Ляна Вечер – Мед (страница 36)

— У нас теперь персонала хватает. Народ вернулся. Помогут ей, не переживай.

— Я… Э-э… Лошадки их, наверное, не помнят, — леплю, что первое в голову приходит. — Будут волноваться, не дай бог что. Можно я сначала в конюшню к Тамаре? А после обеда я ваша. Всё успею, обещаю!

— Странная ты какая-то, — тётя смотрит на меня с подозрением. — Пот градом, глаза навыкате.

— Это я прогноз не глянула и пуховик напялила, — улыбаюсь натянуто. — Чуть не сдохла, пока доехала.

— Ладно, иди к Тамаре, — соглашается тётя, и я выдыхаю. — Но после обеда как штык у меня.

— Буду! — обещаю, торжественно приложив ладонь к груди.

Марина уже собирается уходить, но замирает и, обернувшись, снова смотрит на меня:

— Миша уехал, не видела?

— Мы с ним столкнулись у проходной минут десять назад. На выход шёл, — надеюсь, не видно, что меня бросило в жар, в холод и в дрожь одновременно.

— Угу, хорошо… — сощурившись, цедит тётя и уходит.

Интересно, я уже схлопотала обезвоживание или ещё нет?

Утерев взмокший лоб, быстро нахожу в шкафчике футболку, джинсы и старый кардиган — его мне мама отдала. Он велик, но больше ничего подходящего нет. И на ноги финальный штрих — резиновые сапоги. Выгляжу я ещё хуже, чем до того, но зато не сварюсь заживо.

Выглянув в окно, оцениваю обстановку — всё чисто. Как преступница какая-то шифруюсь. Выхожу из домика для персонала, иду к конюшне, а там ныряю за угол и, пригнувшись, бегу вдоль забора к воротам. Через проходную нельзя — я видела, что баба Маша шла на своё рабочее место.

Добираюсь до ворот и выскальзываю в щель, даже не сняв замок и цепь. Какое счастье, что я худая! И никакие лишние пять килограмм не помешали мне просочиться. Они и не лишние вовсе!

Согнувшись в три погибели, я бегу к машине Иваныча и буквально втекаю внутрь. Стёкла тонированные, можно выдохнуть.

— Это что было? — Михаил смотрит на меня с удивлением.

— Не хочу, чтобы тёть Марина узнала, что я с вами поехала, — признаюсь честно.

— Почему? — он ещё больше удивляется.

— Потому что она ревнует вас. Не заметили?

Михал Иваныч сияет, как начищенный ботинок. Походу, он реально ничего такого за моей тётей не замечал. Подкормила я мужское самолюбие, ага.

— С вами, с бабами, в дурку загреметь можно, — типа ворчит, а улыбка так и лезет на небритую рожу. — Ревность-шмевность… Я Маришке только звезду с неба не достал — понятно же, что никто другой мне не сдался. Чо вам, бабам, надо?

— Не знаю, — фыркаю. Поддерживать пустую болтовню никакого желания. — Вы лучше расскажите, чем таким ужасным Марк занимался?

Лыба у Иваныча пропадает, как по щелчку пальцев.

— Ужасным? — спрашивает вникуда у никого. — Смотря как посмотреть…

Мастер речевых оборотов, блин!

Михаил врубает радио на приличную громкость — невербальный ответ понятен. Он ничего не станет объяснять… По крайней мере, пока мы не доберёмся до места.

Я не знаю, куда мы едем, но очень надеюсь, что там меня ждёт правда. Вся.

Глава 24

Честно пытался отпроситься у Марины, но она фыркнула в трубку — «Делай, что хочешь». Наверное, занята была. И теперь я делаю, что хочу — плыву по течению. То есть шагаю по пустым коридорам торгового центра, разглядывая многочисленные магазинчики и бутики. Почти все они закрыты — рано. Работает только пекарня на первом этаже, парикмахерская и кофейня.

Каков шанс в девять утра в огромном ТЦ встретить эту Машку? Ответ: ноль целых и, может быть, одна тысячная. А может и не быть. Я даже не знаю, в какой студии танцев занимается моя булочка. И Маша, соответственно. Обхожу их по очереди, забиваю в телефон названия и расписания работы. Вечером выясню всё у Дианы и вернусь в торговый центр подготовленный.

Находившись по самое горлышко, я решаю заглянуть в местную кофейню, чтобы быстро дёрнуть бодрящего напитка с бубликом, а потом срочно дуть в «Кони-пони».

Держу курс, во рту собирается фантомный привкус кофеина, но… Ноги отказываются идти. Стою и, как баран, пялюсь на небольшой офис за стеклом — турфирма. «Марка» — читаю название на вывеске. Типа, как почтовая марка облететь весь мир. Или?.. Владельца фирмы зовут Марк.

Мне везде чудится это имя, оно меня преследует…

На стеклянной двери объявление — «Представительство турфирмы не работает по техническим причинам. По всем вопросам обращаться в головной офис». Адрес и телефон столичные… Есть ощущение, что цифры номера мне знакомы.

Постоял — и будет. Подкармливать и без того жирных демонов ложными воспоминаниями не собираюсь. Я спускаюсь в кофейню, заказываю чашку чёрного с сахаром и устраиваюсь за столиком. Выпить этот напёрсток — дело одного глотка, и я его почти делаю, но к барной стойке подходит девушка. Позабыв про кофе, смотрю на стройную длинноногую красотку с шикарными тёмными волосами и аппетитной задницей.

Ничего такая… Лет тридцать с хвостом, ухоженная. Она выглядит, как Бугатти — от неё за километр веет дороговизной… тела, волос, зубов.

У меня вообще-то есть пара! Какого хрена происходит?!

В груди мгновенно вскипают десятки чувств — что-то похожее на дежавю. Будто я когда-то уже сидел в этом кафе, за этим же столиком, и она — холёная кобылка с шикарными сиськами — тоже была здесь. Со мной? Да ну… Нет.

Я надвигаю козырёк бейсболки на глаза. Почему-то не хочу, чтобы девушка меня видела. Она пьёт кофе, болтает с баристой — аккуратно касается губами белоснежной чашки, и на посуде остаётся след от красной помады.

Мысли мечутся, как птицы в клетке — чирикают в панике, бьются о черепушку, а тело словно пригвоздило к стулу. Я парализован собственными чувствами, дышать сложно, думать сложно. Всё капец сложно!

И тут к мадам подходит мужик — он тоже «дорогой» и намного старше её. Я щурюсь, разглядывая «принца». Седина в бороде есть, бес в ребре сидит точно. А девушка, похоже, не принципиальная — у самца есть бабло, значит, можно допустить его к телу. Красавцем его не назвать, интеллект в глазах не отражается.

В том, что у парочки не дружеские отношения, у меня сомнений нет. Мужик с масленой улыбкой шепчет что-то даме, позволяет лапе как бы невзначай соскользнуть с её талии на упругую ягодицу, убирает шёлковую тёмную прядку за аккуратное ушко и снова мерзко давит лыбу.

Телодвижения седобородого мне не нравится. Это не ревность — ревную я Диану. Тут другое, и это трудно описать. Всё так, словно у меня долгое время была вещь — личная вещь, а потом я её оставил где-то — забыл и не парился, но у вещи появился новый хозяин, и стоило мне это увидеть, стало неприятно. Да, именно неприятно.

Мотнув головой, я осушаю чашку с кофе и поднимаю глаза — ни темноволосой кобылки, ни её седого коня у барной стойки уже нет. Только белая чашка со следом от красной губной помады осталась…

Я не знаю, что это было. Не знаю, кто эта девушка. Но, похоже, в этом торговом центре мне многое знакомо. Только память спит — ничего, что я мог бы конвертировать в твёрдое воспоминание.

Ни-че-го. Абсолютно.

Иваныч паркуется у жилого комплекса. Высокие дома упираются верхушками в серое осеннее небо, кованый забор, шлагбаум, охрана, а двор похож на парк с фонтаном и карусельками для детей. Тут даже свой спортивный комплекс с тренажёрами под открытым небом имеется.

— Зачем мы сюда приехали? — я выхожу из машины, осматриваюсь.

— Пойдём покажу, — Михаил ведёт меня к подъезду.

Вместо привычного тесного общественного пространства, как во всех домах типовой застройки, мы оказываемся в большом светлом холле. Не жилой дом, а просто офис нефтяной компании какой-то! И я в старом растянутом кардигане и резиновых сапогах, местами испачканными конским навозом.

Топаю за Иванычем к лифту и кожей чувствую, как на меня брезгливо пялится консьерж. Мне неловко. Я хочу провалиться сквозь землю.

— Расслабься, — советует Михаил, когда двери лифта закрываются.

— Надо было сказать, что мы в приличное место едем, — натягиваю шерстяной рукав на кончики пальцев. — Я чувствую себя бомжихой.

— Не о том думаешь, — справедливо замечает депутат.

Лифт мягко тормозит. Четырнадцатый этаж, длинный коридор, а в самом конце — дверь, которую Иваныч открывает с помощью пластиковой карточки. Карточки, блин! Он просто прижимает её к электронному замку, и — вуа-ля! — мы заходим.

Прихожая номинально отделена ковром от огромной гостиной, совмещённой с кухней. Сколько тут квадратов? Не меньше ста, наверное…

— Температура воздуха плюс двадцать три градуса Цельсия, — сообщает приятный женский голос. — Влажность шестьдесят процентов. Чтобы изменить параметры климата…

Иваныч хватает с журнального столика пульт и яростно жмёт на кнопки:

— Заколебала, — объясняет мне. — Система управления домом, мать её.

— Офигеть… — шепчу. — Это ваша квартира?

— Не моя. Её снимает Марк.

— А… Но? — у меня в горле застревают слова.

— Он живёт в столице. Там у него хатка покруче. А эта — так, переночевать, когда ко мне приезжает.

Ничего себе — переночевать! Должно быть, съём влетает Марку в копеечку с большим количеством нолей. Мне уже страшно… Редко кто зарабатывает хорошие деньги легальным способом.

— Можно водички? — я присаживаюсь на краешек белого кожаного дивана, а Михаил кивает и идёт наливать мне воду. — Вы сказали, что Марк приезжает к вам, — собравшись с мыслями, решаюсь задать первый вопрос. — Марк считал, что вы убили его мать… Вы не убивали её, да?