Ляна Вечер – Мед (страница 28)

Приходится ещё раз собрать себя в кучу и объяснить этой разбирающейся в оборотнях мадаме, что у медведей с парностью всё непросто. Волку достаточно найти истинную, куснуть её за шею — и вуа-ля: метка на месте, пара сформирована.

У нас не так. Каждому медведю в день совершеннолетия мать дарит амулет. И эту хреновину надо отдать любимой девушке. Если она сожмёт амулет в руке и на её ладони останется клеймо — метка, — значит, медведь нашёл истинную.

Но у меня нет чёртового амулета!

— Тихо-тихо-тихо… — шипит на меня Тамара, пока я ору в трубку. — Был у тебя кулон в виде когтя. Я с тебя его сняла, когда ты был медведем.

— Чо?! — в голове конкретно клинит. — В смысле?! Где он?!

— Понятия не имела, что эта штука такая ценная, — оправдывается ветеринарша. — Я отдала Марине…

У меня шары по полтиннику. Я быстро отключаю звонок и несусь к мангалу. Мыслей нет, предположений тоже — у меня в голове сейчас бардак полный.

— Где амулет, который вам отдала Тамара?! — хватаю Марину за плечи, смотрю на неё бешеными глазами.

Последнее, что я чувствую — острые, как иглы, взгляды коллег. Последнее, что вижу — ужас в глазах тёти моей булочки. А дальше меня уносит далеко отсюда — воспоминания всплывают в голове обрывками.

Я не вижу лиц, не слышу голосов. Только мамины руки, бережно передающие мне амулет в форме когтя, и её нежная улыбка. На душе становиться тепло и хорошо… У меня есть мать. Или была? Я не знаю, но мимолётная встреча с ней даже в воспоминаниях приносит огромное облегчение.

А потом душа переворачивается, и я вижу другие руки — ухоженные ноготки, изящные пальчики. Вкладываю в руку девушки каменный коготь, её кулак сжимается, разжимается и… ничего.

На ладошке той, кому я отдал амулет, не осталось метки…

— Э-э, малец! Ты охренел?! — басит Иваныч.

Он выдёргивает меня из воспоминаний железобетонной хваткой за плечо, и в какую-то секунду я понимаю, что могу выхватить по лицу. Рефлексы работают, и я замахиваюсь, чтобы прописать Иванычу по харе первым, но реальность всё ещё не слишком реальна. Фея в наколках ловко скручивает меня в бараний рог.

— Ты неадекватный?! — кричит на меня тётка Дианы.

— Погоди, Мариш, — спокойно предлагает Иваныч. — Парень не со зла. Да? — он отпускает меня и смотрит так, что ответить «нет» — не вариант.

— Тамара сняла с медведя амулет и отдала его Марине, — я тяжело дышу, буквально выплёвывая слова. — Где он?

— Какой амулет? — тётушка растерянно моргает. — Стоп! А ты откуда об этом знаешь?

— Неважно, — я сплёвываю на землю. — Скажите, где амулет?

На фоне ошалевших от сцены работников фермы Марина выглядит ещё более растерянной. Я понимаю, что жёстко палюсь, и вопросов у неё сейчас, наверное, тысяча, но мне надо знать, где коготь.

— Марин, это я ему сказал про цацку, — одной фразой Иваныч почти спасает ситуацию.

— Какого чёрта он на меня накинулся?! — Марина одёргивает куртку и поворачивается ко мне. — Зачем тебе украшение?!

Я в ступоре. Молчу.

— Пойдём побозарим, — рычит на меня Михаил.

Мы идём туда, где стоит клетка — мой бывший кров.

За спиной остаются Марина и её подчинённые, а до меня только сейчас доходит, чем может обернуться выходка. Минус работа и дом. Сорвало мне гайки по-полной.

— Ты чо исполняешь, а?! — хрипит Иваныч, когда мы подходим к клетке.

— Бес попутал, — смотрю ему в глаза. — Амулет верните.

— У Дианы твоя цацка, успокойся.

Официально заявляю — я дебил!

Эмоциональная нестабильность плюс признание Тамары о том, что она отдала коготь Марине равно отсутствие какой-либо логики. Будь я не на таком нерве, сообразил бы, что раз меня колбасит из-за булочки, то она и есть моя пара. Соответственно, амулет у неё. Но я дебил, да…

— До города не подбросишь? — это всё, что я могу сказать Иванычу в своё оправдание.

— Подброшу, а ты по пути расскажешь, что вспомнил. Ты же что-то вспомнил?

— Допустим, — кошусь на него с недоверием. — Тебе это зачем?

— Я тебе сдохнуть не дал? Не дал. Имею право знать, кто ты.

Не поспоришь. Фея-крёстная в очередной раз спасает мою шкуру. В город мне надо срочно, быстро, прямо сейчас.

Иваныч снова оправдывается перед своей Маришкой, а я жду за воротами. Не видать мне теперь работы и койки в гостевом домике. Удача — моё второе имя. Но я не могу контролить эти чёртовы выпады. Всё пройдёт, когда между нами с булочкой окрепнет связь. Природа, мать её. Ничего не поделаешь.

Сейчас у меня много эмоций — радость от того, что я встретил истинную, грусть-тоска по поводу просраного шанса заработать и ещё целая куча. Плюс головняк — где теперь искать работу? Как успеть всё, чтобы через месяц снять хотя бы однушку?..

Я ничего не знаю, и плана нет. Есть только безумно сильное желание увидеть Дину. Собственными глазами посмотреть на нежную ладошку с меткой. Пара моя.

Иваныч выходит из двери проходной и садится в машину. Я тоже прыгаю в салон. Меня потряхивает от нетерпения. Хочу!

Фея-крёстная и заводит мотор, и авто рвёт с места с громким пропердоном — галька в стороны. Я усиленно изображаю ветошь, надеясь, что Иваныч забыл про просьбу поделиться с ним воспоминаниями. Там не было ничего, кроме рук моей матери и ещё чьих-то. Хрен знает, кому я дал тогда подержаться за клык. Не помню. Да и важно ли это? Не сработало, слава богам.

— Рассказывай, — требует Иваныч. — Имя своё вспомнил?

— Нет, имя не вспомнил. Амулет только.

— Ясно, — разочарованно вздыхает Михаил. — Важная цацка?

— Да. Пару определяет.

— О-о как! — даёт ладонью по рулю и чему-то лыбится. — Динка, значит, истинная твоя?

— Так точно, — и я улыбаюсь, как идиот.

— Поздравляю! Хорошая девка.

Самая лучшая! Только тон Иваныч мне не нравится. Наше общение сейчас напоминает разговор отца и сына. Типа батя радуется, что я невесту хорошую в дом привёл. Хрень полная, но ощущения именно такие.

— Ещё руки матери видел, — я съезжаю с темы.

— Только руки? — Иваныч косится на меня.

— Только их.

— Про отца не вспомнил?

— Глухо.

— Ничего-ничего, вернётся память. Уже возвращается, — улыбка у Михаила становится шире. — А за работу не переживай, я с Маришкой перетру. Объясню ей, как сумею — отмажу тебя, короче. Будешь на ферме трудиться.

Странный — это для Иваныча слабоватый эпитет…

А с другой стороны, хочет помочь — пусть помогает. Не в той я ситуации сейчас, чтобы шансами разбрасываться.

Глава 19

Дело к вечеру. Я лежу на кровати в своей комнате, а мама нервно расхаживает по квартире. Зал, коридор, кухня, её спальня, снова коридор…

В ход идёт всё — угрозы, уговоры, попытка шантажировать меня и даже давление… на жалость. Мама раз сто заглядывала ко мне в комнату и пыталась повлиять на ситуацию с универом. Но я в танке.

Дверь моей спальни распахивается — на пороге мамуля с бутылочкой валерьянки и стаканом:

— Ладно, допустим… Раз, два, три… — лекарство капает в воду, мама нервничает. — Ты решила сменить специальность. Семь, восемь, девять… Кем ты станешь, если не юристом?

— Ещё не знаю, но, скорее всего, это будет творческая профессия, — отвечаю с каменным лицом.

— И ты туда же?! — мама выпивает лекарство, занюхивает рукавом махрового халата. — Твой папаша пишет корпоративные гимны и поздравительные стихи. С хлеба на воду перебивается. Так же хочешь?

О-о-о! Вечная тема — папин достаток. Мой отец — глубоко творческая личность, он и деньги несовместимы в принципе. Я не за такой образ мышления, но если природа наградила, ни фига уже с этим не сделать.