!

Есть время, чтобы придумать, как снять наручники, добраться до Бакира и перекусить ему горло. Потом я убью Жеку. Мысли обрываются на Заре. Я не знаю, как поступить с сестрой.

Воздух мой… отравлен.

Дверь камеры закрывается, и я, едва не выламывая себе конечности, пытаюсь избавиться от наручников. Видит Луна, если в ближайшие полчаса не удастся справиться с браслетами, я себе кисти рук отгрызу на х*р. В резиденции жрецов беспределить опасно, но я это сделаю. По любому сделаю! И утащу за собой на тот свет как минимум двух мразей.

Пусть горят в аду, ублюдки!

Водитель — истерик куда-то ушёл, я в машине одна. Духота — дышать нечем и верёвки, которыми стянуты мои конечности, страшно трут. Затылок гудит от боли, а я барахтаюсь на кожаном сиденье, пытаясь усесться. Хочу посмотреть в окно, понять, что происходит. Из горизонтального положения я вижу лишь кусочек голубого безоблачного неба.

Кульбиты отнимают кучу сил, которых у меня и так безумно мало, и результат нулевой. Я расслабляю тело, облизываю пересохшие губы и тяжело дышу. Надо немного отдохнуть, секунд десять…

Двери авто открываются — за руль садится «истеричка», а на переднее пассажирское… Женька.

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

— Что ты здесь… — выдыхаю.

— Пасть захлопни! — повернувшись назад, рявкает волк, и я затыкаюсь.

Что тут делает мой бывший шеф?..

Угол обзора хреновый, но я замечаю — Женька дёргается. Он нервничает. Молча. Не вижу, что происходит на улице, но слышу голоса оборотней, ловлю обрывки фраз. Собрать из этого хоть какую-то картинку происходящего не выходит. Всё, что я знаю — Рамиль в опасности, и я тоже.

— Что я должен делать? — Женя прерывает молчание, обращаясь к волку за рулём.

— Доказать преданность новому альфе.

— Как? — Жека даёт «петуха» от волнения.

— Посмотрим, — хмыкает оборотень. — Надо ещё немного подождать.

Зачем Жене доказывать преданность новому альфе? И вообще, что значит — новый альфа? Тут явно происходит что-то ну очень фиговое.

У оборотня звонит телефон — он смотрит на дисплей, на Жеку и, кивнув ему, выходит из машины.

— Какого фига?! — хриплю я, как только мы оказываемся с Евгением наедине.

— Привет, Гелик, — здоровается он ни к селу, ни к городу. — Как дела — не спрашиваю…

А я не спрашиваю, почему вместо того чтобы уехать в отпуск, Женька находится здесь. И ещё много чего не спрашиваю. Он точно не на моей стороне.

Хотя кое-что я хочу знать: